Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)
Фредерик стоял в глубине чистенького, процветающего магазина, уже приобретавшего известность своим деловым духом и постоянно крепнувшей репутацией, прекрасно оборудованной студией, а также исполнительностью и оптимизмом, — стоял и вспоминал тот день, когда впервые появилась Салли: робкая, напряженная и глубоко несчастная. Фредерик был в самом разгаре шумных ссор с сестрой; место для магазина было выбрано неудачно, половина полок пустовала, с каждым днем крах становился все более неотвратимым. Однако благодаря нескольким сериям стереоскопических фотографий, которые стали прекрасно распродаваться, они все же еще удерживались на плаву; когда же Салли получила возможность вложить в дело свои деньги, начался расцвет. От стереографии они отказались — теперь на рынке котировались cartes-de-visite (портреты-миниатюры). Однако им уже не хватало места. Скоро придется расширять помещение или даже открыть филиал.
Фредерик сунул руку в кармашек для часов, чертыхнулся, вспомнив, что они все еще у Макиннона, и взглянул на часы над прилавком. Он не то чтобы ждал, но все же надеялся, что придет Салли; у него было предчувствие, что она затевает нечто чрезвычайное, о чем не сказала ему, и это его беспокоило.
Заведующий магазином, стоя за прилавком, выписывал заказ на фотографическую бумагу. Фредерик подошел к нему.
— Мистер Блейн, — сказал он, — мисс Локхарт сегодня не заходила?
— Увы, нет, мистер Гарланд, — ответил мистер Блейн уныло. — Я хотел поговорить с ней… было бы очень желательно нанять помощника, ну, вроде клерка. Боюсь, что наш друг Герберт не слишком склонен к выполнению своих обязанностей, а все остальные уже и так полностью заняты. Что вы думаете на сей счет?
— Хорошая мысль. Но где мы устроим этого клерка? В комнату, где все наши досье, уже и кошку не просунешь. Хотя одну-то, пожалуй, как-нибудь еще можно бы втиснуть, освежевав предварительно, если, конечно, она дастся. Понадобится письменный стол. И пишущая машинка — теперь все ею пользуются.
— Да… Похоже, мистер Гарланд, потребуется расширить помещение.
— Забавно. Я как раз думал об этом минуту тому назад. Но сейчас мне нужно уйти. Если мисс Локхарт придет, поговорите с ней об этом. И передайте ей привет от меня.
Он зашел к себе, надел пальто и успел на ближайший поезд до Стритхема.
Нелли Бад кормила своих кошек. Каждая из них, объясняла она Фредерику, есть реинкарнация какого-либо египетского фараона. Сама же миссис Бад была точно такая же земная, какою он ее запомнил: глубокое декольте, сияющие глаза, искренний восторг перед тем, что она, без сомнения, именовала его мужественным видом.
Фредерик решил с самого начала быть откровенным.
— Миссис Бад, — сказал он, как только они расположились на уютном диванчике в гостиной, — в тот вечер я пришел на сеанс в Стритхеме и сфотографировал вас. Что вы там делали в темноте, меня ни в малой степени не интересует, и если ваши друзья столь легковерны, чтобы попасться на эту удочку, это их дело. Но вот вам премилая фотография: здесь лежит фальшивая рука, здесь проволочка, прикрепленная к бубну, а вот ваша правая нога — не смею сказать, что она вытворяет… Короче говоря, миссис Бад, я вас шантажирую.
Она бросила на него шаловливый взгляд.
— Ах, да ну вас! — воскликнула она. В ее интонациях слышался легкий северный акцент, но ланкаширский или йоркширский, он не мог бы сказать: они были сглаженные, рафинированные и при этом театральные. — Такой очаровательный молодой человек, как вы! Вам нет нужды меня шантажировать, моя прелесть, просто спросите по-хорошему. Чего вы хотите?
— Вот и прекрасно. Да я, по правде сказать, и не собирался. Меня интересует то, что вы сказали в состоянии транса — настоящего транса. Вы можете вспомнить, что это было?
Она помолчала. В глазах ее мелькнуло беспокойство, но тут же они вновь засияли.
