Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)
– А вы когда-нибудь бывали на этой станции в Ташбулаке?
– Нет, сударь.
Малкольм продолжал грести. Тишина, повисшая над озером, угнетала, а душно было так, словно из воздуха откачали весь кислород. Через некоторое время Каримов спросил:
– Куда мы плывем?
– Видите вон тот замок? – Малкольм указал на прибрежную скалу прямо по курсу. На ее вершине стоял замок с большими башнями, едва различимый в безлунном и беззвездном мраке.
– Кажется, да.
– Он стоит на границе с Францией. Как только перейдем границу, будем в безопасности, но…
За секунду, которая понадобилась, чтобы произнести это «но», все небо озарилось вспышкой и снова потемнело. За первой вспышкой последовала вторая, еще ярче, и на этот раз Малкольм и Каримов успели разглядеть ветвистую молнию, ударившую в землю, а еще миг спустя на лица упали первые тяжелые капли дождя. Оба подняли воротники, надвинули шляпы, и тут грянул оглушительный гром. Он раскатился над озером и эхом отразился от гор, да так, что у Малкольма загудело в голове и заныли зубы.
Уже поднимался ветер. Озеро пошло волнами, брызги пены летели Малкольму в лицо сильнее, чем дождь. В прошлом ему приходилось ходить по озеру под парусом, и он знал, как внезапно может налететь буря, но такой, как эта, он еще не видал. Теперь нечего было и надеяться добраться до мыса, на котором стоял замок. Малкольм развернул лодку правым бортом к ветру и, налегая на весла, погреб к ближайшему берегу. Вспышки молний, бичевавших землю гигантскими огненными хлыстами и отбрасывавших ослепительных отсветы на склоны гор, освещали ему путь. Раскаты грома почти не отставали от вспышек и стали еще громче: казалось, от них содрогается сама лодка. Аста забралась Малкольму под пальто и лежала там в тепле, расслабившись и излучая совершенное спокойствие, которое передавалось и ему; Малкольм понимал, что она делает это нарочно, и был ей благодарен всем сердцем.
«Милашка» болталась на волнах, как поплавок, и быстро набирала воду. Каримов пытался вычерпывать ее своей меховой шапкой. Малкольм напрягал все силы, погружая весла в воду как можно глубже и сражаясь с ветром и волнами, чтобы лодку не перевернуло и не отнесло дальше от берега.
Оглянувшись через плечо, он не увидел ничего, кроме тьмы, а за ней – еще более густой темноты, но эта густая темнота теперь приблизилась и нависала прямо над ними. Это был прибрежный лес, спускавшийся до самой воды. Малкольм уже различал шум ветра в соснах – даже сквозь оглушительный шум дождя и чудовищные громовые раскаты.
– Уже близко, – крикнул Каримов.
– Пойду прямо к берегу. Смотрите внимательно! Может, удастся схватиться за ветку.
Тут «Милашку» здорово тряхнуло, и Малкольм услышал треск деревянной обшивки. Этого следовало ожидать: различить подводные камни в такой темноте было невозможно, да и песчаной отмели, к которой лодка могла бы пристать со всеми удобствами, тут не наблюдалось. Лодка подпрыгнула еще и еще раз – и, наконец, остановилась, проскрежетав днищем по камням. Каримов пытался удержаться на ногах и поймать подходящую ветку, но то и дело терял равновесие. Держась за планшир, Малкольм переступил через борт и сразу ухнул в воду по бедра. Камни под ногами были скользкие, обкатанные водой, но, по счастью, довольно крупные: они не раскатились под его весом, а значит, можно было спокойно идти, не опасаясь сломать лодыжку.
– Вы где? – крикнул Каримов.
– Уже почти на берегу. Сидите спокойно. Я привяжу лодку, как только смогу.
Держась за борт, Малкольм прошел немного вдоль лодки и взялся за носовой фалинь. Еще в лодочном сарае он обратил внимание, какой тот старый и изношенный, но все же это была добрая манильская пенька. Если повезет, ее хватит еще на некоторое время. Аста взобралась к нему на плечо и подсказала:
– Справа наверху.
Он потянулся в ту сторону и нащупал низкую ветку, вроде бы прочную, но фалинь до нее не доставал.
– Каримов! – позвал он. – Я подержу лодку, а вы давайте, выбирайтесь. Придется нам идти до берега на своих двоих, но мы все равно уже промокли насквозь. Забирайте все что нужно и двигайтесь осторожно.
