Город на берегу неба (СИ)

— Давай зайдём и перекусим? — Рус кивнул на вывеску так кстати попавшегося ему на глаза кафе. Это было редкой удачей — найти заведение общепита, которое принимало бы посетителей внутри, а не просто продавало готовую еду навынос, поскольку условия пандемии диктовали определённые правила. — И больше не бойся меня, пожалуйста, место достаточно людное, ты всегда сможешь позвать на помощь.
— Ну хорошо, — нерешительно согласилась Оля. — Только у меня не очень много денег, поэтому… — она запнулась, мучительно подбирая слова.
— Ну что ты прямо как не землячка, — непритворно развеселился Рус. — Забыла, как на родине принято?! Я тебя пригласил — я тебя и угощаю.
— Угу, — кивнула она; в голосе её явственно послышался скепсис. — А ещё на родине говорят: “Кто девушку ужинает — тот её и танцует”. Что я буду должна тебе за это угощение? — её лоб пересекла озабоченная морщинка, но, честное слово, это выглядело так мило, что Рус явственно представил, как разглаживает её милый лобик поцелуями… Чёрт, давненько у него так крышу не срывало.
— Да брось, — удивлённо и даже чуточку обиженно отозвался он. — Ничего ты мне не будешь должна. На самом деле я безумно рад, что встретил соотечественницу, вот и всё. Мы просто пообедаем и поболтаем. Правда!
То, что последние несколько часов он втихаря не сводил с неё глаз, Рус, разумеется, уточнять не стал, иначе она точно приняла бы его за озабоченного… да он и сам уже сомневался, что не является таковым.
— Ну хорошо, — усмехнулась Оля. — С тебя обед — а с меня, так и быть, история о том, как я дошла до жизни такой… Если ты, конечно, любитель душевного стриптиза. Только не пожалей потом, а то ведь испугаешься и сбежишь!
— Я не из пугливых, — подмигнул Рус, уже галантно распахивая дверь кафе и пропуская девушку вперёд. Откровенно говоря, он был убеждён, что теперь-то точно так просто её не отпустит, и хотя сам пока не знал, на что конкретно рассчитывает (флирт? ни к чему не обязывающий разовый перепихон? исповедь друг перед другом с отчаянной откровенностью случайных попутчиков в купе поезда?), всё же знал, интуитивно догадывался — одним совместным обедом их отношения определённо не ограничатся.
Столики в кафе были рассчитаны исключительно на двоих и располагались на приличном расстоянии друг от друга — персонал стремился соблюдать необходимые формальности. Администратор, окинув зал молниеносным взором, тут же направил Руса и Олю за свободный стол возле окна.
Усевшись друг напротив друга, они нерешительно переглянулись и синхронно стянули свои маски. Рус впился в её лицо жадным взглядом. Девушка оказалась хорошенькой до умопомрачения: и с губами, и с носом, и с кожей всё у неё было в полном порядке. Он даже растерялся в первый момент — ведь так не бывает. Ну не бывает же!.. Живое воплощение его мечты, ни много ни мало, сидело сейчас напротив. Что называется — “мой любимый цвет, мой любимый размер…”*
Оля тоже изучала его лицо — может, не так беззастенчиво, не расстреливая в упор глазами, но с таким же живым интересом и непосредственным любопытством. Если она и обратила внимание, как жарко заблестели его глаза, то виду не подала.
— Стра-анно, — протянула она наконец. — Ты совершенно не выглядишь как русский. Сама бы я ни за что не догадалась…
— Ну, откровенно говоря, у меня кавказские корни, — признался он. — Просто я родился и вырос в Москве.
Оля фыркнула.
— Вот на кавказца ты похож ещё меньше!
— А на кого я похож? — спросил он заинтересованно.
— Сложно сказать вот так, навскидку… — задумчиво отозвалась она, склонив голову набок и внимательно рассматривая лицо Руса с этого ракурса. У него аж мурашки побежали — просто оттого, что она на него смотрела!.. — Вообще, знаешь, при первом взгляде невольно возникает мысль о спорте, у тебя телосложение как у фитнес-тренера. Точнее — как у типичного инструктора из порнофильмов! Упс, — сообразив, что она только что ляпнула, Оля залилась румянцем.
Рус не обиделся, а от души расхохотался.
 
