"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

—Прощайте, добрая фея, надеюсь на плавное течение ваших дел.
—А также на хорошего мужа с плеткой, — добавил гном шепотом.
Она произнесла что-то на эльфийском мне в спину. Нечто певучее, с интонациями, которые заставили меня вздрогнуть.
Небо, почему я не знаю эльфийского? Почему этот проклятый гном его не знает?
Я не ответил, и мы пошли по коридору, скрипя половицами. Она осталась в комнате. На полпути к выходу мой напарник повернулся, смачно чихнул и изрек:
—Худая-то худая, но я уверен, второй размер груди у нее есть!
Хорошо, что он не сказал этого громко.
  
4
 
По лестнице мы спускались не спеша, главным образом потому, что нас кренило в стороны, как моряков, ступивших на землю после годичного плавания.
В холле был только привратник; он устроился за пыльной конторкой и смотрел на нас, как... Глаза у него были неприятные, короче, а сам он напоминал расплывшуюся жабу, наряженную в балахон тусклой расцветки. Говорили, старый пень промышлял когда-то среди кроубских пиратов, но прямых доказательств тому не было, вот разве что одноглазый попугай, верный спутник, все время сидел на его левом плече, мерзкими ругательствами приветствуя каждого гостя. Что удивительно, всех, кто покидал «Благопристойный дом Элидора», попугай сопровождал длинным молчаливым взглядом, словно запоминая на будущее. Элидор, замечу, все еще владел третьим этажом своего дома, где были устроены комнаты свиданий. Он, кажется, даже ночевал за своей конторкой, во всяком случае, я не замечал, чтобы конторка долго пустовала.
Когда мы подошли, старый кретин издал звук, похожий на голодную отрыжку.
—Изумительное утро, господа! — Он пододвинул книгу регистрации, раскрытую на середине, и любовно погладил шершавые листы. — Ох, я забыл, ваши росписи уже не нужны!
Грязно-белый попугай на его плече что-то крякнул. Можно, я не буду озвучивать истоки нашей вражды?
—И тебе утро доброе, — буркнул Олник.
Подавив ругательство, я улыбнулся Элидору открыто и дружелюбно, как родному дядюшке, имеющему на банковском счету миллион.
—Прекрасный день для начала новой жизни! Элидор, могу я напоследок узнать... Вчера, э-э, ночью, или, скажем, поздним вечером, может статься, вы видели... Я выходил куда-нибудь?
Он воззрился на меня удивленно и кивнул.
—Не выходил, а выбегал, я уж решил, что ты прирезал своего приятеля и делаешь ноги!
Олник негодующе фыркнул.
—Гритт! [7] — Меня окатила ледяная волна подозрения. — Я, что, выбегал не с пустыми руками?
—У тебя был во-от такой пакет, завернутый в женские панталоны с рюшами. — Элидор развел руками, отчего попугай на его плече заметно покачнулся. — А я был уверен, ребята, что вы распродали все панталоны, корсеты, духи и бижутерию за бесценок. Ан, выходит, остались крохи. Наверное, берегли для себя?
Ах ты!..
Иногда убийство — это отличная штука, чтобы восстановить душевное равновесие и снова взглянуть на мир сквозь розовые очки. Впрочем, я сдержался, прикусив губу и ущипнув себя за руку. Барахолка всего в квартале отсюда. Там сотни лавок, в каждой из которых у вас, не торгуясь, примут краденое даже в три часа ночи.
—Минутку, я вернулся... не с пустыми руками? — Голос мой предательски дрожал.
—Ага, с бутылками в охапке. При этом ты рыдал и упросил меня назвать тебя распоследней сволочью. Я назвал, просьба-то пустяковая.
—Поздравляю, Фатик, ты пропил фамильный топор, — без особой радости заметил гном.
Фамильный топор за какие-то бутылки с элем!
Гритт, вот она, конечная точка падения! Пропасть нищеты и позора, откуда прямая дорожка — в тюрьму и на виселицу. Так обычно кончают герои, не вовремя свернувшие с предначертанного пути. Кто там говорил, что приключения оплачиваются плохо? Может быть, зато ты берешься за дело, которому обучен с детства. Так нет, понадобилось тебе свернуть в сторону цивилизации, идиот! Варвар-коммерсант, каково? Бездарный коммерсант с пустыми карманами. И даже если я отыщу топор, на какие деньги его выкупить? Может, продать себя или Олника в рабство?
 
