Рапсодия в тумане (ЛП)

 — Логичнее благодарить было бы мне. Не сказать, что я тебе сильно помог. Но это было… интересно. Если надумаешь еще куда-нибудь вломиться — зови.
 Ниррай тушит сигарету и протягивает мне руку, которую я тут же беру и тяну его ближе к себе.
 — С тобой точно будет быстрее, — говорит и голову поднимает, в мои глаза смотря. А я от его оторваться не могу.
 — Теперь я точно хочу куда-нибудь вломиться, только повод пока не придумал.
  
 Ниррай на мои слова усмехается и свободной рукой обнимает за шею, красноречиво показывая, что ему пора.
 Отпустив ладонь, подхватываю его под бедра и, больше ничего не говоря, бегу в его пентхаус. Останавливаюсь уже в его комнате, но не спешу отпускать.
 — Ты… — начинаю говорить, но понимаю, что это звучит странно, и сам себя затыкаю. Он и так знает, что прекрасен. Раз он оказался такой знаменитой персоной в нашем городе, то по-любому слышит об этом отовсюду.
 — Я?.. — и выжидательно в глаза мои заглядывает, не давая соскочить с темы.
 — Ты нереальный, Царевич, — говорю тихо. — А на том столе был абсолютно потрясающим.
 Быстро касаюсь его губ, прежде, чем с сожалением спустить его с себя.
 — Только на столе? — усмешка сменяется улыбкой, но потом говорит серьезно: — Я тоже остался в восторге.
 Эти слова греют внутри, не из-за какой-то дурацкой гордости, что у меня вышло оставить такое впечатление, а из-за того, что есть шанс, что это когда-нибудь повторится.
 Я снова касаюсь его губ своими и, сказав тихое:  «Пока» , уношусь прочь. А то это невозможное что-то, вообще не хотелось от него отходить.
 В кофейне я покупаю у Ирсана ягодный чай и апельсиновый раф и уже собираюсь уйти, когда он говорит:
 — Я рад, что ваш серотонин опять работает как надо.
 Улыбаюсь, ничего не говоря. А ведь та шоколадка так и лежит в моем кармане — наверное потому, что если принюхаться, я смогу уловить запах, напоминающий Ниррая.
 Оказавшись у Мура дома, я замираю, потому что парень спит. Придется ждать. Я закрываю дверь, стараясь делать это как можно тише, и… уворачиваюсь  от летящего в меня ножа.
 — Я тоже соскучился… — говорю на такое приветствие, прикрывающему ладонью зевающий рот парню. Впервые вижу его без повязки на глазу.
 — Ты когда-нибудь научишься стучать?..
 Я скидываю обувь и подхожу ближе к кровати, ставя на пол стаканчики с напитками, после чего скидываю ветровку и заваливаюсь в кровать, отодвигая волнистые от косичек волосы в сторону, чтобы не придавить ненароком.
 — Может, мне нравится, как ты меня встречаешь? Зачем же лишать себя удовольствия?
 — Ты разве не испытываешь боль? — Мур переваливается через меня, забирая с пола свой рафик, и возвращается на прежнее место, сверкая черными боксерами.
 — Испытываю, но не так как раньше. И в этот раз ты не попал. Как ночь прошла?
 — Никому не говори, это будет нашей тайной, — он отпивает кофе и довольно мурлыкает, складывая ноги, снова скрытые от меня одеялом, по-турецки, и говорит: — Пойдем утром, часа в три. С забором сделаем как я и предлагал, дыру у мусорки, до шести утра в той стороне никто не шляется. Я пробрался сегодня на территорию. Нашел лаз, но… Ты сможешь в том состоянии на руках подтянуться?
 — Наверное… Я не уверен.
 Мур задумчиво постукивает пальцами по стаканчику.
 — Ты уверен, что нам обязательно идти туда вдвоем? Боюсь, мне одному точно проще будет.
 — Проще, да. Я даже понимаю, что ты и наработки сможешь найти, и Лука грохнуть, это в идеале конечно, но Аша ты как вытащишь?
 — А как его собрался ты вытаскивать?
 — Меня он не обидит. По крайней мере, раньше он понимал, что это я. Тем более сейчас я вампир, не думаю, что его может заинтересовать моя кровь. В отличие от твоей. А то выберетесь, а его от тебя не оторвать будет.
 Мур снова зависает, в этот раз на несколько минут, но, отпив кофе, наконец-то говорит:
