Рапсодия в тумане (ЛП)
В термопакете обнаруживаются четыре, разделенных промасленным пергаментом пирожка из тонкого, слоеного теста. Это, конечно, не теленок, но спасибо.
Перекусить, собраться, еще раз пересмотреть план пентхауса, поесть нормально, сгонять в магаз и к семи все подготовить. Ух, дел сегодня!
***
Кошка ровнехонько впивается в щель между плитами, и я, поправив трос на поясе, хватаюсь одной рукой за новый канат, втягивая второй предыдущий. Это последний, осталось всего три этажа и — ура-ура, поздравьте Мурлыко, он влез в самое охраняемое здание Монтре! Почти влез, но это мелочи, которые мы сейчас исправим.
Сегодня ужасно облачно, я врезался в мокрую взвесь еще этаже на тридцатом, но оно и на руку: так меня точно никто не увидит. Меня бы и без этого не заметили, не зря же я два месяца этот путь по крупицам изучил, но все же лишняя конспирация никогда не помешает.
Впервые мне приходится пробираться на высоту с самого начала, с улицы, обычно всегда удавалась найти квартиру на пару этажей ниже нужной и, взломав ее, выйти через окошко, сразу цепанувшись к необходимой, но этот небоскреб — что-то с чем-то! Тут и жилых-то квартир, считай, нет, одни офисы да конференц-залы, так они к обычной электроохранке еще одну подключили, нейронную. Зато от двадцатого этажа снаружи ничего нет, лишь сигнализация по периметру. Ну и что легче: пытаться ее внутри взломать или тихо-мирно по зданию пролезть? Чудные люди, конечно.
Упираюсь ногами в железный выступ и, подтянувшись, цепляюсь за тарелку, как вдруг рядом раздается голос:
— Куда лезем?
От неожиданности спотыкаюсь, соскользнув, но быстро перехватываю трос, умудряясь сохранить равновесие, и рычу:
— Ты че тут делаешь?!
Естественно, это Аман! Кому еще могло прийти в голову поболтать на стене тридцать восьмого этажа?!
Задираю голову и предсказуемо вижу этого наглого типа. Стоит себе на водостоке, лыбится и выглядит так, будто погулять просто вышел: в джинсах да толстовке, прикрывающей от ветра черные волосы капюшоном.
— К тебе пришел. Может, помочь?
— Сам справлюсь! — шиплю недовольно, в подтверждение своих слов канат перехватываю и иду дальше, наверх. Вот еще не хватало, чтобы мне заказ взять помогали всякие… хищники!
— Ну ладно… Ты в пентхаус?
«Или так просто гуляешь?» — продолжаю за него мысль, но вслух не озвучиваю, вздыхаю и ради разнообразия даже отвечаю честно. Почти.
— Ага, в джакузи хочу. Сегодня, знаешь ли, прохладно и сыро, а там тепло, приятно.
— Тебе так понравился Ниррай, что ты хочешь к нему присоединиться?.. Хотя нет, он вроде просто стоит рядом.
— В смысле, стоит?! — я даже торможу, движение вверх прекращая. — Он же час назад уехал в «Мираж» с друзьями!
Мало того, что у него это запланировано было — у девушки его вроде как друга или приятеля (я так и не понял, пока за их семейкой приглядывал) день рождения сегодня, так я еще и видел, как он в тачку сел и уехал!
— Не знаю, куда он уезжал, но сейчас наверху. Теперь, может, помочь уже? Или хочешь прямо перед ним предстать?
— Как ты мне помогать собрался-то в такой ситуации?! — ворчу, обдумывая, а чего, собственно, делать? Ползти вниз, повторив в другой день? Так это опять следить, когда эти двое, папаня с сыном, стопроцентно из дома свалят. Сегодня все прям прекрасно складывалось, Араклай-старший умотал из города, младший должен был нажраться в клубе, и теперь че? Вырубить пацана? А если охрану успеет вызвать?..
— Только тихо, — говорит Аман, пока я завис, раздумывая, и вдруг прыгает, прям в никуда, но не летит подбитой гулей вниз, в воздухе повисает и меня сзади обнимает. Щелчок — это карабин от моего пояса отстегнулся, — и меня, не спрашивая, от стены отцепляют, сразу, резко, вверх взлетая. Пространство вокруг смазывается, ветер усиливается, но длится все от силы пару секунд: становится тепло, совсем темно и меня на пол ставят.
