Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)
Он встал и открыл дверь, Салли последовала за ним через запущенный сад в церковь. В пропахшей пылью ризнице, где даже дневной свет казался серым от пыли, священник достал из шкафа кипу книг и положил их на стол перед Салли.
— Вам нужны записи о бракосочетаниях, — сказал он, указав на большой зеленый фолиант с соответствующей надписью на обложке. — Эта метрическая книга ведется с 1832 года. Здесь зарегистрированы все браки, совершившиеся в нашем приходе. Когда, вы сказали, это было?
— В 1879 году, в январе. Здесь часто случаются свадьбы, мистер Мюррей?
— Два-три раза в квартал. Не очень часто. Вот, смотрите.
Он протянул ей книгу на открытой странице. Там было две записи, под каждой оставлено место для подписи новобрачных. В первом случае жених, совершенно явно, был не в состоянии держать перо, поэтому он лишь поставил корявый крестик. Подпись его жены была не многим аккуратней.
Салли взглянула на вторую запись, там она и увидела свое имя.
3 января 1879 года Артур Джеймс Пэрриш сочетался браком с Вероникой Беатрис Локхарт.
Она непроизвольно на секунду задержала дыхание, затем взяла себя в руки и продолжила читать. В графе, где указывался возраст, про нее и Пэрриша было написано лишь, что оба совершеннолетние, но это было обычной практикой, как она поняла из Других записей. В графе «Звание или профессия» Пэрриш значился как комиссионер, а в качестве места жительства обоих указывался Саутхем. В колонке «Имя и фамилия отца», на том месте, где должны были быть данные о ее родителе, стоял прочерк, как и в колонке, указывающей на его род занятий. Отца новобрачного звали Джеймс Джон Пэрриш, и он был клерком.
— И что, нет никаких адресов? — спросила Салли.
— Даже адреса свидетелей?
— Адресов нет. Они не записываются.
— Значит, они могут быть кем угодно? Вам известны эти люди?
— Свидетели были обозначены как Эдвард Уильям Симе и Эмили Франклин. — Мистер Мюррей покачал головой.
Салли узнала свой почерк, в этом она не сомневалась. Это была ее подпись или же искусная имитация. Эти люди явно раздобыли какой-то из ее документов, правда, обычно она подписывалась просто «Салли»; но это были ее «В», ее «Б» и ее «Локхарт», выведенные быстро и нечетко. Остальные записи были сделаны рукой преподобного мистера Бича.
— А можно каким-то образом подделать эти записи? — спросила она.
— Подделать?
— В смысле внести фальшивые сведения. Можно открыть страницу за какой-нибудь прошедший год и сделать запись о бракосочетании?
— Совершенно невозможно. Ведь они идут последовательно. Делаются в день заключения брака, и, видите, все пронумерованы. Например, эта стоит под номером двести три. Двести четвертая была сделана — дайте-ка взгляну — уже в марте. Нет, намеренно сюда не может вклиниться ни одна запись, если вы об этом спрашиваете. Если бы вам нужно было поместить сведения о браке, совершившемся в 1879 году, то и делать это нужно было бы в 1879 году.
— А какие-нибудь другие записи о бракосочетаниях ведутся?
— Каждый квартал я должен сообщать регистратору о браках, заключенных за этот период. Я посылаю ему вот такую форму, — он показал ей лист бумаги, — со всеми сведениями из метрической книги. Что с ними происходит потом, честно говоря, не знаю. Иногда регистратор посылает запрос, если что-то было заполнено неверно — пропущено слово или почерк неразборчивый, так что, видимо, кто-то эти бумаги проверяет. Возможно, их посылают в Сомерсет-Хаус.
В Сомерсет-Хаусе в Лондоне хранилась Главная книга записей актов гражданского состояния. После церкви Салли собиралась отправиться туда, но уже заранее знала, что обнаружит.
— Понятно, — сказала она. — Что ж, спасибо, мистер Мюррей. Я сделаю копию страницы, если вы не возражаете.
Она управилась довольно быстро. Священник все это время стоял рядом, а затем бережно положил книги обратно на полку.
— Насчет вашего предшественника, мистера Бича, — начала Салли. — Может, в этом местечке кто-нибудь знает, где его искать? Ваша прислуга, например?
Было видно, что священник замешкался, его лицо приняло еще более суровое выражение.
