Рапсодия в тумане (ЛП)

 — Даже не смотри на меня, я тебе не фастфуд! — возмущается Ниррай, но следом уже спокойно: — Аш больше не в той клетке, он дома, свободен, и, думаю, ему нужна поддержка брата, а не впавший в уныние вампир. Бариста вообще, скорее всего, должен был погибнуть, да и какие с ним проблемы ? Ну посидит в подвале, в разум придет и скатертью дорожка.  Или, думаешь, он мечтает выпить весь город? И что не так с моим интересом?!
  
 — Да ничего. Все так, — в дверь стучат и я, потушив сигарету, иду открывать, а там Мур, один и витающий в своих мыслях. Он поднимает на меня взгляд и говорит:
 — Я у тебя переночую? Переднюю̀. Посплю, короче. И мне нужен твой душ.
 Отхожу в сторону, пропуская его, и спрашиваю:
 — Ты поел? А то мы сейчас собираемся.
 — Нет. Если есть собрался и ты, то я сначала в ванную.
 Киваю, и мы расходимся: Мур мыться, а я еду греть, и только на кухне задумываюсь о формулировке, он про кровь сказал? Или у меня уже мозг перестал соображать?
 На кухне Ниррая нет, ушел наверх, и даже не хочу думать, зачем он поперся к моему голому брату. Знаю, они друг другу ничего плохого не сделают, но ситуация мне не нравится. Когда еда уже разогрета и на столе, вместе со свежезаваренным чаем, на кухню приходит Мур, уже помывшийся и переодевшийся, и садится тихонько на стул.
 — Ты как? — спрашиваю, видя его потерянность, и присаживаюсь рядом. Этот Мил все время выводит его из равновесия.
 — В тумане, — признается Мур, смотря на меня. — А ты?
 — И я. В голове сумбур. Кажется, нужно просто отдохнуть.
 — Есть хочешь?
 — Хочу, но не думай об этом…
 Мур протягивает мне руку (вернее, запястье), голубенькой венкой вверх. Намекая, чтобы не страдал херней. А у меня есть запас в холодильнике, честно спизженный, но… с моими жильцами непонятно вообще насколько этого хватит, а выпускать их к людям не вариант.
 — Спасибо… — я целую руку, прежде чем провести по ней языком и впиться клыками, делая глоток. Пожалев ранки, вспоминаю о другой, пулевой. — У твоего знакомого зажило?
 — Почти. По крайней мере, когда я ушел, она не кровоточила.
 К нам приходит Ниррай, заводя на кухню облаченного в халат, с прорезями для крыльев, Аша.
 — Тебя приклеило к нему? — спрашиваю спокойно, раздражение отступило с глотком крови.
 — Мне его жалко, — пожимает плечами и садится на стул. — И он милый. Смотри, как забавно мурлычет.
 И Ниррай чешет Аша под крылышком, а тот начинает мурчать.
 — Он радуется, потому что дома, а ты, видимо, ощущаешься как часть меня. На Мила он реагировал иначе.
 Сам не понимаю, зачем я это говорю. Откуда во мне вообще взялась ревность?
 — Почему я ощущаюсь как часть тебя? — удивленно смотрит на меня Ниррай, отвлекаясь от Аша.
 — Я делаю вывод, потому что на Мура он тоже не кидается, — делаю глоток чая. Мур уже половину порции слопал, не став нас ждать. — Возможно, потому что я, и правда,  выпускаю феромоны при укусе.
 — Думаешь, он не кидается на тех, кого ты кусал? Выходит, разделить трапезу на двоих у вас не выйдет? Это не совсем логично с точки зрения биологии. Странно не есть того, кого ест старший.
 — Я не совсем об укусе…
 Ниррай смотрит на меня, потом на Мура, и снова на меня, и говорит спокойно:
 — Вы спите.
 Ну, «спите» не совсем подходит, было-то всего раз.
 — Ешь, Ниррай. А то остынет.
 Он закрывается, кутаясь в свой пофигизм, и придвигает тарелку. А Мур говорит:
 — Я и сейчас планирую поспать. Я займу опять зал?
 — Занимай, постельное в диване.
 — Зачем диван? У хозяина дома вполне удобная кровать. В ней точно будет веселее, — выдает Ниррай.
 Муру на эти высказывания плевать, он спокойно заканчивает прием пищи и выходит из-за стола и из кухни.
 — Ревнуешь, Царевич?
 — Было бы кого! — фыркает Ниррай и, отодвинув тарелку, лезет в карман. — Я вызову такси.
 — Не-а, — быстро оказываюсь рядом с Нирраем и стягиваю его со стула. — Аш, иди к себе, пожалуйста.
