"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Времени у меня маловато тебя слушать, — буркнул я.
Маг улыбнулся — бледно так, иронично.
— У всех у нас маловато времени, Фатик. У тебя, у меня, даже у мира, в котором мы сейчас пребываем. Но кое-что отныне изменится.
Снова лекции. Сквозь удивление и ярость я ощутил нечто похожее на скуку. Слишком банально услышать оправдания злыдня; они всегда оправдываются перед тем, как тебя прикончить, если имеют интеллект чуть выше табуретки. Впрочем, Фальтедро не считает себя злыднем. Он блюдет свои интересы, я — свои, и вот они пересеклись — и чародей, приложив умение и хитрость, одержал победу.
Кви-и-и-ши-и-и…
Фальтедро передернул плечами и спрятал зерно нерожденного бога куда-то в складки своего наряда. Пот крупными каплями покрывал его лоб.
— Ты привел к нам Тулвара. Это правильно. Совершенно бесполезный субъект, однако же своим бегством доставивший нам беспокойство. Живое шельмование идеи абсолютизма… Дагеста… м-да, все равно не любила свой прежний облик… А маска делает нас фактически бессмертными — переход из оболочки в оболочку происходит мгновенно…
Он замолк, погруженный в свои мысли, — видимо, однажды проводил эксперимент с маской Атрея и на себе, но все-таки вернулся в свое тело — еще крепкое, годное к длительной службе.
Отрывистые предложения, которыми он меня потчевал, раскрыли главное — в живых ни меня, ни Тулвара, ни кого-либо из моего отряда он оставлять не намерен. А что касается Шатци и его окружения?
Сердце отчаянно стучало в груди.
Кви-и-и-ши-и-и…
Туман охватил уже плечи Фальтедро. Пока он думал, полуприкрыв глаза, я осмотрелся украдкой, не особо крутя головой. Напротив меня, по другую сторону невидимой ямы Оракула, виднеется циклопическая арка центральных ворот, чем-то похожих на врата Боевой Арены в клане Джарси. Створки закрыты. Проходы на кольцевую галерею затянуты туманом, их не видно. Между ними находятся каменные ниши, похожие на книжные шкафы — там, в свитках, хранятся записи посещений Оракула за все время его существования. Много пергамента с регистрациями смертей и именами тех, кто посетил Оракул, пусть даже зачастую эти имена выдуманы, ибо посетители стремятся соблюдать инкогнито. Где же Джальтана и прочие из отряда Шатци? Здесь, скрыты туманом, или давно отдыхают на дне ямы, списанные Фальтедро за ненадобностью?
Я уставился в перевернутую чашу потолка, рассматривая выцветшие от времени фрески с изображением Аркелиона и самого Рамшеха — роскошно одетого бородача с огромными глазами. По-моему, бог страдал хворью, от которой выпучиваются гляделки.
Амок был готов взорваться в моей голове.
Но я держал его на привязи — понимал, что из объятий Шатци мне не вырваться.
Затем я ощутил, как меня давит чей-то взгляд. В кольцевой галерее, над аркой ворот, в глубокой тени стоял некий скрытный господин. Он взирал на меня с живейшим интересом, так голодный лев смотрит на ягненка.
Кви-и-иши-и… шии-и-и мо-о-о ква-а-ай…
Фальтедро встряхнулся и сказал, утерев пот:
— Я помню, Фатик, как в нашем путешествии за маской по земле клана Амброт-Занг мы говорили с тобой об устройстве государств и о том, что любой строй, каким бы он ни был, изначально порочен, и превращает жизнь маленького человека — да, это твои слова! — в ад.
— Было дело, — сказал я. — Ты показался мне весьма подкованным умником, прямо как один мой знакомый абортмахер.
Он улыбнулся чуть заметно.
— Сейчас я стал мудрее. Да, это правда: какое бы устройство государства ни было, нельзя добиться справедливости для всех. По правде говоря, справедливостью и большинством благ пользуется кучка тех, кто присвоил себе власть — не важно, кто это, аристократы, священники, демократы.
— Или маги.
Он не купился на подначку, кивая в такт своим словам и мыслям. Пот струился по его лицу. Ему было плохо от чуждого, но фонтан его красноречия пока не иссяк. Скрытный господин взирал на меня неотрывно. Видимо, очень хотел есть.
