"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
У меня? Талант? Побеждать? У меня, Фатика Мегарона Джарси, который постоянно получает оплеухи судьбы? Не смешите мои подштанники!
Кви-и-иши-и… шии-и-и мо-о-о ква-а-ай…
Туман запахнул голову Фальтедро, окончательно превратив его в дымного призрака. Финальные слова монолога прозвучали сухо.
— Фактически мы полагаем тебя, Фатик, опаснейшим врагом Тавматург-Академии и считаем, что ты должен быть немедленно уничтожен. А также все, кого ты с собой привел. Да, Шатци Мегарон Джарси — истинный наследник Гордфаэля. После того, как мы дополнительно поработаем с его разумом в Академии, он под нашим руководством соберет силы Альянса и разобьет Вортигена. Мне слегка жаль, что наследником оказался не ты. Твой брат глуп и занудно прямолинеен, а ты гибок и умен, но такой правитель нам не нужен. Сейчас я уйду и заберу с собой отряд твоего брата и его самого. В Талестре мы поработаем с ними со всеми, и они станут проводниками нашей воли, когда вернутся в Фаленор. Они подтвердят право Шатци Мегарона Джарси на престол. Мы сокрушим зарвавшегося выскочку. Затем, когда с Вортигеном будет покончено, мы снова начнем эксперименты по улучшению мира.
— Это называется утопия, — сказал я. — Вы глупцы. Мир распадается. Мне нужна жемчужина, чтобы…
— Ты получил артефакт от внемировой сущности, Фатик. Сущность заперта в пещере силой или законом еще более сильным. Артефакт настолько силен, что поможет удержать мир от распада. Фактически…
Очень он любил это слово — фактически.
— …мы договорились с нашим новым другом о том, что он поможет справиться с напастью. Нужен только артефакт… и пара мелких услуг. Новый друг, — он вновь сделал акцент на этих словах, — знает, как наложить на нашу реальность новые крепи. Но хватит разговоров.
Он отдал приказ на боевом языке кверлингов.
Мои руки связали за спиной. То же самое, судя по звукам, проделали со всеми из моего отряда. Но Виджи не тронули — Фальтедро, по-видимому, знал, как действует чуждое на эльфов.
Кви-и-и-ши-и-и…
Шепот нарастал. Шепот бился в мозгу клубком яростного багрового пламени.
— На той стороне ямы — Охотник Борк, — сказал Фальтедро, прерывисто дыша. — Мы пленили его и усыпили. Он интересный экземпляр смертоносца, и в другое время я бы не отказался с ним поработать, но не сейчас. Сейчас в него вольют бодрящее зелье. Через несколько минут после нашего ухода он пробудится. Смертоносец знает, что ты, Фатик, на этой стороне ямы. Он очень интересно умеет чуять ауры, особенно если прочитает ее слепок с предмета, некогда принадлежавшего владельцу… Например, с твоего топора, варвар… Борк думает, что ты наследник. Он придет за тобой и убьет. Ну а затем убьет всех, кто пришел вместе с тобой. Возможно, у тебя хватит времени и сил распутать веревки… Это небольшой шанс, который предоставляю тебе я и наш новый друг.
— Последнее слово, — сказал я; туман поднялся выше моих глаз. — Кто шпион в моем отряде?
— Монго Крэйвен. Он когда-то посещал Талестру, надеялся стать магом, но оказался слаб талантами. Мы приготовили его впрок. Мы многое делаем впрок, Фатик. Но с тобой мы просчитались. Ты ведь тоже бывал в Академии и, более того, прослушал начальный курс по магии. Но мы не взяли тебя в расчет — тогда ты показался нам не слишком… перспективным.
Кви-и-иши-и… шии-и-и мо-о-о ква-а-ай…
Фальтедро направился к арке центральных ворот. С ним ушел Шатци, взяв мой топор в обе руки. И кверлинги. И еще несколько теней, в одной из которых я опознал свою бывшую любовь — Джальтану.
Тень скрытного господина тоже исчезла — утекла, растворилась между камней.
Наследник Гордфаэлей не умер в зале Оракула.
Талаши ошиблась.
Если варвар встретил врага сильнее себя — да убежит варвар, забыв о приличиях.
Ну, или пусть дерется. На его усмотрение. Но иногда проще убежать.
Интерлюдия I (Десять лет назад, горы Джарси, варварский клан Мегарон.)