 Брат, что увлекся цепочкой от жалюзи, непонимающе на меня смотрит.
 — Твоя комната.
 — Правильно, давай, прогоняй брата, который соскучился… Он же так мало сидел один.
 Рычу на Ниррая и утаскиваю его наверх, кидая на кровать в своей комнате.
 — Всем нужно отдохнуть и ему тоже, — говорю я, стягивая с него джинсы.
 — Тебе опять стало наплевать на мое мнение? Очаровательно.
 — Нет, а вот ты давишь на чувство вины. Я не собираюсь тебя принуждать. Я просто хочу спать. И то, что было у нас с Муром, было до тебя, так что выключи эту свою неревность.
 Я стягиваю с себя одежду и ложусь рядом с Нирраем.
 — Если не заметил, сейчас ты именно этим и занимаешься.
 — Тебе вообще можно угодить?! Если так хочешь уйти, пиздуй, — я закрываю глаза. Все, сил у меня уже нет играть в эти игры.
 — Можно. Для разнообразия иногда спрашивать, прежде чем делать, — Ниррай стаскивает с меня одеяло и отодвигается на самый край. Вот и что у него в голове? С ума с ним сойду, буду потом рядом с Фредрикссоном слюни пускать.
 Я больше ему ничего не говорю, но он все не засыпает, лежит на краю и сопит.
 — Хочешь, чтобы я обо всем у тебя спрашивал?
 — Нет.
 — А ты всегда будешь врединой?
 — Ты, вроде, собирался спать?
 Ну ладно, раз не обо всем спрашивать…
 Сцапываю закутанного в одеяльный кулек  Ниррая и двигаю к себе, залезая к нему в укрытие. Вообще-то я люблю спать накрытым.
 — Злишься?
 — Нет. Мне все равно, спи с кем хочешь.
 — Хочу с тобой.
 — Рад за тебя.
 Невыносимый… Вот и как с ним вообще?!
 — Спи, вредина. Завтра я попробую вернуть брату человечность… Если все пройдет хорошо, то скоро ты с ним сможешь нормально пообщаться.
 — Думаешь, ему не страшно там одному? — Ниррай наконец-то укладывается на мою руку, прижимаясь ко мне спиной. — Я как подумаю, что он четыре года просидел в той клетке, совсем один… Если бы меня так заперли, я бы, наверное, с ума сошел…
 Вздыхаю. Я понимаю, что то, что было с братом, ужасно. Я не раз об этом думал и представлял.
 — Он уже дома, тут его вещи и он нас всех слышит. Не знаю… Думаешь, стоит позвать его к нам?
 — Мне бы точно было проще с кем-то родным, чем опять одному… заметил? Он все чувствует. Как ребенок, который еще говорить не умеет. Таких одних не оставляют…
 Снова вздыхаю и зову брата по имени. Он приходит почти мгновенно и, пробежав босыми пятками по полу, юркает рядышком, сонно мурча и задевая крылом. Накрываю и его одеялом.
 — Все, а теперь всем спать.
 ***
 Мы с братом, естественно, просыпаемся раньше всех, и я, попросив быть потише, вывожу его из комнаты, держа за руку. Все же, думаю, Ниррай прав, и Ашу сейчас это необходимо.
 Мы спускаемся в подвал, и я отворяю дверь. Не запертую дверь…
 Я уже знаю, что никого там не увижу — чувствую, но все равно заглядываю внутрь.
 — Так, Аш. Мне сейчас нужно отлучиться, — говорю брату, ведя его на кухню. — Будь дома и охраняй мальчиков.
 Усаживаю брата на стул и  вручаю ему пакет с кровью, предварительно открыв. Аш набрасывается на еду, довольно порыкивая. Глажу брата по голове и иду в коридор. Набрасываю кофту и обуваюсь. Радует, что природный запах у вампиров хоть и притупляется, все равно остается прежним. Значит, я его найду.
 Ирсан в своем старом районе, но не дома, что радует, а на отшибе, в каком-то древнем сарае, который даже с улицы выглядит не очень. В крыше зияют дыры, да и доски подгнили.
 Стоит открыть дверь и шагнуть внутрь, как он набрасывается на меня, прыгая, рыча и явно собираясь задушить. Только и успеваю заметить, что лицо зажило после янтарного намордника, что я снял с него в подвале. Шарахаю агрессора об стену, из-за чего на нас трусится пыль.
  
 — Ирсан, — зову, пытаясь достучаться до его адекватности, хоть глаза его все еще безумные, но уже не такие  как ночью .   — Я знаю, ты сейчас ничего не понимаешь и хочешь есть. Пойдем со мной, я тебя покормлю.