Очередная молния ударила совсем близко, осветив все вокруг, словно прожектором. Берег, густо поросший кустами и круто обрывавшийся в воду, был всего в паре ярдов от носа лодки. Каримов опасливо перекинул левую ногу через борт и стал нащупывать дно.
– Не достаю… Глубоко…
– Держитесь за лодку и опускайте обе ноги сразу.
Еще одна молния. «Как пережить такую грозу в лесу? – спросил себя Малкольм. – Для начала – держаться подальше от высоких деревьев. Но как их разглядеть, когда вокруг такая темень?..»
И тут он осознал, что от последней молнии опять ожило искристое кольцо, уже столько раз его выручавшее. Мерцая и трепеща, оно вспыхнуло прямо на фоне бушующей мглы в тот самый миг, когда Малкольм нащупал другую ветку, достаточно низкую, чтобы привязать к ней фалинь.
– Эй! – крикнул он. – Сюда! Берег тут!
Каримов брел к нему по колено в воде. Малкольм крепко схватил его за руку и потащил к кустам, нависавшим над озером; еще несколько шагов – и оба уже стояли на твердой земле.
– Забрали все что нужно?
– Думаю, да. Что теперь?
– Будем держаться вместе и отойдем подальше от воды. Если повезет, найдем какое-нибудь укрытие.
Малкольм вернулся к лодке за рюкзаком и чемоданом и перетащил их в кусты. Судя по всему, они пристали у подножья крутого склона или даже горы. Возможно, где-то рядом отыщется скальный выступ, под которым можно будет спрятаться от грозы. Если повезет.
Они стали карабкаться в гору, и не прошло минуты, как отыскалось кое-что получше.
– По-моему… там… вон над тем большим камнем…
Малкольм толкнул чемодан перед собой и протянул руку Каримову, чтобы помочь ему подтянуться.
– Что там? – спросил таджик.
– Пещера! – объявил Малкольм. – Сухая пещера! Ну, что я вам говорил?
* * *Офицеры ДСК доставили Оливье Бонневиля в ближайший полицейский участок и заняли комнату для допросов. Строго говоря, полиция Виттенберга, как и любого другого города Германии, Дисциплинарному суду не подчинялась, но значок ДСК словно по волшебству отворял любые двери.
– Как вы смеете так со мной обращаться? – предсказуемо завопил Бонневиль.
Двое агентов не спеша уселись по другую сторону стола. Их деймоны, лисица и сова, наблюдали за его ястребихой, не спуская с нее глаз, и это само по себе уже было неприятно.
– А с деймоном что? – продолжал Бонневиль. – Я преследовал его по прямому распоряжению La Maison Juste. Гнался за ним от самой Англии. Если вы, не дай бог, его упустили… Если только я узнаю, что вы…
– Ваше полное имя? – невозмутимо произнес агент, первым его узнавший и вызвавший подкрепление. Его коллега приготовился записывать.
– Оливье де Лузиньян Бонневиль. Что вы сделали с…
– Где именно вы остановились в Виттенберге?
– Не ваше…
У этого допросчика были длинные руки. И одна из них протянулась через стол и с силой ударила Бонневиля по лицу, прежде чем тот успел уклониться. Ястребиха вскрикнула. Бонневиль не сталкивался с физическим насилием со времен начальной школы. Он рано понял, что превратить жизнь своих врагов в ад можно и без помощи мускулов, и научился ловко избегать драк. И к боли не привык. Ахнув и отшатнувшись, он уставился на агента.
– Отвечайте на вопрос, – велел тот.
Бонневиль отчаянно заморгал. Слезы навернулись ему на глаза. Одна половина лица горела, другая побледнела как мел.
– Какой вопрос? – с трудом выдавил он.
– Где именно вы остановились?
– В гостинице.
– Адрес?
Бонневилю пришлось изрядно напрячься, чтобы собраться с мыслями.
– Фридрихштрассе, семнадцать, – вспомнил он наконец. – Но позвольте дать вам совет…
Длинная рука опять метнулась через стол и схватила его за волосы. Бонневиль даже не успел понять, что происходит, а рука уже дернулась вниз, приложив его лицом об стол. Ястребиха с криком взлетела, бешено захлопала крыльями и рухнула на пол.