 — Хорошо. Давай так тогда. Я в дом проберусь нормально уже, а то сегодня времени не хватило. Осмотрюсь, попробую выяснить где Аш, чтобы нам хоть знать куда идти, да и жив ли он вообще.
 Внезапно я слышу шум, он такой тихий, практически неуловимый даже моим слухом, и я бы не обратил на это внимания, ведь в подъездах постоянно кто-то шляется, вот только шум исходит прямо от двери в квартиру.
 — Гости, — выдыхаю я и в короткий срок оказываюсь рядом с входной дверью, распахиваю и сразу скручиваю загорелого парня с черными, волнистыми волосами.
 Мур, который успел подняться и направить на гостя ствол, вдруг опускает его, выдыхая:
 — Мил?..
 Ничего не понимаю, но продолжаю удерживать не сопротивляющегося парня. А он поднимает голову и смотрит на Мура, говоря:
 — Я соскучился, — и улыбается так, будто ему и не больно из-за выкрученных рук.
  Глава 12. Убей или убери  
 Мур
 Нет, нет, нет и еще раз нет.
 О, я знал, что рано или поздно один из них придет. Надеялся, конечно, что это будет позже, но был готов.
 К любому. Даже к тому, что убить меня явится мать.
 Но не к нему.
 Блядь. Почему из всех приперся именно Смилодон?!
 Улыбается, сверкая зелеными глазами, а на меня, как из ведра, ледяной водой воспоминания льются, холодом кожу обжигая. Его кривая улыбка из-за шрама на губе кажется издевательской, но я знаю, что это не так. Он всегда так улыбается. Не может по-другому после того, как пропустил кинутый мною нож на тренировке.
 И я не могу по-другому. Он это знает. И я знаю.
 Поднимаю руку, сжимающую пистолет, и стреляю, оглашая квартиру выстрелом.
 Пуля врезается в дверь, в миллиметре от Мила, а я со злостью отбрасываю бесполезный пистолет на кровать. И я, походу, бесполезный.
 Аман явно ничего не понимает, смотрит на меня во все глаза, Мила рассматривает, а я делаю шаг назад и, упав спиной на кровать, руки в волосы запускаю. И что делать теперь?!
 — А теперь, может, обнимешь? — звучит спокойный голос, за который мне хочется ему отрезать что-нибудь, например второе ухо, чтобы к первому, разорванному, подходило, или покалечить, но… но не убить.
 — Зачем ты? — выдавливаю из себя. Зачем вызвался? Зачем это нужно именно тебе?
 — Мы поговорим с тобой об этом позже, — намекает он на постороннего в комнате, но продолжающий сдерживать его Аман остается единственной возможностью потянуть время еще хоть немного. Да не готов я, блядь, его убивать! Кого угодно, но не Смилодона же!
 — А мы успеем? — усмехаюсь я, и убрав руки от головы, на Мила смотрю, ловя ответный взгляд.
 — Определенно.
 Ага. Вот где-то в тот момент, когда один из нас будет хрипеть, давясь кровью, что льется из перерезанного горла, у нас будет секунд пятнадцать на разговор.
 Вздохнув, поднимаюсь и, достав из рюкзака канат, кидаю его к их ногам и, глянув на Амана, прошу:
 — Свяжи, пожалуйста. Только быстро. Как ты умеешь.
 Аман кивает, и за долю секунды Мил оказывается замотан в веревки, да еще и от двери оттащен и на единственный стул усажен. Соответственно, все мои вещи, что на нем лежали, теперь на пол скинуты. Насрать вообще.
 Достав еще и кожаные ремни, подхожу к Милу и, стараясь не касаться, пристегиваю к стулу, сначала торс, потом ноги. Мил не выглядит удивленным ни из-за того, что я  его  не убиваю, ни из-за скорости вампира. Догадывался? Следил? Конечно следил. Не пошел бы он сразу, не разведав обстановку.
 Когда Мил полностью обездвижен, я отхожу от него и, повернувшись к Аману, говорю:
 — Спасибо. Можешь оставить нас минут на десять?
 Аман кидает на меня внимательный взгляд и испаряется, а я, подняв с пола рюкзак, начинаю в быстром темпе вещи собирать. Не, не потребуется на это больше пяти минут, приучен.
  
 — Я надеялся на более теплый прием, Мурчик.
 — Я тоже думал, что не промахнусь.
 Схватив штаны, натягиваю их на себя, затем кофту и только после поворачиваюсь к Милу, продолжая затягивать на себе обмундирование. Знаю, у меня от силы еще минута, может, две, потому спрашиваю единственное, что волнует: