Рапсодия в тумане (ЛП)

 — Планировалось первое, но можно и второе.
 Пират отвинчивает крышку с бутылки, придерживая сэндвич, чтобы тот не упал, и делает глоток воды, только после этого говоря:
 — Соблазнитель из тебя, дядь, так себе. Не будь ты каннибалом, а я любопытным, мы б точно подрались.
 — Да не жру я, блядь, людей! Что за херню по моему поводу думают?! Просто пиздец.
 — Разве пить кровь себе подобных — не разновидность каннибализма? О! — он отвлекается от перекуса и с любопытством на меня пялится. — А ты, может, и не человек уже? Если так, то извиняюсь. Это тогда не каннибализм, это ты, выходит, хищник, что обосновался выше по пищевой цепочке.
  
 Настроения на подобную болтовню у меня не имеется, как, собственно, и терпения. Теперь я и сам не понимаю, зачем пришел именно к нему. Если сытому, он мне казался забавным,  то сейчас его охота прихлопнуть, как пищащего комара.
 Спрыгнув с подоконника, быстро приближаюсь к кровати и, выдернув открытую бутылку из рук пирата, отставляю ее на пол.
 — Помолчи, — говорю сквозь зубы и наваливаюсь на него, опрокидывая и придавливая собой к кровати. Плевать мне и на то, что он еще не доел, и на то, что ноги у него в неудобной позе оказались.
 — Дядь, походи на курсы пикапа, что ли… хотя… лан, и так сойдет, считай, взял брутальностью, — говорит, ноги распрямляя, и остатки сэндвича в рот закидывает. А я к шее его тянусь и вдыхаю запах. Хочется… Только не можется. С янтарем клыки не выдвигаются.
 Пират запускает руку под мою ветровку и проводит по ребрам, спрашивая задумчиво:
 — А трахаешься ты тоже на суперскорости?
 Вот умеет он меня удивить своими вопросами, я даже от шеи его отрываюсь, в глаз заглядывая.
 — А надо?
 А член от этого не сотрется?..
 Пират зависает, и я снова возвращаюсь к его шее. Я сейчас почти как в детстве. Открытая закусочная, где готовится курочка на вертеле и мелкий я, у которого денег на нее нет, а живот от голода крутит так, что в глазах темнеет, и я могу только вдыхать приятный запах.
 — Не, наверное, не стоит. Ты ж тогда и кончишь супербыстро, смысл в таком?
 — Любишь сам процесс?
 — Какой придурок его не любит? Мне такого жалко прям, бедолага. Никакой радости в жизни… — он тянет ветровку, приспуская ее с моих плеч. С сожалением отстраняюсь, вставая на кровати на колени.
 — Смотрю, ты молчать не умеешь, — говорю я, избавляясь от ветровки и скидывая с себя ботинки.
 — Зачем, если тебя это так раздражает? В этом и смак, — улыбается задорно, а я, глянув на эту наглость рыжую, не задумываясь, беру и браслет отстегиваю, вынимая толстую, железную иглу из вены.
 — Меня все раздражает сегодня, хочу это исправить.
 Кладу браслет на кровать, подальше от пирата, чтобы тот его сразу разглядывать не начал, нос любопытный.
 — Фига ты, садомазохист…
 — Никакого кайфа от этой штуки нет, — я беру его ногу, стягиваю сапог и ловлю выпавший из него нож, который вместе с обувью на пол пристраиваю.  — Но без этого никуда.
 Янтарь во мне пока еще действует, но скоро отпустит, надо успеть хоть раздеться до этого, а то будет какая-нибудь дикая жесть с укусами и рваной одеждой.
 Пират на мой рот смотрит зачем-то и спрашивает:
 — А где клыки?
 — Будут попозже. Уже соскучился? — избавляю его и от второго сапога и поглаживаю, по ногам вверх скольжу, через ремешки перескакивая.
 — Они че, прячутся? Выдвижные? Хера, технологии!
 Пират приподнимается и, ко мне прильнув, целует. Явно клыки найти пытается. Вон как их языком оглаживает. Ненормальный…
 Просовываю руку под его спиной, прижимая к себе еще плотнее и, поймав язык, прикусываю наглого, любопытного  исследователя.
 — Я тебе покажу, — говорю, отлипнув от его губ и на кровать возвращая, чтобы с себя футболку стянуть и сразу начать многочисленные ремешки с него отстегивать. Да тут прям квест «Хочешь потрахаться — подумай», называется.
 — Помочь? — со смешком спрашивает.
 — Торопишься?
