День (СИ)

Этот вопрос давно согласован с «паном Зе», который уже сейчас не более чем не отягощенная ответственностью падшая женщина, готовая отдаться под покровительство многих ее желающих. И фактически находится под контролем Варшавы, хотя порой и взбрыкивает, постоянно требуя повышения оплаты за оказанные услуги.
Одновременно Венгрия возьмет себе Закарпатскую, а Румыния Черновицкую области, и состоится раздел Украины — что тоже неплохой результат при самом худшем для Киева развития событий. При этом решится участь Молдовы — она станет румынской, а вот левобережную территорию Днестра заберут себе русские, как и Буджак, что входит в Одесскую область. Воевать с русскими румыны не рискнут, но в одиночестве, а вот при поддержке всех стран НАТО вполне способны. А выстоят «хохлы», то Польша прирастет большими территориями, и отнюдь не сильно разоренными войной — уния с Киевом станет важной вехой. А вот русским достанутся выжженные земли Донбасса — вот пусть они их и восстанавливают…
Англичанин посмотрел на задумавшегося поляка, и мысленно ухмыльнулся. Те в очередной раз с великой охотой и почти дешево согласились воевать за британские интересы. У них погибли тысячи солдат на Украине, куда многие поехали добровольно (историческая память у панства это все), а должны погибнут десятки тысяч, но лучше сотня. И вот тогда их удастся «привязать» плотнее, и вся северо-восточная Европа, страны ранее входящие в «Варшавский блок» или Советский Союз, а также «новобранцы» НАТО Швеция и Финляндия, окажутся под полным контролем Лондона. А угрозы русских нисколько не пугали — дети известных олигархов и московских сановников проходили обучение в престижных ВУЗах Великобритании, и вполне лояльны короне — из них будут в будущем хорошие «агенты влияния». Сейчас многие из них фактически заложники, которых никогда не выпустят с берегов «туманного Альбиона» — так богатейшие люди России давно уже составили влиятельную «партию мира»…
 Часть третья 
 «БЕЗУМСТВО ВЛАСТИ» Глава 28 
— Представьте, вы будете раз в неделю приходить на кладбище и там убираться пару часов, совершенно бесплатно, тратя свое время и толику денежных средств на инвентарь. А другие будут проходить мимо, и хихикать над вами — ведь в их глазах вы будете придурком. Разве не так?
— Да потому что законченным придурком я и буду, Александр Михайлович, — отозвался единственный в городской больнице мужчина, являвшийся хирургом. Судя по носу, большой любитель выпить, но сейчас совершенно протрезвевший, и прибывавший в состоянии полного потрясения, как и все набившиеся в кабинет женщины — медперсонал больницы. Все собравшиеся пребывали в точно таком же состоянии — полного ах…я, потому что иначе состояние крайнего изумления словами не опишешь.
Врачи ведь циники поголовно по жизни, а иначе смерть пациентов, особенно к которым испытываешь доброжелательность, переносить трудно. Да и в чудеса не верят, если они не из разряда тех, что из анекдота — когда больной, не смотря на все их старания, все же ухитрился выздороветь. А тут им реально показали такое, отчего глаза у всех стали размером с чашки. Вначале первым впал в ступор хирург, когда Александр продемонстрировал ему свою ногу, совершенно здоровую, только снаружи шрамы остались, и то специально сохраненные, хотя «убрать» их, запустив «регенерацию» было просто. Затем в «осадок выпал» кардиолог, у женщины челюсть отвисла, когда увидела полное выздоровление безнадежно больного пациента. А потом и все остальные «присели», собственными глазами наблюдая, как стремительно выздоравливают пациенты, на выздоровление которых никто не надеялся, даже они сами. А когда человек потерял веру в самого себя, «костлявая» за ним в этот момент и приходит, со своей «косой», «жатву» начинает. Так что цинизм медиков вполне понятен, но сейчас его уже не было, в одночасье исчез — ведь они видели как раз то, что проходило по разряду самых настоящих чудес, в которые верят и праведники, и циники. К тому же Алексей немного воздействовал на мозг внушением, уже хорошо чувствуя, что городок находится под полным контролем установленной предтечами за эти дни «сферы». А потому у жителей началось «переформатирование» сознания, вроде того, что позволяет сотворить скрытый двадцать пятый кадр, который не улавливается глазами, но откладывается в подсознание, потому что мозг его обязательно фиксирует. Да и многое другое, что кажется «чудом» на самом деле является производным множества вещей, «форматированием» ситуации, манипуляцией сознанием, ведь тот же «эффект Плацебо» основан на неистовой вере самого больного в исцеление, и самовнушение творит удивительные вещи, которые даже самым дорогим лекарствам не поддаются.