— Все, кто работает в приходе, как бы сказать… они новенькие, — ответил он. — Прежняя кухарка ушла еще до того, как я здесь появился; экипажа у мистера Бича не было, поэтому конюха он не держал. В доме была служанка, но я уволил ее почти сразу после моего приезда. И не знаю, где она теперь.
— А церковные старосты? Они ничего не могут знать? Может, епископ скажет?
— Я… По правде говоря, мисс Локхарт, дела прихода шли не слишком хорошо, когда я его принял. Мистер Бич долгое время болел. И, думаю, если вы хотите что-либо узнать у него, вряд ли он сможет вам помочь, где бы сейчас ни находился.
— Я не понимаю, вы хотите сказать, он до сих пор болен? Мистер Мюррей, у меня дело исключительной важности. Конечно, мне бы очень не хотелось докучать мистеру Бичу, но если бы я могла с ним поговорить…
— Мисс Локхарт, я не знаю, где он, и очень сомневаюсь, что это знает кто-либо еще в нашем местечке. А что до епископа, — пастор пожал плечами, — ищите. Вы… — он взглянул на полку, куда положил книги, — вы хотите сказать, что эти записи неверны? Вы спрашивали, можно ли их подделать. Это весьма серьезное дело.
— Знаю, — ответила Салли. Рассказать ему? Может, знай он причину, он поведал бы ей гораздо больше? С другой стороны, можно ли ему доверять?
— Дело очень серьезное. Пока не могу вам всего рассказать, но, если бы я нашла мистера Бича, он смог бы дать мне чрезвычайно важную информацию.
Священник взглянул на нее, его темные глаза казались еще темнее на мертвенно-бледном лице, выражение которого оставалось невозмутимым. Он молча повернулся и открыл перед ней дверь.
Она встала и направилась к выходу. Пастор запер ризницу, они обменялись рукопожатием и разошлись, не сказав ни слова.
До отхода поезда в Лондон оставалось время, и Салли решила не терять его понапрасну. Она направилась в почтовое управление и спросила там секретаря.
Он подошел к стойке; Салли предпочла бы разговор один на один, но тот выглядел нетерпеливым. Она оказалась зажата между мужчиной с посылкой и почтенной дамой, покупающей марки.
— Я пытаюсь найти человека, который жил в Портсмуте три года назад, — сказала Салли, — он мог оставить здесь свой нынешний адрес? Его зовут Бич. Преподобный мистер Бич из Саутхема.
Секретарь вздохнул:
— Сомневаюсь, мисс. Хотите, чтобы я посмотрел?
— Да. За этим я к вам и обратилась.
Он с недовольным видом исчез в задней комнате.
Дама, покупавшая марки, отошла, и ее место занял мужчина, желавший сделать денежный перевод. Когда и он ушел, вернулся секретарь.
— Никаких записей о мистере Биче, — сказал он. В его глазах играл злорадный огонек — он явно радовался тому, что разочаровал ее.
— Спасибо, — ответила Салли, улыбаясь, чтобы не доставить ему удовольствия, и направилась к двери.
Уже на улице она почувствовала, как кто-то Дергает ее за рукав.
— О, мисс, простите, но…
Это была дама, покупавшая марки.
— Да? — откликнулась Салли.
— Я совершенно случайно услышала, о чем вы говорили с секретарем, и, возможно, это не мое дело, но я посещала приход мистера Бича, и если вы его ищете…
— Да, ищу! Как я рада, что вы слышали разговор. Вы знаете, где мистер Бич?
Старая женщина оглянулась по сторонам и наклонилась поближе к Салли. От нее пахло лавандой, а меховой шарф источал запах нафталина.
— Думаю, он в тюрьме, — прошептала она.
— Правда? Почему?
— Точно не скажу, потому что не знаю. Видит Бог, я вовсе не хочу оклеветать несчастного человека, поддавшегося искушению, но правда выйдет наружу. Я перестала ходить в церковь Святого Фомы за год или два до того, как его… отстранили, но вы ведь понимаете, — слухами земля полнится… Он всегда казался мне каким-то нервным. Без семьи, холостяк, а в священниках этого почему-то не любят. Весь последний год, что я посещала церковь, он вовсе не казался мне хорошим человеком. Когда рука, дающая тебе облатку во время причастия, так дрожит, это наводит на определенные мысли, понимаете?