Избранное. Компиляция. Книги 1-11 (СИ)
Гарпия Нет-Имени привела их в систему пещер, через которые, по ее словам, можно было выйти к месту, откуда легче всего проделать окно из страны мертвых в обычный мир. За ними тянулась бесконечная вереница духов. Туннель наполняли шепоты: это идущие впереди ободряли тех, кто шел за ними, смелые – слабовольных, а старики – молодежь.
– Далеко еще, Нет-Имени? – тихо спросила Лира. – Наша бедная стрекоза умирает, а без нее у нас не останется света.
Гарпия обернулась к ней:
– Просто иди. Не можешь видеть – слушай. Не можешь слышать – чувствуй.
Ее глаза люто горели во мраке. Лира кивнула и сказала:
– Да, я постараюсь, но я уже не такая сильная, как раньше, и не храбрая – во всяком случае, не очень. Пожалуйста, не останавливайся. Я пойду за тобой… мы все пойдем. Ты только не останавливайся, Нет-Имени.
Гарпия снова отвернулась от нее и двинулась дальше. Стрекозиный огонек тускнел с каждой минутой, и Лира знала, что скоро он потухнет совсем.
Но она шла и шла, спотыкаясь, и вдруг рядом раздался голос – знакомый голос:
– Лира… Лира, девочка…
Ее охватила радость.
– Мистер Скорсби! Ах, как же я рада вас слышать! Это и правда вы… я вижу, только… ах, как я хотела бы до вас дотронуться!
В густом, почти непроницаемом сумраке она различила худую фигуру и насмешливую улыбку аэронавта, и ее рука невольно потянулась к нему – но, конечно, ничего не почувствовала.
– Я тоже, детка. Но послушай… они там наверху задумали кое-что против тебя… не спрашивай, что именно. А это и есть тот парень с ножом?
Уилл глядел на него; он был рад видеть старого товарища Лиры, но вдруг его взгляд скользнул в сторону и устремился на духа, стоящего рядом с воздухоплавателем. Лира сразу поняла, кто это, и подивилась тому, как похож он на выросшего Уилла: тот же выдвинутый вперед подбородок, та же манера держать голову.
Уилл потерял дар речи, но его отец заговорил сам:
– Слушай… на обсуждения нет времени… просто делай в точности то, что я скажу. Возьми нож и отыщи место, где с волос Лиры была срезана прядь.
Его голос звучал настойчиво, и Уилл не стал тратить время на лишние вопросы. Глаза Лиры широко раскрылись от тревоги; подняв стрекозу в одной руке, она принялась другой ощупывать голову.
– Не надо, – сказал Уилл, – убери руку… мешаешь.
И в слабом мерцании стрекозиного огонька он увидел то, что искал: в одном месте, прямо над ее левым виском, волосы были чуть короче остальных.
– Кто это сделал? – спросила Лира. – И зачем…
– Помолчи, – оборвал ее Уилл и спросил духа своего отца: – Что теперь?
– Обрежь короткие волосы у самых корней. Аккуратно собери их, каждый волосок. Не пропусти ни единого. Потом открой другой мир – сгодится какой угодно – и сунь их туда, а потом закрой опять. Сделай это сейчас же, немедленно.
Гарпия следила за ними; сзади сгрудились духи. В сумраке маячили их полупрозрачные лица. Испуганная и озадаченная, Лира стояла, кусая губы, а Уилл выполнял указание отца; он наклонился к ней поближе, чтобы видеть кончик ножа при бледном свете стрекозиного огонька. Вырезав небольшое углубление в скале другого мира, он положил туда все крошечные золотистые волоски и снова заделал скалу, прежде чем закрыть окно.
А потом почва у них под ногами задрожала. Откуда-то из немыслимой глубины донесся низкий рокочущий гул, точно вся сердцевина земли провернулась вокруг своей оси, как гигантский жернов, и с потолка туннеля посыпались мелкие камешки. Земля вдруг накренилась; Уилл схватил Лиру за руку, и они прижались друг к другу, а скала под ними поехала куда-то в сторону, и катящиеся мимо камни задевали их ноги…
Дети съежились и прикрыли головы руками, защищая собой галливспайнов; вдруг они с ужасом почувствовали, что их уносит куда-то вниз и влево, и изо всех сил вцепились друг в друга. Их потрясение и страх были так велики, что они не могли даже крикнуть. В ушах у них стоял грохот тысячетонной скалы, потерявшей опору и съезжающей вбок вместе с ними.
