Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)

Ли даже мог услышать пыхтение вспомогательного двигателя шхуны и видеть, что из  выхлопной трубы посередине судна валит дым. Она была почти готова отплывать.
Он аккуратно спустился вниз по лестнице. На первом этаже он увидел хаос: порванные связки кожи, сломанные балки и доски и большой стальной лист двери, плашмя развалившейся у входа.
Ли вышел наружу и пробился к медведю.
— Ну, Йорк Бирнисон, проблема наверху решена, — сказал он.
Голова медведя повернулась, чтобы посмотреть на него, черные глаза, пылали под большим железным шлемом.
И тут голова Ли затуманилась, и он на мгновение потерял сознание, но медведь молниеносно схватил пальто зубами, и мягко вернул аэронавта в вертикальное положение.
А затем все стало запутываться.
Там кто-то кричал из толпы, или голос доносился из-за них? Так или иначе, громкие голоса ревели команды, а после раздалось дисциплинированное и быстрое трам-трам-трам ног, бегущих в тяжелых ботинках по причалу. Позади Ли услышал всплеск, повернулся и увидел, как защищенная шлемом голова медведя появляется из воды и стремительно движется.
Но он должен был снова обернуться, потому что сердитый голос крикнул: 
— Вы! Бросьте оружие! Сейчас же бросьте!
Теперь Ли понял, что это люди в униформе Ларсен Мангэнез, которые стояли уже во главе толпы с винтовками наготове, они напоминали расстрельную команду. Поляков благополучно стоял позади них, одобрительно хмурясь.
Ли чувствовал, что не в силах расстаться с этим замечательным оружием и уже собирался сказать это, но тут в этом беспорядке случилось что-то еще. Другой голос, за аэронавтом, произнес:
— Мистер Ли Скорсби, вы арестованы.
Осторожно, чтобы не упасть, Ли развернулся еще раз. Говорил один из трех мужчин: молодых, вооруженный пистолетами и в другой униформе.
— Позвольте, а вы кто еще такой? — удивился Ли.
— Не обращайте внимания! — завопил лидер Ларсен Мангэнез. — Делайте, как я говорю!
— Я лейтенант Хоглэнд. Мы из Управления таможни и доходов, мистер Скорсби, — спокойно объяснил молодой человек, — и я повторяю, вы арестованы. Бросьте винтовку.
— Ну, вы видите, — сказал Ли, — если я сделаю это, то Сенатор внезапно расхрабрится и прикажет, чтобы его марионетки пошли и потопили судно капитана Ван Бреда. А ведь мы с Йорком Бирнисоном пришли сюда, чтобы помочь ему загрузить товар, какая жалость. Я не знаю, как разрешить эту ситуацию, господин таможенник.
— Я разрешу её. Бросьте винтовку, пожалуйста.
Молодой офицер прошел мимо Ли и остановился прямо против линии стрелков.
— Сейчас вы все покинете гавань и займетесь вашими законными делами, — сказал он, достаточно громко, чтобы все услышали. — Если хоть один из вас будет на пристани к тому времени, как часы таможни пробьют двенадцать, то он будет арестован. Все вы уходите.
Мужчины Ларсен Мангэнез выглядели неуверенно. Но Поляков, все еще стараясь оставаться позади них, закричал:
— Я возражаю! Это произвол! Я лидер политической партии, и это — явная попытка нарушить мою свободу слова! Вы должны отвечать за соблюдение закона, а не пренебрегать им! Этот уголовник, Скорсби…
— Мистер Скорсби под арестом, и вы также будете, если не развернетесь и не покинете порт. У вас есть две минуты.
Деймон-лиса лейтенанта Хоглэнда что-то тихо сказал Эстер. Поляков выпрямился во весь рост и сдался.
— Очень хорошо, — обиженно сказал он. — Сильно протестуя против обмана и несправедливости правосудия, которое мы имеем право ожидать и даже обязаны требовать, мы сделаем, как вы сказали. Но я хочу заметить, что …
— Меньше чем две минуты, — прервал кандидата Хоглэнд.
Поляков развернулся, и толпа расступилась, чтобы пропустить его, а после угрюмо последовала за ним. Стрелки Ларсен Мангэнез остались последними, но непримиримая неподвижность таможенника смущала их, и, наконец, лидер пробормотал приказ, они развернулись и пошли обратно по причалу, пока тот не отдал другой приказ, и они неуклюже повернули с причала и зашагали прочь.
— Мистер Скорсби, вашу винтовку, пожалуйста, — сказал молодой человек.
 
