Умри за меня (ЛП)
— То есть, никаких согнутых конечностей, отсутствующих внутренностей и вывихнутых рук? — саркастически поинтересовалась Лиз.
Вито покачал головой.
— Четвертый труп кажется обычной жертвой.
Лиз откинулась на спинку стула, и тот заскрипел.
— Что будем делать дальше?
— Сперва наведем справки в морге, — ответил Ник. — Кэтрин в первую очередь займется нашим делом, нам необходимо идентифицировать этих людей. Если у нас будут имена, то, возможно, мы сумеем найти сходство.
— В лаборатории проводят анализ почвы, — продолжил Вито. — Джен надеется выяснить, откуда взялась земля, которой засыпали могилы. Вдруг что-то укажет на нашего преступника. Но пока, к сожалению, никаких улик.
Лиз снова глянула на схему.
— А для чего пустые могилы? Конечно, можно предположить, что он еще до конца не выполнил свой план, но зачем оставлять здесь эти две могилы? — она ткнула пальцем на два крестика во втором ряду. — Он занял весть первый ряд, первые две могилы из второго, а потом вдруг начинает с третьего.
— Значит, на то есть причина, — ответил Вито. — Я уверен, он все спланировал самым тщательным образом. Я даже не могу себе представить, что он оставил две пустые могилы шутки ради. Прежде чем выдвигать какие-то теории, нам сначала надо извлечь всех жертв.
Лиз указала на дверь своего кабинета.
— Держите меня в курсе. Посмотрю, может, удастся выделить вам еще людей, чтобы вы могли заниматься уликами. Вряд ли стоит говорить вам, что мэр уже бьет копытами. Не заставляйте меня выставлять себя дурой.
Вито забрал схему.
— Сделаю вам копию. Попытайтесь убедить мэра воздержаться от разговоров с прессой. Еще слишком рано. Хорошо?
— До сих пор нам везло, — сказала Лиз. — Репортеры пока не знают о нашем «таинственном саде», но это вопрос времени. Холодильник забит трупами, и слишком много людей работает сверхурочно. Рано или поздно какой-нибудь репортер что-то да учует. Не давайте никаких комментариев, а остальное оставьте мне.
Вито мрачно рассмеялся.
— С большой охотой выполню ваш приказ.
Понедельник, 15 января, 8 часов 15 минут
Музей Олбрайта находился в здании, которое в давние времена принадлежало шоколадной фабрике. Полгода назад, когда Софи размышляла над предложением Теда, этот фактор сыграл решающую роль. Наверное, это судьба. Музей прославился великолепной частной коллекцией средневековых экспонатов и располагался на бывшей шоколадной фабрике! Как можно было от такого отказаться? Да уж, хороший вопрос, мрачно подумала Софи, отпирая входную дверь. К тому же, еще и глупый. Потому что она ошиблась. Приняв предложение Теда III, она совершила ошибку века. Я и так уже совершила кучу глупых ошибок, с возрастающим гневом мысленно произнесла она. Перед ее глазами всплыло привлекательное лицо Вито Чиккотелли, и она решительно тряхнула головой. По крайней мере, она могла бы и догадаться, как тот обращается со своими подружками. Лучше узнать это сразу, а не после того, как по глупости окажешься в его постели.
— Есть кто-нибудь? — выкрикнула Софи.
— Я в офисе, — жена Теда Дарья сидела за большим, заваленным бумагами столом, За ухом — остро отточенный карандаш, запутавшийся в седых волосах. Дарья вела бухгалтерию музея, поэтому зарплата Софи находилась в надежных руках. — Как прошли выходные, дорогая?
Софи покачала головой.
— Не надо тебе этого знать.
Дарья бросила на нее слегка обеспокоенный взгляд.
- Что-то с бабушкой?
Дарья по-настоящему хорошая женщина, она умела заботиться о других. Это одна из причин, почему жена шефа так нравилась Софи. В отличие от своего чудаковатого супруга, она производила впечатление нормального человека. За исключением Дарьи, все семейство Теда… просто ненормальное.
