Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)

— Значит, не все так плохо, — подытожила Маргарет. — Сегодня найдем тебе гостиницу. Можешь остановиться у нас, только у меня сейчас живут кузены, так что места практически нет. Завтра я…
Вдруг Салли схватила ее за руку.
— Вон там, — перебила она. — Эти трое мужчин… Там Пэрриш? Тот, что впереди?
Маргарет взглянула в направлении, указанном Салли, затем быстро вынула из сумочки горсть монет и передала их подруге.
— Беги на кухню, — сказала она. — Там есть второй выход. Уходи, беги быстрее.
Салли схватила Харриет, которая была слишком напугана, чтобы перечить, и бросилась к кухонной двери. Она услышала позади себя мужской голос, переросший в крик, затем голос Маргарет, звавший полицию, потом она очутилась в небольшой кухоньке, где молодая девушка за столом смазывала маслом булочки.
— Простите, — бросила Салли, — это очень срочно. Дверь выходит на улицу?
Девушка была так ошарашена, что лишь стояла, открыв рот. Салли выглянула за дверь и увидела там маленький дворик, окруженный высокими стенами. Испуганная Харриет начала плакать.
Салли быстро пересадила ее с правой руки на левую и полезла в корзину, которую поставила около стены.
Кухонная дверь с треском распахнулась, и девушка за столом завизжала. Человек, ворвавшийся на кухню, рванулся было вперед, но тут же резко остановился, увидев пистолет в руке Салли.
— Да, он заряжен, — сказала она. — И рука у меня не дрогнет. Поднимите руки вверх и выйдите за дверь. Мисс, подержите ему дверь.
Они сделали, как она приказала. Салли не узнала мужчину: обычное усатое лицо, обычная одежда. Он медленно попятился к двери, и Салли пошла за ним.
Кафе, минуту назад бурлившее нервным интересом к происходящему, погрузилось в тишину. За первым мужчиной стояли двое других — Пэрриш и еще один, незнакомец. Маргарет и остальные посетители наблюдали за ними широко открытыми глазами. Когда все увидели пистолет, еще два человека встали и попятились к стене.
Несколько секунд в воздухе висела тишина, и затем Пэрриш сказал:
— Салли, дорогая, ну разве так…
Она резко повернулась к нему, словно тигрица, крепко сжимая револьвер. Он увидел блеск ее глаз и отступил на шаг.
— Где управляющий? — спросила Салли.
— Я управляющая, — сказала женщина в черном, стоявшая за кассой.
— У вас есть ключ от двери?
— Да, есть.
— Выйдите со мной, пожалуйста. Если двинетесь, — обратилась она к Пэрришу, — или если двинется хоть один из них, я застрелю вас. Вас, Пэрриш. Я убью вас.
Пэрриш и его люди стояли не двигаясь и наблюдали, как женщина отсоединяет от связки на поясе ключ. Салли не могла взглянуть на Маргарет. Она спиной отошла к двери, все еще держа своих преследователей под прицелом.
— Выйдите со мной, — приказала она управляющей. — Все остальные останутся здесь.
Женщина так и поступила. Мужчины, запертые внутри, бросились к двери и начали дергать за ручку, остальные посетители нервно вглядывались в запотевшие окна.
Салли отпустила Харриет, взяла ключ и бросила его в свою сумку.
— И другой, пожалуйста, — сказала она, думая, что у женщины должен быть дубликат. Та передала ей связку, и Салли запустила ее, что есть силы, в сторону, услышав, как она со всплеском упала в грязь где-то в темноте.
— Простите, пожалуйста. Но другого выхода у меня не было.
Изнутри колотили в дверь. Осторожно освободив взведенный курок, Салли положила пистолет обратно в корзину и, взяв на руки Харриет, скрылась за углом. Один или двое прохожих остановились, пораженные увиденным. «Пройдет немного времени, прежде чем они выбьют окно и вылезут на улицу, — думала она. — Надо поймать кеб, бежать, и прятаться, делать хоть что-нибудь…»
Вскоре подъехал омнибус, идущий в сторону Холборна. Салли пробралась через толпу и залезла вместе с Харриет на открытую площадку в задней его части, затем протолкалась мимо двоих мужчин, спускавшихся из верхнего салона, и, наклонив голову, протиснулась туда и села, посадив Харриет на колени.
Она смотрела в окно, но погони видно не было. Витрины магазинов уже зажглись, Нью-Оксфорд-стрит была полна покупателями, бизнесменами, шагавшими домой с работы, разносчиками газет и цветочницами. День ушел, и тьма накрыла город.
 