Не теряя времени, цепляю на себя очки ночного видения и оглядываюсь. Мы стоим в богато обставленном коридоре: тут и картины, и статуэтки, и даже фонтанчик небольшой. И, мать его, я знаю этот коридор!
— Ты нафига меня внутрь-то притащил? — шепчу, определяя, что, по идее, слева выход в зал, откуда веранда начинается, и, если верить Аману, то Ниррай как раз там, а мне надо в спальню.
— Так ты же ничего не говоришь, а я мысли читать не умею.
— Я думал, что делать! — все так же шепотом, а потом до меня доходит: — А как ты через сигнализацию прошел? Я же ее еще не отключил!
— Тогда быстрее ищи что тебе нужно…
И, не дав ему договорить, перебивая, на всю квартиру пищание сирены раздается.
— Шикарно… — выдыхаю и, схватив Амана за руку, тяну в ближайшую дверь, за которой столовая оказывается. Прижимаю Амана, пальцем ему показывая, чтобы потише себя вел, и прислушиваюсь: в коридоре шаги — Ниррай топает.
— Мне в спальню младшего надо, — поясняю совсем тихонько. — В нее вход из зала есть, туда коридор как раз вел, и с веранды, где джакузи.
Аман голову поворачивает и носом ведет, принюхиваясь, точно, один в один, ищейка. Секунда, и он хватает меня в охапку, еще одна — и вот мы уже стоим посреди спальни, в диком, к слову сказать, бардаке. Кровать, с черным, блестящим постельным бельем, разворошена, под ногами бутылка из-под коньяка валяется пустая, шмотки разбросаны, на ажурном железном столике пепельница с дымящейся сигарой… у них же горничная каждый день приходит. Фига он комнату за четыре часа засрал.
Подхожу к столику и выливаю в пепельницу остатки коньяка из круглого бокала.
— Пойдешь ко мне в напарники? Явно будет весело и выгодно, — хмыкаю, Амана оглядывая, и подхожу к темному стеллажу. По идее, она должна быть где-то тут, по крайней мере на том фото явно этот шкаф был…
— Я подумаю. Вообще-то у меня работа есть.
— Она такая же интересная, как и моя? — спрашиваю и, заметив шкатулку на одной из полок, тут же тянусь к ней, но тут прямо от двери голос Ниррая:
— Да нет тут никого! Это я на балконе стоял… нет, не прыгал, что за чушь? Блядь, придурки, чините свою технику, мне мозг не ебите, а?
Хватаю шкатулку, а Аман меня, как раз в тот момент, когда дверная ручка вниз опускается. Я уже готовлюсь к быстрому побегу, прижимаюсь к Аману грудью, как он вдруг резко меня откидывает, болезненно вскрикнув. Ни хрена не понимаю, но у меня и времени сообразить нет, дверь распахивается, и в комнату заходит Ниррай со смартфоном в руке, ошарашенно на нас пяля своими темными, на удивление трезвыми глазами.
Аману похер вообще на все происходящее, он задирает балахон, оголяя живот, на котором откуда-то появился крупный, сильный ожог и рычит зло:
— Что это, блядь, за хрень?
Пожимаю плечами, под шумок пушку из кобуры достаю. Ниррай хоть и не двигается, но кто его знает, телефон-то в руках, ща как охрану вызовет. Аман поднимает взгляд сначала на шкатулку в моих руках, потом на меня, потом на Ниррая… тот же, видать, отвиснув, спрашивает на удивление спокойно, будто у него по спальне каждый день левые мужики гуляют:
— На хрена вам мой мусор?
Но ответить ему я не успеваю, а Аман и не собирается — кидается на парня, оказавшись в доли секунды рядом, и, резко откинув тому голову, вцепляется зубами в шею под удивленный вскрик. Мне очень любопытно полюбоваться на то, как это со стороны смотрится, но инстинкт самосохранения на этот раз побеждает, и я, оставив пистолет в покое, несусь к окну. Открываю, цепляю «кошку» и… замираю, блядь, замороженный!
Аман! Раздери тебя на кусочки! Я там предлагал стать напарниками? Я передумал! Нашел, зараза, время! Мог бы чуть пораньше, чтобы я хоть не отвернулся и все увидел!
Так как я стою ко всему интересному задом, приходится разглядывать открытое окно, но затем я слышу вопрос Амана:
— Было больно?
— Вы психи, да? — чуть менее безразлично, чем раньше, отвечает Ниррай. — Мне не больно, мне противно! Нахуй ты меня лижешь, ушлепок!