Наконец движение прекратилось, хотя мелкие камни вокруг них по-прежнему катились, подскакивая, вниз по склону, которого минуту назад здесь не было. Лира придавила собой левую руку Уилла. Правой он пощупал ремень: нож был там, в чехле.
– Тиалис! Салмакия! – дрожащим голосом позвал он.
– Оба здесь, оба целы, – послышался голос кавалера над самым его ухом.
В воздухе стояла пыль и пахло перегретым, растертым в крошку камнем. Дышать было трудно, и вдобавок они ничего не видели: стрекоза погибла.
– Мистер Скорсби! – окликнула Лира аэронавта. – Мы ничего не видим… Что случилось?
– Я тут, – отозвался Ли; он был совсем рядом. – По-моему, это взорвалась бомба, и по-моему, они промахнулись.
– Бомба? – испуганно переспросила Лира, но потом вспомнила о другом: – Роджер! Ты здесь?
– Да, – тихонько шепнул тот. – Мистер Парри – он меня спас. Я уже падал, а он поймал меня…
– Смотрите, – произнес дух Джона Парри. – Но держитесь у скалы и не шевелитесь.
Пыль оседала, и откуда-то появился свет: странное, слабое золотистое мерцание, точно вокруг сеялся мелкий фосфоресцирующий дождик. Его было достаточно, чтобы сердца их захлестнуло паникой, ибо они увидели то, что лежало слева от них и куда все это падало – или лилось, подобно реке, низвергающейся с обрыва.
Это была гигантская черная яма, шахта, уходящая во мрак на неизмеримую глубину. Золотой свет струился туда и гас. Им был виден другой край пропасти, но он находился далеко – вряд ли Уилл смог бы добросить туда камень. Справа от них поднималась в пыльную мглу осыпь из грубых камней – тронь, и посыплются.
Дети и их спутники ютились на краю этой бездны, на том, что даже трудно было назвать уступом. Здесь едва можно было поставить ногу и при известном везении найти, за что ухватиться, и пути отсюда не было – разве что вперед, вдоль склона, по каменным осколкам и шатким валунам, которые, казалось, готовы были обрушиться вниз от малейшего толчка.
А за ними, по мере того как садилась пыль, возникали из тьмы все новые и новые лица духов. Они с ужасом глядели в бездну, съежившись и не в силах сделать ни шагу. Только гарпиям все было нипочем: они парили в воздухе и летали туда-сюда, возвращаясь, чтобы приободрить застрявших в туннеле, и снова отправляясь вперед, чтобы разведать путь.
Лира проверила алетиометр: по счастью, он уцелел. Подавив страх, она огляделась, нашла лицо Роджера и сказала:
– Ладно, пошли дальше – мы ведь все еще тут, и никого даже не ушибло. Зато теперь хотя бы видно, куда ставить ногу. Так что пойдем, не будем останавливаться. У нас нет другого выхода, кроме как обогнуть эту… – Она махнула в сторону пропасти. – В общем, остается только идти вперед. Клянусь, что мы с Уиллом вас не бросим. Поэтому не бойся, не отчаивайся и не отставай. И другим скажи. Я не могу все время оглядываться: мне надо смотреть, куда я иду, так что давай договоримся, что вы будете шагать сзади и никуда не пропадете, ладно?
Маленький дух кивнул. И так, в благоговейном молчании, колонна духов начала свое путешествие по краю бездны. Сколько оно заняло времени, не смогли бы сказать ни Лира, ни Уилл; но оно было таким жутким и опасным, что запечатлелось в их памяти навсегда. Мрак в глубине пропасти был до того густ, что словно засасывал взгляд, – стоило посмотреть вниз, и голова начинала кружиться, а ноги подкашиваться. Поэтому дети упорно старались смотреть только вперед – на этот утес, на ту площадку, на этот выступ и на тот ненадежный пятачок осыпи, – не давая взгляду соскользнуть в ущелье; но оно притягивало, манило, и они волей-неволей возвращались к нему глазами, всякий раз чувствуя, что вот-вот потеряют равновесие, и борясь с головокружением и подступающей к горлу мерзкой тошнотой.
Порой живые оглядывались и видели позади бесконечную вереницу мертвых, выливающуюся из расселины, которая привела их сюда: матери прижимали младенцев личиками к груди, пожилые отцы брели, спотыкаясь о камни, маленькие дети цеплялись за юбки идущих впереди женщин, подростки обоих полов шагали осторожно и сосредоточенно, и их было так много… И все они шли за Уиллом и Лирой – значит, по-прежнему надеялись, что те выведут их под открытое небо.