— Мы до конца, — сказала Салли кондуктору, протягивая четыре пенса. Затем взяла билет и откинулась на спинку кресла. Теперь, успокоившись, она почувствовала, что опять начинает дрожать.
Машинально она убрала волосы Харриет под шляпку.
— Мы спрячемся, правда, Хэтти? — прошептала она.
— Я хочу домой, — пролепетала Харриет.
Салли не могла ответить. Она неподвижно сидела, обнимая дочь, а омнибус уносил их в сторону Ист-Энда.
  
Глава четырнадцатая
 
Кладбище
 
Они ехали в омнибусе до конечной остановки. Харриет уже спала, Салли сидела суровая, неподвижная, ей тоже ужасно хотелось спать. Она подхватила корзину, поудобнее взяла дочку на руку, встала и обратилась к старому кондуктору:
— Где мы?
— Уайтчапел-роуд, — ответил тот. — Недалеко от Лондонской больницы. Дальше не поедем, это конечная.
Салли вышла из омнибуса и стала осматривать свои пожитки. Был ранний вечер, улица была полна народа, вокруг грохотали проезжавшие экипажи, в воздухе стоял запах жареной рыбы. Сияли газовые фонари. Харриет протерла глаза. Салли на секунду поставила ее на землю, но та вцепилась в ее ногу и заплакала. Салли заглянула в сумочку. Оставалось три шиллинга и семь пенсов, все.
«Не надо загадывать, — думала она. — Не надо загадывать на будущее». Недалеко отсюда лавка ростовщика; что она может заложить?
На ней было очень мало украшений: медальон на цепочке — подарок Фредерика, с ним она расставаться не собиралась. Салли не носила ни сережек, ни брошей, ни браслетов. Единственная вещь, с которой она могла расстаться, — золотые часы ее отца.
«Хорошо, надо их заложить», — подумала она. Ростовщик будет хранить вещь год и один день, до этого он не имеет права продать часы, а через год уже все разрешится, и она сможет выкупить их обратно.
Еще у нее был пистолет…
Нет. Он понадобился ей сегодня и может понадобиться снова. Часы были ей не нужны, особенно в Лондоне, где с каждого дома на вас смотрел новый циферблат, причем каждый показывал свое время.
— Пойдем, надо зайти к ростовщику, — сказала она Харриет, беря дочь за руку.
Салли поискала глазами вывеску ломбарда, и… конечно, вон он, всего в сотне метров.
Поскольку был вечер четверга и у всех кончались недельные деньги, в лавке было людно. Многие бедные семьи закладывали вещь-другую, чтобы перекантоваться на период безденежья. В пахнущей плесенью лавке Салли обнаружила очередь из женщин, в то время как ростовщик с женой считали пенни и шиллинги и складывали на полки жалкие вещицы, принесенные ими: соусницы, детскую обувь или гравюру принц-консорта в рамке.
Салли почувствовала, что она здесь чужая в своем теплом пальто и шляпе. Харриет большими глазами озиралась вокруг, испугавшись беспорядка, грязи, запаха несвежей одежды, немытых тел и полумрака, царившего в лавке. Женщины смотрели на них с любопытством и держались в стороне, тихо переговариваясь между собой.
Подошла очередь Салли. Ростовщик, седой старик с наметанным глазом, буркнул:
— Давайте поскорее, пожалуйста, видите, люди ждут.
— Я хочу заложить часы, — сказала Салли. Она никогда не делала этого прежде и не знала, чего ожидать и как себя вести. — Золотые часы, — добавила она.
— Давайте посмотрим, — снова буркнул старик.
— Да, конечно, простите. — Она нащупала часы в сумочке, и они чуть не выскользнули из рук, одетых в перчатки, на прилавок.
Среди всех присутствующих перчатки были только у нее и у Харриет. Салли передала ростовщику отцовские часы, которые все еще преданно тикали, и смотрела, как старик равнодушно поднес их к уху, открыл, постучал по ним ногтем, затем попытался разглядеть получше, приблизив к глазам.