  
Так что его появление в городе началось именно с миссии в больницу — грязное обшарпанное здание, о котором местные власти, насквозь криминальные, просто забыли с начала капиталистических реформ…
— А теперь посмотрим на ту же ситуацию под другим углом — те, кто над вами хихикали, давно под плитами лежат, и уже их дети за ними последовали, и внуки пожилые. А вы продолжаете убираться раз в недельку, здоровые, ничего не болит, и что странно — еще молодые в свои двести пятьдесят лет, полные жизни. Так кто будет придурком в такой ситуации⁈
Вопрос был из разряда «чисто риторических», Алексей видел вытаращенные глаза, вот только сомнений в них не уловил — ему поверили, причем сразу, будто зимой в крещение в прорубь купели ухнули, набравшись решимости. Теперь он мог на этих людей полностью положиться — аура хоть и в «пятнах», но душа у каждого имеется, обычная душа, наполненная достоинствами, отнюдь не пороками. Тут нужно человеку цель в жизни обрести, толкнуть его к созиданию, а не к одному потреблению. От лени к труду, от эгоизма к жертвенности, от житейской жестокости к гуманизму. От зла к добру в конечном итоге. И большинство охотно пойдет по этому пути, ведь людям от природы свойственно надеяться на лучшее, иначе бы не творили и не мечтали, не заводили бы детей — последние ведь плод любви, а отнюдь не похоти и голимого секса. Да и больше хороших людей только потому, что плохим на ком-то нужно паразитировать. Тянуть из них соки, а после умерщвления «донора» торопливо искать следующие жертву. Так себя блохи на собаке ведут, только они маленькие, их может быть много. А в жизни как раз наоборот, на пару страдников один трутень.
Хотя народные поговорки порой удивительно точны — один с сошкой, а семеро с ложкой, ведь речь тут о семье, где полно детей и один работающий мужик. Но сейчас на дворе иные времена, слишком мало детей, и много тех, кто мечтает на чужом горбу в рай въехать…
— Так что начинайте убираться, и не только здесь, а по всему городу, и обретете долголетие и здоровье, это я вам гарантирую. Так что за дело, нечего попусту время терять — послезавтра тут все должно быть убрано, и вами, не кем-то. И больные пусть не стонут, а работают, и будет таким исцеление полное. Так что отсюда начинаем всеобщий городской субботник, вспомним, наконец, лучшее, что было, и забудем про худшее. Всех прохвостов заставим трудиться — лодыри, бездельники и бандиты нам теперь не нужны, без надобности они — пусть дохнут в семьдесят лет. Под плитами всех спрячем, будем мимо ходить и хихикать.
Шутка, пусть циничная, удалась — все ее поддержали улыбками, да и глаза у врачей перестали быть потухшими, огоньками стали загораться. Вера в лучшее свойственна людям, как и надежда…
 Глава 29 
Областным структурам не было никакого дела до затерянных в глубине тайги поселений, к ним даже ветки железной дороги не проложили. Асфальтовые дороги, хотя и «ремонтировали» постоянно, разворовывая выделяемые государством немалые средства, были разбиты в хлам, одни сплошные выбоины. От электрички еще час нужно было добираться до умирающего городка, отчего многие жители, имеющие собственный автомобиль, раз в день «калымили», получая столь важный для семей небольшой приработок. «Кормила» тайга, впроголодь, но жили — заводики ведь разорили с уничтожением планового хозяйства, и «глубинка» неизбежно стала впадать в разруху и в тоскливую беспросветную нищету, в которую население окунулось с головой