Тед имел весьма странные представления о руководстве музеем. Его же сына Тео Софи мысленно окрестила Тедом IV. Всегда угрюмый и замкнутый девятнадцатилетний юноша редко показывался в музее. Обычно его отсутствие не являлось проблемой, если бы ни одно но. Последняя работа Тео заключалась в том, чтобы проводить экскурсии в рыцарских доспехах. Если он не появлялся на работе, то эту почетную обязанность возлагали на Софи, рост которой единственно подходил к данному историческому костюму. Рост же Дарьи не превышал метра шестидесяти, ее дочь Пэтти Энн и того ниже.
Последняя только что появилась из дамского туалета. Ее синий, очень консервативный костюм вызывал у Софи подозрения.
— Привет! Пэтти Энн, ты сегодня великолепно выглядишь. Как дела?
Не поднимая головы, Дарья улыбнулась.
— Я очень рада, что сегодня не среда.
Среда для Пэтти Энн — день готики, когда она наряжалась в костюм груфти (ПРИМ. — представители субкультуры, последователи которой красят волосы в черный цвет, наряжаются в черное, устраивают собрания на кладбище и т. п.). В другие дни никто не знал, в какое время она появится на работе. Пэтти Энн собиралась стать актрисой, но еще не обрела собственной индивидуальности, поэтому и подражала всем, кому не лень. Обычно это было еще то зрелище. В ее обязанности входило сидеть в приемной, и Софи подозревала, что это не слишком правильное решение. Когда посетители видели по средам Пэтти Энн, они тут же разворачивались и уходили в Музей науки института Франклина или какой-нибудь другой. Но Софи держала свое мнение при себе, потому что, как бы она ни ненавидела проводить экскурсии в историческом костюме, радостно приветствовать каждого посетителя, казалось ей большим злом. Я хочу вернуться к своей груде камней. Наконец, Дарья подняла глаза.
— Тео простудился.
Софи закатила глаза.
— А сегодня рыцарская экскурсия. Фантастика, прямо. Черт возьми. Ладно, Дарья… извини. Но сегодня мне хотелось бы заняться настоящей работой.
Дарья огорченно вздохнула.
— Эти экскурсии приносят нам большие деньги, Софи.
— Я знаю.
Иногда Софи казалось, что она за свою зарплату занимается проституцией. Ее приняли в компанию, которая распродавала историю. Но пока жива Анна, ей нужны эти деньги. И оставалось надеяться, что они понадобятся ей еще очень и очень долго.
— Рыцарская экскурсия начинается в половине первого. Викинги в три.
О, радость, о, упоение.
— Предстану в полном облачении.
Понедельник, 15 января, 8 часов 45 минут
— Вам повезло, мальчики, — сообщила Кэтрин, вытаскивая труп рыцаря из холодильника. — У этого парня имеется татуировка. Это позволит нам быстрее идентифицировать тело.
Она сдвинула ткань в сторону и оголила плечо покойного.
— Вы знаете, что это такое?
Вито наклонился и уставился на татуировку.
— Мужчина.
— Но не простой. Если посмотришь на него так же внимательно, как вчера смотрел на Софи, то поймешь.
У Вито вспыхнули щеки. Он же неосознанно таращился на доктора Йоханнсон. Когда он в смущении склонился над трупом, то поймал ехидную ухмылку Ника. Все бы ничего, если бы Софи вчера так безжалостно его не отвергла.
— Желтый мужчина, — робко предположил Вито.
Ник глянул ему через плечо.
— Это Оскар. Премия американской киноакадемии.
Вито прищурился.
— Я с ним не сталкивался, но, возможно, ты прав, — он вновь распрямился. — Может, наш «рыцарь» актер?
Ник пожал плечами.
— С чего-то же надо начинать. Это, по крайней мере, может сузить наши поиски.
Вито вытащил из кармана записную книжку.
— Причина смерти — дыра в животе?
— Скорее всего, да. Вскрытием займусь сегодня. До сего момента я изучала трех вчерашних жертв в основном внешне, — Кэтрин бросила взгляд на труп и вздохнула. — Этот, во всяком случае, испытывал муки.
Ник саркастически заметил:
— Да, когда тебя потрошат, это немного больно.
— Остается лишь надеяться, что он до этого не дожил, но боюсь, это не так. И я почти уверена, что он был еще жив, когда ему выворачивали суставы.