— Господи, — сказала она, — вот вы о чем! О моих видениях? Со мной такое случается уже много лет. Это и подтолкнуло меня к играм в медиумов — это и Джосая, он был моим мужем, да упокоит его Господь. Он был фокусник, понимаете? Он научил меня разным трюкам, которые поражают людей. Словом, когда дело доходит до бубна и пожатия рук в темноте, тут у Нелли Бад немного равных, хотя мне и не следовало бы так говорить.
— Восхитительно! Однако вы бесподобны и в умении уйти от вопроса, миссис Бад. Так что вы скажете об этих ваших видениях?
— По правде сказать, мой милый, я сама не знаю, в чем тут дело. Я просто уплываю куда-то, словно в обмороке, а через минуту-другую прихожу в себя, но что я говорила, не помню. А почему вы спрашиваете?
Фредерик почувствовал, что она ему нравится. Он решил открыть ей еще кое-что.
— Вы знаете мистера Беллмана?
Она покачала головой:
— Никогда о нем не слышала.
— А о компании «Полярная звезда»?
— Боюсь, совершенно ничего, мой миленький.
— Вот послушайте, сейчас я вам прочитаю то, что вы говорили. — Он вынул из кармана сложенный лист бумаги с записями Джима и ровным голосом стал читать вслух. Дочитав, поднял глаза на миссис Бад и спросил: — Это что-нибудь для вас значит?
Она смотрела на него с недоумением:
— И все это я говорила? Экая чепуха!
— Вы действительно не знаете, откуда это пришло к вам?
— Возможно, это, как там ее называют, — телепатия. Может быть, я читаю чьи-то мысли? Господи, не знаю. Понятия не имею о стеклянных гробах и каких-то там вспышках. А кстати, зачем вам нужно знать это?
— В Лиге спиритов состоит клерк, служащий в Сити, в одной из фирм, и он обеспокоен тем, что услышал от вас во время сеанса. По-видимому, речь шла о какой-то секретной деловой информации. Он боится, что слухи расползутся и обвинят в этом его.
— Ах, черт меня побери! Так, значит, все это касается бизнеса?
— Отчасти, — сказал Фредерик. — Есть кое-что еще, в чем мы пока не уверены. — И вдруг его осенило: — Скажите, вы случайно не знаете человека по фамилии Макиннон?
Это застало ее врасплох. Она широко раскрыла глаза и откинулась на диване.
— Алистер Макиннон? — переспросила она чуть слышно. — Тот, кого называют Шотландским магом?
— Он самый. Беллман, которого я упоминал, по какой-то причине охотится за Макинноном. Может быть, вы что-то о нем знаете? Я имею в виду Макиннона.
Она покачала головой:
— Я… я видела его в концертах. Удивительно умен. Но, я сказала бы, он не тот человек, которому можно доверять. Не то что мой Джосая, хотя Джосая ему и в подметки не годился как фокус ник. Но об этом вашем Беллмане я ничего не знаю.
Он вернулся мысленно на вечер у леди Харборо.
— А что вы скажете о некоем Уитхеме?
На этот раз миссис Бад просто оторопела. У нее перехватило дыхание, она прижала руку к груди, и он увидел, как побледнело ее лицо даже под слоем пудры.
— Уитхем? — повторила она. — Джонни Уитхем?
— Вы его знаете?
— Джонни Уитхем. Лорд Уитхем — вот он кто теперь. Когда я знала его, он был Джонни Кеннет… Я тогда выступала на сцене. Он просил меня выйти за него замуж, а потом… А, Джосая был мне хорошим мужем. Но Джонни Уитхем… Ах, какой он был изящный, веселый тогда и такой красивый! О господи, он был настоящий красавец! И щеголь…
А ведь она была премиленькой девушкой, подумал Фредерик; не то чтобы красотка, но полна жизни, энергии, веселья.
— Вот, взгляните, — сказала она и выдвинула ящик ночного столика.
Она достала фотографию в серебряной рамке, жесткий амбротип, какие были в моде лет двадцать с чем-то назад. На снимке были изображены две пухленькие улыбающиеся девушки лет двадцати, в коротких балетных пачках, позволявших видеть их красиво очерченные ножки. Они были двойняшки, похожие друг на друга как две капли воды. Внизу — подпись: «Мисс Нелли и мисс Джесси Сексон».
— Я слева, — сказала Нелли. — Джесси все еще выступает на севере. Мы были премиленькой парочкой, правда?
— Безусловно. А ваша сестра тоже знала лорда Уитхема?