— Я смотрюсь до такой степени непристойно?
— Не в этом дело, — пробормотала она в смущении, машинально смяв пальцами бумажную салфетку. — Просто у тебя слишком броская, практически киношная внешность. Ой, слушай, а правда — может, ты модель или актёр? — осенило её.
— Ни то и ни другое, — добродушно откликнулся Рус. — На самом деле всё довольно банально: я работаю в компании своего отца. Мы занимаемся бизнесом. Внешней торговлей.
— Как скучно… — Оля сморщила свой хорошенький носик.
— Согласен, — вздохнул он, снова не обидевшись и не рассердившись. — Но у нас, что называется, семейный подряд. Мои старшие братья, дяди и кузены тоже в деле, так что у меня просто не было шансов отвертеться.
— И сейчас ты в Америке по работе?
Он покачал головой.
— Нет, просто в отпуске. У меня в Сиэтле друг детства живёт. Я чуть-чуть погостил у него, но вообще-то Илюха… — Рус замялся, пытаясь подобрать правильное слово, — он интроверт, ему тяжело постоянно делить с кем-то свою личную территорию. Поэтому я потусовался у него несколько дней, а затем решил немного попутешествовать по стране на байке.
Олины глаза вспыхнули.
— На байке? — переспросила она восхищённо. — Серьёзно, что ли?
— Ну да. Взял в аренду и покатил, чего сложного?
— Круто… — выдохнула она. — И что, ты из самого Сиэтла в Сан-Франциско вот прямо так, на байке, и приехал?
— Ага. Ну, с остановками, конечно. Сначала доехал до Портленда, задержался там на сутки. Потом переночевал в Дугласе. А уже затем добрался до Реддинга и оттуда — в Сан-Франциско.
— Офигеть, — она уставилась на Руса, словно он был каким-то божеством, и глаза её продолжали восторженно сиять. — Это реально клёво… Всегда мечтала вот так попутешествовать.
— Любишь дорожную романтику?
Она криво усмехнулась.
— Если только в теории. На самом деле, я почти нигде не была. Когда жила в России, путешествовать как-то… не получалось. А когда приехала в Америку, просто стало не до этого. Нужно было учиться, работать…
— Давно ты здесь? — спросил Рус.
— Второй год.
— С семьёй переехала?
На Олино лицо набежала тень, а взгляд сразу же сделался замкнутым и отчуждённым. Она словно моментально отгородилась от Руса, воздвигнув между ними воображаемую стену, и он уже пожалел, что спросил. Очевидно, тема семьи являлась болезненной или запретной, закрытой территорией, на которую пока лучше было не соваться.
— Нет, — коротко отозвалась Оля. — Одна.
___________________________
* “Мой любимый цвет, мой любимый размер” — крылатая фраза из мультфильма “Винни-Пух и день забот” (1972).
  
4
 
Оля
Москва, прошлое
Впервые отчим применил грубую физическую силу, когда Оле было восемь лет: он её просто выпорол.
Разумеется, по его непреклонному убеждению, получила она поделом. По заслугам! Эта мерзавка, не поставив в известность родных, завалилась после школы в гости к однокласснице и проторчала у неё битый час!..
Оля, конечно, была реально виновата — забыла после уроков вывести телефон из беззвучного режима и просто не услышала звонков паникующей матери, которая навоображала себе всяких ужасов, когда девочка не явилась вовремя из школы. А не явилась она потому, что Ленка Минибаева пригласила её к себе, чтобы похвастаться новым кукольным домиком.
Ленка жила в соседнем дворе, добежать от её дома до Олиного было парой пустяков, поэтому Оля убедила себя, что заглянет к однокласснице буквально на пять-десять минуточек, никто ничего и не заметит. В итоге девчонки так увлеклись игрой в Барби, что банально не вспомнили о времени…
 
Отчим отходил её ремнём. Было не столько больно (хотя и больно, само собой, задница потом ещё долго горела огнём), сколько обидно и унизительно.