Взята (ЛП)

          Заметно, что мне не нужно никого отпихивать со своего пути, когда я провожу нас на восток от сцены к служебной двери. Я открываю ее и вижу актеров, направляющихся в свои гримерки, слышу, как персонал спешит подготовиться ко Второму акту.
          — Я не думаю, что мы должны быть здесь, — говорит она, отстраняясь.
          — Тсс, — я смотрю в обе стороны, и мы пересекаем холл. Проходим немного дальше, чтобы добраться до другой двери. Здесь темнее. Я использую фонарик на своем телефоне, чтобы провести нас по хранящемуся реквизиту.
          Она медлительна, потому что смотрит на все подряд.
          Мы добираемся до занавешенной лестницы. Я отталкиваю их в сторону и показываю пальцем «сюда».
          — Что там наверху? — она заглядывает наверх по узкой каменной лестнице.
          — Ты скоро увидишь.
          Ее жажда приключений перевешивает все, то из-за чего она расстроена. Она поднимается по лестнице, держась руками за обе каменные стены. Наверху есть еще одна дверь. Я протягиваю руку через нее, чтобы открыть. Она немного заедает, но в конце концов поддается, и мгновение спустя мы оказываемся снаружи, на небольшой площадке, которая является чем-то вроде балкона, откуда мы можем видеть весь колизей.
          — Ух ты. Мы должны быть здесь? — она смотрит сначала вниз, потом вверх, на все вокруг.
          — Нет, наверное, нет.
          — Откуда ты знаешь об этом месте? — она поворачивается ко мне.
          — Мой папа привозил нас сюда, когда мы были маленькими. Иногда летом мы ходили на три оперы в неделю. Стало немного скучно, так что Итан, Грегори и я отправились на разведку.
          — Они просто позволили тебе исследовать? Здесь?
          — Они точно не знали, где мы находимся.
          Оркестр сигнализирует о начале Второго акта, и это, кажется, напоминает Хелене о ее раздражении. Я вижу это на ее лице.
          — Что произошло между ужином и оперой?
          — Ничего, — она поворачивается ко мне.
          — Что? — она изучает меня, и я жду.
          — Что ты делал в той комнате с Алексой 2.0? — я в замешательстве. Хотя Алекса 2.0 - это забавно.
          — Ты шпионила?
          — Нет. Я была наверху, на балконе. Я видела, как она вышла из комнаты, и ты вскоре последовал за ней. Она поправляла платье, как будто у нее выпала грудь, и я бы не удивилась, если бы это произошло, — она  закатывает глаза и целенаправленно переводит взгляд на сцену.
          — Похоже, ты ревнуешь, Хелена.
          — Тебе не обязательно было брать меня на вечеринку, — она фыркает, — Ты мог бы оставить меня в отеле.
          — Чтобы ты смогла снова сбежать на вокзал?
          Она бросает на меня сердитый взгляд.
          Я встаю позади нее, перекидываю ее волосы через плечо и кладу свои руки рядом с ней на каменную стену. Я целую ее шею, изгиб плеча, первый рубец на спине.
          — Остановись.
          Я просовываю одну руку внутрь треугольника, прикрывающего ее грудь, а другую между ее ног.
          — Алекса 2.0 — это как кусок праздничного торта.
  
          Я потираю ее киску, целую еще одну красную линию. Она поворачивает голову.
          — Что ты имеешь в виду?
          — На нее приятно смотреть. Может быть, у тебя слюнки текут.
          — Тогда тебе стоит пойти и съесть кусочек, — она толкает меня в предплечье.
          — В том-то и дело. Каждый может получить кусочек. У всех он есть.
          — А у тебя есть?
          — Давным-давно, — я убираю руку с ее груди и заставляю ее посмотреть на меня, когда она отворачивается, — И мне не нужны кусочки, — я целую ее. Ее рот открывается, и ее киска мокрая в моей руке, — Ты - то, чего я хочу. В этом месяце, эта киска. Ты.
          Оркестр начинает играть, когда Маргарита выходит на сцену и поет печальную песню.
          Хелена поворачивается и кладет руки на стену.
          Я увидел, как ее бедра откинулись назад, широко раздвинул ее ноги своими, и платье разорвалось надвое, открывая ее мне.
          Я улучаю минуту, отступаю назад и любуюсь ею, подтягиваю ее бедра еще ближе, чтобы она наклонилась.  Я смотрю на нее вот так, ждущую меня, открытую для меня. Я хочу ее. Я хочу ее так, как никогда ничего другого в своей жизни не хотел.
          Ее синяки, мои отметины на ней, только мои.
          Когда я отхожу то вижу, как капля вытекает из нее, падает на пол. Я поворачиваю к себе и целую ее в губы. Она обнимает меня за шею, запускает пальцы в мои волосы, впивается ногтями в кожу головы.
          — Ты моя, Хелена, — говорю я между поцелуями, — Ты — то, чего я хочу.
Девятнадцатая глава
 Хелена  
 Поездка обратно поздно вечером следующего дня проходит спокойно. Солнце светит ярко, совсем не так, как накануне, когда шел дождь.
 Я чувствую его взгляд на себе, и мне интересно, что он видит. Интересно, изменится ли что-нибудь теперь?
 Я касаюсь кольца на пальцах, немного поворачиваю его, так что лицо черепа смотрит на меня.
 — Что это за кольцо? — он обращает внимание на все.
 — Моя тетя дала мне его после жатвы, — я ничего не могу поделать с обвинительным тоном в этом последнем слове, — Моя тетя Хелена.
 Он кивает, смотрит прямо перед собой.
 — Ты решил, могу ли я позвонить ей?
 — Давай поговорим об этом позже, — он не смотрит на меня, когда отвечает.
 — Это позже, Себастьян.
 — Ничего.
 — Она дала мне это, чтобы напомнить мне, что не каждая Девочка-Уиллоу умирает, — говорю я, не в силах сдержаться. Не в силах помочь этой знакомой тьме проникнуть в мои слова.
 Мы приближаемся к докам. Скоро мы вернемся на остров.
 — Я скучаю по ней.