 — Тогда, понаслаждаюсь. Странная фигня — раздеть тебя каждый поможет, а вот одеть потом никто не хочет…
 — Странно, что ты после секса сразу хочешь одеться, — освобождаю одну его ногу от кожаных пут. — Не любитель поваляться?
 — Ну так когда-нибудь все равно придется. Люди такие эгоисты, да? — и в подтверждение своих слов джинсы мои расстегивает.
 — А ты сам-то заботился о ком-нибудь после? — вторую ногу высвобождаю быстрее и расстегиваю его штаны.
 — В этом и смысл, понимаешь? По факту, все мы одинаковые, только у одних заебов чуть больше, у других чуть меньше.
 Он бедра приподнимает, и я, встав быстро, с него штаны стягиваю, узнавая, что нижнее белье на нем отсутствует, зато носки высоченные.
 —  То есть, нет ? — уточняю и, содрав с него носки, себя от оставшихся вещей избавляю.
 — Смотря что понимать под заботой.
 — Ебать ты юла. Не умеешь прямо отвечать? — я забираюсь обратно на кровать и кофту его вверх тяну. А стоит ему остаться голым, оглядываю подтянутое, явно спортивное тело. По плечам рассыпались маленькие, поблекшие веснушки, а внизу, около тазобедренной косточки шрам имеется. В паху пират тоже рыжий и явно бреется, только не сегодня, и не вчера. Волосы короткие, но отрасти успели.
 — У тебя вид такой  сурьезный.  И как, прошел фейсконтроль?
 — Прошел, и не только фейс, — сообщаю и собой его накрываю, чтобы за нижнюю губу прикусить. — Балабол.
 Он изучающе поглаживает меня руками и говорит:
 — Простите уж, если не нравится, мне в любом случае пофиг.
 — Кто бы сомневался, — затягиваю его в поцелуй, чтобы помолчал хоть минутку. Раздражение отступает все дальше и дальше, зато голод ощущается все ярче. Уже совсем скоро… Но пока я глажу его в ответ, так же, как и он, занимаясь тактильными исследованиями. Запах возбуждения витает в воздухе, смешиваясь со свежестью из открытого окна и морским запахом его крови. Опьяняющая смесь.
 Я отпускаю его губы, чтобы перебраться ниже и скользнуть языком по ключице.
 Сейчас уже совсем не понятно, как я жил без секса последние годы, потому что, оказывается, хочется не просто удовлетворения, но и тактильности, чужих шумных выдохов, всего этого, что нельзя получить в одиночку.
 Пират ведет рукой по моим бедрам, скользит по внутренней стороне и перекочевывает на член, проводя по нему ладонью и обхватывая. Толкаюсь в его руку, показывая, что мне тоже не терпится, а губами продолжаю его изучать, ловя в плен горошинку соска. О, нет, милый, до утра я абсолютно свободен, так что торопиться мы не будем.
 — Я нашел кнопку, как выключить твою трескотню? — спрашиваю, перебираясь еще ниже, и провожу носом по его животу.
 — О, ты успел соскучиться по ней?
 — Я уже почти привык. Ты как радио, — слизываю выступившую капельку с его головки и, втянув ее в рот, посасываю.
 — Ох, мне определенно нравится, что твои способности к сосанию столь разнообразны!
 Усмехаюсь, не выпуская член, и вбираю его глубже в рот, начиная медленно двигаться вверх и вниз. Оказывается, с этим, так же как и с катанием на велосипеде — если научился, то это навсегда. Но в любом случае все теперь ощущается иначе. Пульсация чужой крови в ушах, ее запах… Если бы я услышал о таком, когда был человеком, подумал бы, что странно заниматься сексом с едой, но… Я все еще живой, и мне это, как оказалось, очень необходимо.
 Пират кладет руки на мои плечи и явно наслаждается процессом, да мне и самому нравится. Такое ощущение, что это леденец, у которого внутри вкусная начинка до которой можно добраться рассосав, ну или разгрызть… Делать последнее я, конечно же, не буду. Оставить человека без члена — это уже совсем пиздец.
  
 Поласкав ствол, я выпускаю его чуток отдохнуть и спрашиваю:
 — А имя у тебя есть, болтун? — и в ожидании ответа, скольжу языком по яичкам, втягивая одно в рот.
 — Секс с незнакомцем слишком скучно? Все зовут меня Мур. А тебя? — его голос уже немного сбит, смешивается с тихими выдохами и складывается ощущение, что он какой-то бархатный.