Ой, как же мне стало худо!
Напарник, кажется, прочувствовал мое состояние: он кашлянул и дернул меня за рукав:
—Пойдем-ка наружу. На квартире у меня осталась кубышка... Мы слегка подправим здоровье, а потом обмозгуем, как выудить твой топор.
Вот же шельмец! А ведь говорил, что истратил все до гроша!
Мы вышли.
Снаружи моросил мелкий дождь, и, словно издеваясь, сквозь рваные тучи проглядывало солнце. Изумительное утро!
В этот миг на меня обрушился воз битого камня:
-ЗДРАВСТВУЙ, ФАТИК!
Я уже говорил, что в приставы частенько набирают троллей. Так вот, их было двое (рост — за семь футов, коричневые служебные робы прилагаются), и одного я хорошо знал, потому как он доставал меня уже месяц. Тролль — существо крайне неприхотливое и выносливое, способное работать круглые сутки без отдыха. Вот почему их охотно нанимают частным образом, чтобы капать на мозги должникам и тем, кому просто нужно капать на мозги с какой-то целью. Ну а поскольку тролль формально находится на государственной службе, нападать на него чревато. А, и еще: тролли умеют говорить громоздким басом, когда захотят.
-ГРАФИНЯ ШЛЕТ ТЕБЕ ПРИВЕТ... 
Великая Торба!
-И СООБЩАЕТ, ЧТО РЕШИЛА ПРЕДОСТАВИТЬ ТЕБЕ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС ВСТУПИТЬ С НЕЮ В БРАК.
Дамы высшего света обычно развратны как кошки и столь же верны, они любительницы легких приключений, не способные связать себя серьезными отношениями. На это я и рассчитывал, заводя роман с графиней Марлиной дар Конти (поверьте, я привожу ее полное имя вовсе не с целью похвастаться!). В этот раз я ошибся. Она оказалась упорна, умна и до краев наполнена добродетелью. Увы, у меня не было к ней чувств. Короче, это была ошибка, за которую я расплачивался уже месяц. Боги, да за последние пять лет я только и делал, что ошибался!
—Доброе утро, Шкерт. Передай графине, что я умер.
—Я ПЕРЕДАМ, ФАТИК! — Большая зеленая голова с ушами-трубочками наклонилась, маленькие глазки цвета базальта моргнули, нижняя челюсть захлопнулась с лязгом и грохотом.
—Спасибо.
Наличие мозга у тролля не доказано, ибо после смерти тролль сразу превращается в камень (который дробят на булыжники, чтобы мостить ими улицы, замечу), и даже если разрубить ему башку, умирает, разбрасывая вокруг каменную крошку. В целом же, как предполагают ученые, мыслительный процесс тролля протекает где-то в объемном кишечнике.
Но это несущественно. Существенным было то, что без топора я не мог разрубить Шкерту его дурную башку.
Сверху послышался шум: кто-то открыл окно, к моим ногами посыпался разный мелкий мусор.
Девчонка выдвинулась наружу по плечи, быстро, решительно, и я было испугался, что она отдаст приказ троллям нас задержать. Несмотря на облик увальней, эти существа достаточно быстры и ловки, к тому же научены колошматить людей, соразмеряя удары со своей мощью — то есть так, чтобы не изувечить.
Но нет, она просто выглянула на звук камнепада. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, и меня почему-то смутило, что она может разглядеть намеки на лысину на моей макушке. (Да, герои тоже лысеют, поверьте! Герои мужского пола, я имею в виду.) Потом я развел руками и, показав на Шкерта, качнул головой:
—Я не собираюсь жениться! Ну вот зачем я ей это сказал? Окно захлопнулось.
—Я ПЕРЕДАМ, ФАТИК!
—Заодно скажи графине, что я выпил горькой, упал с моста и уплыл на закат.
—Я ПЕРЕДАМ, ФАТИК!
И еще этот идиот, готовый повторять за мной буквально!
—Графиня обидится, наверно, — сказал напарник, когда мы двинулись прочь. — Кстати, ты мог бы попросить у нее денег... под обещание свадьбы. Ты такой видный кавалер!
—Заткнись, будь другом. — Этот хитрец прекрасно знал, что такие обещания не пустой звук для варвара, живущего по этическому кодексу Джарси.