— Я отдал бы её капитану Ван Бреда, — ответил Ли, — ведь она принадлежит ему.
Он услышал поспешные шаги позади, снова аккуратно повернулся и увидел, что капитан спешит к ним. Он, очевидно, услышал последнюю фразу, потому что сказал:
— Мистер Скорсби, я должен отблагодарить вас, но не имею ничего, чтобы заплатить, кроме самой винтовки. Примите её, пожалуйста. Она ваша.
— Очень красивая, капитан, — с радостью согласился Ли. — Я с благодарностью приму её.
— А теперь бросьте её, — сказал Хоглэнд.
Ли нагнулся, чтобы положить оружие на землю.
— И ваш пистолет.
— Он не работает, — возразил Ли.
— Работает. Бросьте его.
Ли подчинился, а затем выпрямился, чувствуя головокружение. На мгновение звуки гавани отступили: крик чаек, громкие голоса с угольного танкера и с крана на другой стороне, всплеск землечерпалки, удары часов на таможне; и затем показалось, как будто темное облако возникло из ниоткуда и затмило солнце, потому что цвет пропал из мира, всё потускнело.
Это продлилось всего секунду, так как Ли нашел опору в руке другого офицера и снова пришел в себя.
— Следуйте за мной, пожалуйста, — сказал офицер, и быстро направился к концу причала. Поскольку Ли находился лицом к шхуне, то мог видеть, что команда исправляла накренившуюся мачту, какой-то мужчина сбрасывал веревку, а капитана Ван Бреда бежал по лестнице и в спешке раздавал команды.
— Куда мы идем? — спросил Ли. — Я думал, что ваша таможня в другой стороне.
— Да,— кратко ответил лейтенант и этим ограничился; но когда они минули последний склад, Ли увидел катер, привязанный недалеко от лестницы, раскрашенный в цвета таможни, белый и синий. Двигатель спокойно пыхтел, и матрос туго натянул канат, продетый через кольцо в стене, чтобы удержать катер в устойчивом положении, поскольку первый офицер ступил на борт.
Ли присел, чтобы подобрать Эстер, и та прошептала: «Всё в порядке, Ли. Всё прекрасно».
Глубоко озадаченный, он ступил на катер и сел в небольшой каюте, как и другие два офицера.
Моряк отдал концы, и один из офицеров сел за руль и дал газ. Ли оглянулся на шхуну, нос которой был уже далеко от причала.
Молодой офицер положил пистолет Ли и винчестер на скамье напротив аэронавта, он, вполне возможно, легко достиг бы любого из них. Он сидел тихо и не двигался, прижав Эстер к груди, пока катер минул экскаваторное судно, обогнул маяк, и стал бодро покачиваться на волнах в открытом море.
— Ладно, я сдаюсь, — не выдержал Ли. — Что, черт возьми, происходит?
— Мистер Скорсби, пожалуйста, возьмите свой пистолет, — спокойно ответил Хоглэнд. — И, я полагаю, что винтовка теперь также ваша.
— Наверное, я сплю, — сказал Ли. Он взял револьвер и крутанул цилиндр, тот бежал ровно и уверенно — Куда мы плывем и почему?
 
— Мы идем вокруг мыса, на базу компании Баренцева моря, где вы найдете свой воздушный шар надутым и готовым к полету. Здесь, между прочим, ваш багаж из пансиона.
Он достал сумку Ли из шкафчика. Слишком ошеломленный, чтобы еще чему-то удивляться, Ли только молча кивнул и взял её.
Офицер за штурвалом изменил курс и катер запрыгал на волнах в ожившем море. Ли наблюдал скалистый берег, и заметил, что из воды вдруг появился тюлень, а затем еще и еще.
— Они бегут от медведя, — пояснил Хоглэнд.
— Где он?
— На пути к складу. Пока его не интересуют тюлени. У него есть кое-что для вас.
— Ну, это — чертовски удивительное утро, — сказал Ли.
— Дело вот в чем, мистер Скорсби: борьба продолжается по всем северным землям, на которых этот небольшой остров — микромир. С одной стороны, есть  очень неплохие гражданские институты, такие как Управление таможни и доходов, а с другой, безудержная власть крупных частных компаний, таких как Ларсен Мангэнез, которые все больше управляют общественной жизнью, хотя и не имеют никакой формы демократической санкции. Если господин Поляков победит на этих выборах, то сделает жизнь легче для Ларсен Мангэнез и их соратников, но хуже для людей Нью Оденсе.