— Академия Талестры, Фатик, давно экспериментирует с социальным устройством, но до сих пор любой наш эксперимент оканчивался неудачей. Поставленные на вершину власти начинали жрать материальные блага. У них открывались бездонные желудки. Мы ставили на место королей и прочих правителей лиц самых достойных. Мы давали власть людям из народа, играя в демократию… Мы пытались… сколько раз мы пытались создать общество, справедливое для всех, но постоянно, раз за разом, терпели неудачу…
Над моей головой вздохнул Шатци. Я подумал, что он продал душу чесночному дьяволу.
— Вы вроде как тайное общество? — сказал я. — «Черная рука справедливости», как в Хараште? «Кровавый молот чести», как в Хлеберине? Или «Баран расправил плечи», как в Фаленоре до воцарения Вортигена? Или фемический суд, как в Дольмире и Одируме? В Турне была еще секта этих… которые не хотят работать, а только думают о судьбах родины, плюя в потолок и обрастая бородой… энти лигенты. Все они забавные ребята — но ни черта у них не получается. Они преуспели в одном — в производстве сотен глупостей и духовного дерьма.
Кви-и-и-ши-и-и…
Туман поднялся выше подбородка Фальтедро — густой, но все же я увидел, как тонкие губы сложились в улыбку.
— Не ставь нас на доску с примитивами, Фатик. Магия это необоримая сила. Смешно думать, что обладающие магией будут смиренно нести службу при дворах таких, как Тулвар, или даже самых достойных правителей. С самого начала разумного мира мы незримо правим многими и многими странами. Пытаемся учить и направлять. Но знаешь, к какому выводу мы со временем пришли? Мы не видим прогресса. Человек остается необучаемым животным. Жрать, сношаться, спать и давить слабого — все, чего он по большей части хочет. А к животным не может быть снисхождения…
Красиво — назначить себя выше большинства людей и тем самым лишить себя части моральных ограничений. Так делают дворяне и попы. Первые по праву рождения, вторые — потому, что служат высшей силе.
— Мы стали действовать жестче. Особенно с тех пор, как магия начала утекать из мира и диапазон наших возможностей существенно сократился.
Я тщетно подергался в объятиях Шатци, склонил голову и нашел свою эльфийку.
Виджи подтянула ноги к животу, свернулась калачиком; веки, насколько вижу сквозь туман — подрагивают, дыхание прерывистое. Кажется, вот-вот очнется. А как там мои горе-праведники? Молчат… Кверлинги скрутили их надежно. Самое время появиться богу из машины, потому что я не знаю, кто еще может нас спасти.
Скрытный господин смотрел неотрывно; я напряг зрение и разглядел колеблющуюся тень — черную, как вакса для ботинок, на фоне теней серых. Тень дышала, тень текла, меняя очертания — то растягиваясь жирным пятном, то сжимаясь до размеров тощего доходяги.
Кви-и-и-ши-и-и…
Скрытный господин был, очевидно, сверхъестественным существом.
— А как в вашу схему вписываются боги?
— Никак. Бог этого мира мертв, о чем нам достоверно известно от нашего нового друга. А человеку изначально дана свобода воли. И человек виноват, что направляет свою волю на то, чтобы превращать все вокруг себя в дерьмо. Человек занял доминирующее положение среди иных рас этого мира, но остался диким и жадным ублюдком. Скажи, разве я не прав?
Пожатие плечами в моем положении было невозможно, потому я просто кивнул.
Фальтедро кивнул мне в ответ.
— Тогда ты должен нас понять. Жемчужина — великий артефакт, из которого мы сможем зачерпнуть силу. Фактически она будет питать всю магию Академии Талестры, а также позволит насытить мощью предметы, которых нам хватит на долгое время. В мире, откуда магия почти исчезла, мы станем почти всемогущи и сможем… да, сможем многое… Недавно мы потерпели ряд болезненных неудач. По странному стечению судьбы виновником их был ты. В Арконии, Фрайторе, Мантиохии… а также в Дольмире, ты вмешался в наши дела и победил, расстроив наши планы создать из поименованных государств новый Альянс, способный противостоять возросшей мощи Вортигена. Мы видели все глазами нашего соглядатая, но не могли тебе противостоять. У тебя талант, Фатик, баламутить воду и побеждать. Всегда побеждать.