Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)

  
Глава четырнадцатая
 
Руки и девочка
 
На следующее утро Салли отправилась прогуляться. Необходимо было обдумать рассказ Бедвелла. Сырой и холодный туман, казалось, глушил все звуки. Она неторопливо двинулась к Британскому музею.
Итак, отец был убит…
Конечно, она и раньше подозревала это, рассказ Бедвелла только подтвердил ее старые опасения. Но несмотря на то что значение семи блаженств было установлено, легче от этого не становилось: зачем этому обществу понадобилось вовлекать в свои дела не слишком-то крупную фирму? И что это за тайна, для сохранения которой была необходима смерть стольких людей? Мистер Хиггс знал ответы. А мистер Шелби? И кто был тот путешественник из «Варвик-отеля», так сильно его напугавший?
А предсмертные слова отца: «Держи свой порох сухим»? Это значит: будь начеку. Держи ушки на макушке.
Она ведет себя соответственно, она осторожна и внимательна, но отцовский завет ничего не объясняет. Она надеялась, мистер Бедвелл вспомнит еще какие-нибудь слова отца: маленький ключик лучше, чем никакой. А может быть, он действительно вспомнит еще что-нибудь, когда немного окрепнет. Она на это очень надеялась.
Салли дошла до Британского музея и остановилась у лестницы. Голуби степенно вышагивали среди колонн; три девочки, немногим моложе ее, под присмотром гувернантки, весело переговариваясь, взбежали наверх. Мысли о смерти и опиуме были чужими в этом спокойном и благополучном мире.
Салли повернулась и поспешила на Бёртон-стрит, где намеревалась расспросить кое о чем мистера Тремблера.
Она нашла его в лавке, занятого раскладыванием на полке рамок для фотографий. Из кухни доносился Розин смех.
– Преподобный Николас приехал, – сообщил Тремблер. – И, скажу вам, мисс Салли, я понял, где видел его раньше. Это было два или три года назад в боксерском зале Слипера, как раз только что были приняты правила маркиза Куинсбери. Он бился об заклад с Бонни Джеком Фоггоном, одним из самых опытных кулачных бойцов. Они дрались пятнадцать раундов, он в перчатках, а Фоггон – без, и мистер Бедвелл победил, хотя тот его здорово изукрасил.
– А тот, другой – неужели он дрался голыми кулаками?
– Ну да, и они сослужили ему на этот раз плохую службу. Видите ли, перчатки защищают не только лицо противника, но и ваши руки, так что после пятнадцати раундов мистер Бедвелл дрался в сто раз уверенней, чем Фоггон, хоть тот и хвастал всю жизнь, что у него, мол, дубленые кулаки. Правда, тогда мистер Бедвелл еще не был священником. Вы чего-то хотели, мисс?
– Да… Тремблер, вы не знаете, где можно достать пистолет?
Он присвистнул из-за усов.
– Смотря какой, – медленно сказал он. – Полагаю, вы имеете в виду недорогой.
– Да. У меня всего несколько фунтов. А если я пойду сама, мне точно продадут что-нибудь совершенно непригодное. Вы не могли бы купить его для меня?
– А вы знаете, как обращаться с пистолетом?
– Да. У меня был один, но его украли. Я рассказывала.
– Помню. Ладно, я попробую, мисс.
– Если вам не с руки, я могу попросить Фредерика. Просто я подумала, вы должны знать места и людей…
– Из преступного мира, вы хотите сказать.
Салли кивнула.
– Ну, я, конечно, могу. Попробую позакинуть удочки.
Дверь открылась, и вошла Аделаида со свежеотпечатанными стереографиями. Тремблер мгновенно просиял, и на лицо его выплыла широкая щербатая улыбка, осененная парусами раздувшихся усов.
– Вот моя прекрасная дама, – сказал он. – Откуда ты?
– Я была у мистера Гарланда, – ответила девочка и тут заметила Салли. – Доброе утро, мисс, – прошептала она.
Салли улыбнулась и пошла искать остальных.
* * *
В среду, через два дня после того, как таинственный путешественник прибыл в Лондон, мистер Шелби почтил своим визитом Гиблую Пристань. Для миссис Холланд это явилось полной неожиданностью; едва ли она была посвящена в протокольные тонкости приемов высшего уровня, устраиваемых для жертв шантажа, но она с честью вышла из создавшейся ситуации.
 