Шатци сдает экзамен, я ревную, страсти кипят
Ворота Боевой Арены со скрежетом начали раздвигаться; подростки тянули обитые сверкающей медью створы, скользя ногами по песку.
— Гро-о-о-о-о! — раздалось из проема. Горячий вихрь пронесся над нашими головами. От вихря разило пивом.
— Запомни еще раз, — произнес я, чувствуя, как мурашки разгуливают по моей коже. — Не подставляй под его дубину даже край меча — выбьет. Попадет в руку — покалечит. Угодит в голову — сплющит. Видал Хромого Бью? Ему досталось по полной.
— Хе-хе, — сказал Шатци Мегарон Джарси, подмигнув кому-то за моей спиной. — Хе-хе, хе, хе… Не учи, знаю, хе-хе.
— Ладно, — сказал я. — Используй смекалку… Или боло. Да что я тебе говорю… Это предпоследнее испытание. Пройдешь его, а потом экзамен на знание Кодекса, да по письму и чтению — и добро пожаловать к нам, боевым варварам. Дедушка Трамп тебя заметит и… благословит, хм. И начнется у тебя другое житье — будешь бегать по горам и весям, зарабатывая деньги для клана.
— Да помню я, хе-хе, — прогудел Шатци, встряхнув запыленной гривой рыжеватых волос. — Не обижай сиротинушку, с памятью у меня — ха-ха, хе, хо!
Он был спокоен, как скала, а вот я нервничал. Он взял со стойки тяжелый деревянный меч без гарды и выпрямился — выше меня почти на голову и почти вполовину шире в плечах. Хитрая смазливая физиономия со свежей ссадиной на выпяченном подбородке. Боло — свинцовые шары на стальной цепочке, пристегнуто к наборному поясу. Пояс — и короткая набедренная повязка из кожи, вот и все, что было на моем братце.
Он был лучшим из молодых варваров и прекрасно это знал. Медвежьи манеры — это было врожденное. Он гордился ими очевидно и явно, выпячивал, холил. Ни я, ни дедушка Трамп, что воспитывал Шатци еще ребенком, не могли их укротить. Не могли — и все тут. Трепка, порка и прочие наказания малолетнего сироты — дедушка выкупил его у странствующих эльфов в свое время, а те подобрали малыша на пепелище крестьянского дома, который сожгли каратели Вортигена — не заставили его отказаться от гыгыканья, хехеканья, гаканья, грохочущего смеха и даже ковыряния в носу. Его повадки были как бы негативным приложением к выдающимся военным талантам. Он рос настоящим, могучим боевым варваром. И удачливым к тому же. Эта дурашливая ребячливость, с которой он брался за дело и достигал успеха, больше всего меня раздражала. Он относился к делу несерьезно, и все у него получалось!
— Вишь, какой меч! — воскликнул он, обдав меня запахом чеснока. — У меня побольше твоего, хе-хе, гы-гы, го!
Я чуть не отвесил ему подзатыльник: последние экзамены на носу, а этот хлюст вздумал перед кем-то рисоваться!
— Хорошая шутка, — сказал я. — Но у меня стальной топор. Соберись!
Он фыркнул и снова подмигнул поверх моего плеча. Кому это он раздает авансы?
— Гро-о-о-о! — В воротах застыла массивная фигура горного тролля, в основном состоящая из плеч, ну и брюха, если взглянуть на тролля в профиль. Для такого массивного туловища голова была слишком маленькой. Голубовато-сизая, с массой черных пигментных пятнышек, она была похожа на грязноватое яйцо, которое отложила меж плеч тролля исполинская галка. Обычно у троллей имеется комплект из двух ушей-трубочек, напоминающих фанфары, но левую фанфару Зелмо Верхогляду кто-то отжевал. Он еще раз взревел, повел маленькими черными глазками и шандарахнул дубиной по Арене. Дубина у тролля была знатная, охваченная кольцами из вороненого железа с заклепками размером с виноградину.
Переваливаясь, тролль вышел на солнце. Эти топтыги запросто переносят прямые солнечные лучи. Так же хорошо они переносят смесь пива, вина и эля в своем брюхе. Единственное, что они плохо переносят, это голод. А, ну да — меч в брюхе они плохо переносят.
На Верхогляде были драные портки скорбного серого цвета с вкраплением бурых пятен.