Рапсодия в тумане (ЛП)

 Целенаправленно поглаживаю простату, чтобы отвлечь от темы. Что-то разболтался я сегодня.
 Мур резко спускает руки на мои плечи и сжимает, на ухо выдыхая.
 — У нас тех, кто ДС болеет, обучали так же, как и остальных. Двадцать пять лет, это же совсем не мало. Я вот и без всяких болезней не думал, что доживу.
 — Ну, я определенно рад, что дожил, — добавляю третий. — У тебя кровь вкусная.
  
 — Думаешь, все крутится вокруг тебя?
 — Нет. Вокруг меня вообще спокойно, было, по крайней мере,  пока ты не спиздил мой янтарь, — все, хватит растягивать. Пары движений тремя пальцами внутри должно быть достаточно. Вынимаю и, высвободив презерватив из упаковки, раскатываю по стволу.
 Мур сразу же приподнимается и медленно опускается на мой член, простанывая и глаз свой нереально зеленый распахивая.
 — Что в нем такого ценного? — спрашивает, привыкая к ощущениям. А внутри него хорошо, тесно, тепло.
 — Будешь использовать это против меня? — уточняю, поглаживая бедра, и оставляю поцелуй на его плече.
 — Если будешь на меня охотиться — да, — говорит и начинает двигаться, держась за мои плечи.
 Я же не охотник, чтобы охотиться. Да я и в те разы не собирался кровь его пить, случайно вышло.
 — Он меня подавляет, — все же сообщаю и, обхватив его бедра поудобнее, поднимаюсь, чтобы до стены дойти и его к ней прижать. Мур обнимает меня ногами, и я двигаюсь в нем сильнее.
 — Зачем ты тогда с собой таскаешь? — отрывисто спрашивает, сжимая мои плечи крепче.
 — Боялся повторения того случая. Пытался уйти от себя и не пить людей… — нос сам к его шее тянется, вдыхая головокружительный запах. Скольжу по ней языком. Я снова хочу, чтобы ему не было больно, чтобы ему понравилось.
 Мур стонет и слегка корябает мои плечи.
 — Но зачем было за мной бегать? Он же копейки стоит.
 — У меня больше не было, а тот, что был в браслете, закончился. То есть я оказался без подавления, а я четыре года кровь не пил. Хорошо не убил никого по дороге к тебе.
 Не став ждать новых вопросов, впиваюсь клыками в шею, делая глоток такой вкусной, такой дурманящей свободой и морем крови. Мур со стоном вжимается в меня еще сильнее и подмахивает, намекая, чтобы я не прекращал движений. И я толкаюсь в него еще и еще, испивая второй глоток. Но хорошего понемногу, а то ослабнет. Вынув клыки, зализываю ранки и толкаюсь в него сильнее. Как же мне сейчас…
 Муру явно тоже, я даже в таком состоянии окрыленности не перестаю за ним следить. Плохо сегодня точно никому не должно быть.
 Но эта поза мне скоро надоедает и я, поцеловав Мура в губы, несу его к окну. Где аккуратно приподнимаю, с члена стягивая, и, развернув, усаживаю коленками на подоконник.
 — Ты же не боишься высоты? — уточняю на всякий случай, на что Мур вцепляется в решетку руками и простанывает:
 — Не тормози ты, а!
 Ну и отлично. Проникаю в него и, чуть сжав его бедра, сразу начинаю двигаться. Быстро. А в лицо свежий, весенний ветерок. Ночной город смотрит на нас разноцветными огнями, а наши негромкие стоны, переплетаются между собой и выливаются наружу музыкой. Ни о каких других людях, которым мы, возможно, мешаем, сейчас не думается. Тут только мы, сливаемся в одно целое, кайфуем от процесса. Его запах, кажется, засел где-то внутри и греет меня оттуда. Я смотрю на его пальцы, что сжимают прутья решетки и это действие откладывается в памяти как что-то очень эротическое. Уверен, эту картинку я не забуду.
 Притягиваю его к себе, прижимая спиной к груди, и снова кусаю, не переставая толкаться в него, еще и член ему подрачивая. А на горизонте уже и солнце встает.  Мур отпускает прутья решетки и бедра мои обхватывает, ко мне сильнее прислоняясь ,  и вскрикивает, кончая. Следую за ним, сжимаемый внутри, пьяный от его вкусной крови.
 Зализываю ранки на шее тяжело дышащего Мура и, обняв, стягиваю с подоконника.
 — Ну что, тебя одеть? — спрашиваю, посмеиваясь.
 Мур в ответ мурлычет что-то совсем не понятное, но я и не ожидал другого. Сам бы сейчас хотел полежать, понежиться, вздремнуть.