– Добро пожаловать, мистер Шелби, – произнесла миссис Холланд, озаряя гостя желтозубой улыбкой. – Чашечку чаю?
– Вы очень добры, – пробормотал тот. – Благодарю.
Еще некоторое время они обменивались любезностями, но вскоре миссис Холланд заскучала, и весь ее лоск растаял как свечка.
– Ну-с, – бодро сказала она, – довольно этого. Видно, вы едва сдерживаетесь от напора хороших известий.
– Вы умная женщина, миссис Холланд. Вы сразили меня с первой минуты нашего недолгого знакомства. Вы подцепили меня кое на чем – не стану этого отрицать…
– Еще бы вы стали.
– Не стал бы, даже если б смог. Но ведь бывают и более лакомые куски, чем я. Вы ухватились лишь за одну ниточку. Не хотите ли прибрать к рукам весь клубок?
– Я? – спросила она в притворном изумлении. – зачем же мне в это ввязываться, мистер Шелби? Я ведь посредник. Я только должна передавать предложения заинтересованному джентльмену.
– Да-да, конечно, – нетерпеливо откликнулся мистер Шелби. – Вам нужно с ним посоветоваться. Впрочем, я не понимаю, почему бы вам не забыть про этого джентльмена и не действовать напрямую? Впрочем, как хотите.
– Вот именно, – ответила старуха. – Ну, так будете мне рассказывать всю эту историю?
– Не так быстро, миссис Холланд. Что я получу взамен? Мне нужны гарантии, как и вам.
– Чего вы хотите?
– Защиты. И семьдесят пять процентов.
– Защиту вы получите, семьдесят пять процентов – нет. Разве что сорок.
– А, бросьте. Сорок? Не меньше шестидесяти…
Они сторговались на пятидесяти, как оба заранее и предполагали; затем мистер Шелби приступил к рассказу. В течение всего недолгого повествования миссис Холланд неотрывно глядела в холодный камин.
– Что скажете? – спросил он под конец.
– Ну, мистер Шелби, что тут скажешь… Похоже, вы и сами не ожидали, в какую историю влипли.
– Нет-нет, – возразил он, но это прозвучало неубедительно. – Просто я что-то устал от всей этой нервотрепки. Да и рынок теперь не тот, что прежде.
– И вы хотите выпутаться, покуда живы, не так ли?
– Не совсем… Просто я подумал, что в наших интересах объединиться и стать компаньонами.
Миссис Холланд постучала вилкой по зубам.
– Вот что я вам скажу, – наконец проговорила она. – Вы сделаете кое-что для меня, а я для вас.
– Что же это?
– У вашего бывшего компаньона Локхарта была дочка. Сейчас ей сколько – шестнадцать, семнадцать?
– Что вы знаете о Локхарте? Черт меня побери, похоже, вы знаете слишком много.
Она встала.
– Что ж, до свиданья, мистер Шелби. Утром я пришлю вам новый счет от моего джентльмена.
– Да нет же! – торопливо заговорил он. – Прошу прощения. Я не хотел вас обидеть, миссис Холланд, я извиняюсь.
Он вспотел, отметила она не без интереса, да в такой холодный день. Делая вид, что смягчилась, миссис Холланд села.
– Ладно, вам я могу сказать. Дело в том, что я и Локхарты, отец и дочь, – старые друзья. Я много лет знала эту девочку. Беда в том, что мы потеряли друг друга из виду. Вы найдете мне ее адрес, и я обещаю, вы не прогадаете.
– Как же мне это сделать?
– А это уж как хотите. Такова моя цена. Плюс пятьдесят процентов.
Он нахмурился, сминая в руках перчатки, и проворчал себе под нос какое-то проклятие. Впрочем, выхода не было. Тут ему пришла в голову новая мысль.
– Да, – сказал он. – Я рассказал немало интересного. А как насчет вас? Кто этот джентльмен, а? Откуда вы все знаете?
Миссис Холланд растянула губы в змеином оскале. Мистер Шелби вздрогнул, но быстро сообразил, что она просто улыбается.
– Вы немного опоздали, мистер Шелби. Мы уже заключили сделку, и я не припоминаю, чтобы этот вопрос был включен в договор.
Ему оставалось только вздохнуть. С ощущением непоправимой ошибки мистер Шелби поднялся и покинул миссис Холланд, все так же улыбавшуюся, словно паук, вволю насладившийся перед обедом беседой с мухой.