 Я отношу его в кровать и укладываю под одеяло. Стянув с себя презик, смотрю, как Мур до бутылки воды, что я на пол отставил, дотягивается и пьет жадно. А я к нему забираюсь, и пока он полусидит, принимаюсь расплетать его уже не такие опрятные колоски.
 Допив воду, Мур отставляет бутылку обратно на пол и ко мне прижимается, на моей груди устраиваясь. Пользуюсь этим и продолжаю дальше расплетать его прическу, а он зевает и тихо спрашивает:
 — Ты же спишь вообще?
 — Сплю. Пару часов в сутки.
 — Ну и спи тогда, — говорит и тут же его дыхание выравнивается — уснул. Быстро он.
 Закончив с его волосами, я тоже закрываю глаза и засыпаю.
  Глава 6. Царевич  
 Мур
 Есть! Как же я хочу есть, будто неделю голодал, не меньше. Кабанчика бы слопал, целиком, с копытами. Ну или четверной бургер с допами: беконом, сыром, салатом, огурчиком и обязательно кунжутом. О, и картофельной котлетой, между свиными!
 Вылетаю из-под одеяла, отмечая, что я уже один. Отлично. Не люблю эти утренние неловкие моменты, когда намекаешь, что пора бы и свалить, а тебя не понимают.
 Тело малец ноет, но это не только из-за секса, просто не стоило после такой физнагрузки устраивать еще одну, но я все равно довольно жмурюсь, вспоминая ночь. Я не ошибся, предположив, что секс с Аманом может стать фееричным. Мужик трахает как бог!  Еще хочу. Уж не знаю, в какой лаборатории его создали и планировали ли такой эффект, но им его точно запатентовать надо.
 Поднявшись, оглядываюсь и вижу, что в студии прибрано, более того, складной столик у холодильника откинут, на нем пластиковый стаканчик из кофейни снизу и, видимо, какая-то еда в блестящем термопакете.  Ну вот же! Я сразу, еще в первую встречу, заметил, что мужик хозяйственный! Не кусался бы еще, вообще бы золотом был. Хотя… если так, как этой ночью, то хрен с ним, пусть. Даже сейчас, только вспоминая то ощущение, чувствую, как по телу волна возбуждения пробегает. Понимаю, что, скорее всего, галлюциноген какой ему в слюну вживили, и что борщить с таким, как и с любым наркотиком, не стоит, но все равно охренительно.
 Пока умываюсь, продолжаю про Амана думать. Понятное дело, что все старые истории про вампиров бредятина, в магию я не верю. А вот в то, что ведутся разработки по модификации человеческого тела, слухи ходят давно. Да и не совсем слухи это, многое уже и до обычн ых людей дошло, просто , смазывая острые углы, это дело по-другому называют. Те же линзы вон, как у мелкого снизу — их ведь вживляют, а не просто вставил-вытащил, значит, по сути своей, модификация. Или вон, жабры. Те уж совсем давно в ходу, одно из первых, что придумали, едва города после потопа отстроили.
 Естественно, все это породило слушок о том, что втихую кто-то ставит опыты на людях, пытаясь создать нечто более совершенное — идеального хищника, безопасное для природы оружие, которому не будет равных, и тогда, пройдя через очередной поток крови, человечество вновь обретет единого лидера.
 Я считал, что россказни эти сильно преувеличены, но встретив Амана… тут и самый большой скептик поверит.
 Интересно, как он сбежал? То, что слинял, прям стопудово, не могли его так спокойно оставить блуждать по городу. И то, что выбрали именно его для опытов, тоже неудивительно: пацан — сирота с дыханием смерти. Идеально, никто и не дернется проверить, куда делся человек с ДС, сколько их, тех, кто не смог жить в преддверии смерти и сам в океан выбросился? Придурки.   Смерти бояться глупо, она и есть смысл жизни, но и стремиться к ней еще более абсурдно. Так все теряет ценность.
  
 И похер, что у Амана ДС не подтвердилось. Людям хватало и намека, чтобы поверить, настолько его все боятся.
 Приведя свою моську в порядок, собираю волосы на макушке, чтобы не мешались, и иду глянуть, что там мне хищник оставил.
 Приоткрыв крышку и понюхав кофе, определяю в нем апельсиновый раф, а надпись: «Аман», каллиграфическим почерком на стаканчике, не может не вызвать улыбку. Зачем Ирсан эти имена всем пишет, в чем прикол? Хочет, чтобы весь район друг друга по именам знал?