Небесная академия. Ученица и наездник

– Наши разведчики на границе заметили подозрительные перемещения анлезийских отрядов. Заливая мед вам в уши, Мерана явно готовится к тому, чтобы ввести в Аэнвин войска своей родины.
– Не зря мне почудился подвох, – пробормотал я. – Нас хотят превратить в анлезийскую провинцию.
– Сначала ослабили страну никчемным правлением вашего младшего брата, а теперь хотят подмять и вас, – согласился капитан. – Также шпионы докладывают, что Мерана одновременно продолжает вести переговоры и с вашим дядей, маркизом Лоранном.
– Не удивлюсь, если ему тоже предложили тело молодой королевы, – хмыкнул я. – Либо он в доле с анлезийцами.
– Если он надеется их обыграть, то зря, – заметил Йорат. – Маркиз – слабый претендент на трон, за ним стоит едва ли не меньше сил, чем за вами.
– Но если они с Мераной объединятся, мне несдобровать, – закончил я за него и устало потер веки. – Садись, Йорат, нужно продумать наши действия.
Пока капитан подтаскивал кресло поближе к столу, я ненадолго откинулся на спинку и уставился в потолок. Мысли нахлынули безрадостные.
Возможно, Эйри была права. Мне вообще не следует к ней соваться. Что я могу дать девушке в обмен на ее любовь? Обещанная защита от археев не будет ничего стоить, когда против меня и дядя-маркиз, и Мерана со всей Анлезией. Как бы не втянуть Эйри в еще большую беду…
  
Глава 33
 
Эйри
 
Я сидела с закрытыми глазами, подогнув под себя ноги, и изучала открывающуюся передо мной золотую сеть. Шел пятый день после пожара. Туманный венец со мной так и не заговорил, но я все равно не теряла времени и тренировалась хотя бы в том, что могла.
Например, теперь я знала, что золотые нити – это ментальная связь между грифонами и их наездниками. А еще – между всеми, кто населяет Облачные вершины. Слабенькие паутинки оплетали даже слуг. Я думала, что самыми яркими будут преподавательские нити, но оказалось, что сильнее всего сияет последний, четвертый курс академии. Все утверждали, что из них получился уже почти готовый отряд в Грифонью стражу.
Сеть простиралась далеко за пределы Облачных вершин, образуя сгустки, мерцание которых из-за огромного расстояния мне едва удавалось разобрать. Наверное, это были Грифонья стража в столице, дежурившие на границе Аэнвина отряды и курьеры на своих грифонах.
До них у меня пока не выходило дотянуться. Я пыталась найти Тарена и его Урагана, но не смогла. Зато коснуться любого грифона и даже человека здесь, на Облачных вершинах, – сколько угодно.
Вчера я нечаянно подслушала, как ректор мысленно сюсюкается со своей грифоницей Зарей. Вот уж в чем никак не заподозришь сурового седого властителя Небесной академии! А какими он ее эпитетами награждал: ты мой пушистик, птенчик мой золотой… Я едва сдержала порыв расхохотаться. Похоже, Заря что-то почувствовала и сразу закрыла их с ректором мысли от меня. Больше я к ним не лезла.
Вообще золотые грифоны, кажется, были чувствительнее обычных сородичей, потому что так же легко я создала связь с матерью Зари – старой грифоницей Княжной. Других золотых грифонов на Облачных вершинах не было – гордая Заря еще не выбрала себе пару среди самцов и не родила потомство, а еще несколько ее одноцветных соплеменников со своими наездниками жили в королевском дворце. Недавно почивший король Серен, как говорили, любил ими похвастаться перед чужеземными делегациями.
Наверное, цвет Зари был как-то связан с золотым цветом ментальной связи. Я могла лишь догадываться – в Библиотечной башне не удалось найти этому никаких подтверждений, хотя мы с библиотекарями перерыли все, даже архив. Да и вообще не встретилось упоминания ни о каких огромных золотых сетях. Как будто бы все те поколения археев, которые служили при академии со времен Ариана Наездника, их не видели.
Хотя, может, и правда не видели. Ведь человеческим магам на нашем континенте только белая магия и доступна – ну, за исключением эн-хеев, а они рождаются даже реже, чем раз в сто лет. Я нарыла кучку книг, где разбирались плетения Туманного венца и рассуждалось о его природе, но все это касалось исключительно белых нитей. Лишь в одном месте, на которое указала пожилая заведующая Библиотечной башней, упоминалось о загадке, над которой археи сломали голову. Если эльфы владели белой магией, Туманный венец тоже был сплетен из белых нитей, то почему ментальная связь с грифонами светилась золотом?
  
Эх, вот бы мне крепкую связь с золотым грифоном. Я бы…
Мощный толчок в плечо опрокинул меня на холодную землю. Охнув, я раскрыла веки.
Надо мной навис Закат. Крылья были угрожающе распахнуты, желтые глаза смотрели на меня с осуждением.
– Кр-р-ра, – сказал он.
Это значило, что грифоненок обиделся.
Проклятье. Закат, конечно же, уловил мои мысли и взревновал. Я уже пыталась установить с ним ментальное общение, но потерпела крах. Грифоненок действительно был слишком мал. Он охотно заваливал меня мыслеобразами – воображаемыми картинками с красными яблоками, зелеными лужайками, ванной, где можно потрепыхаться в теплой воде, и прочими радостями малыша. Однако обращаться со словами, как это делали Гордец, Кусачка и другие взрослые сородичи, он пока умел плохо и понимал только простейшие: нельзя, еда, дай…
Ах да, еще он отлично знал фразу «Закатик, смотри, я тебе вкусняшку принесла».
– Малявочка моя, – с нежностью произнесла я, поглаживая мордочку с сердито взъерошенными перьями. – Да я тебя ни на кого в жизни не променяю. Ты у меня самый лучший и единственный. Яблоко хочешь?
Выражение в глазах грифоненка сразу поменялось. Он аккуратно взял наливное яблочко из моих пальцев и убежал хрустеть им на валун, с которого открывался хороший вид на тренировочную площадку.
Да, ректор позволил мне забирать Заката из авиария и выгуливать, чтобы грифоненок привыкал к небесным просторам. В последние дни малыш составлял мне компанию, когда я поднималась на Орлиную Голову. Но приближаться с ним к гнездам я опасалась – мало ли как его воспримут остальные грифоны. Он же для них чужак. Так что мы с ним доходили только до тренировочной площадки, где появлялись дрессированные грифоны, которые не стали бы вредить малышу. А если бы и захотели, то их бы остановили наездники.
«Я тоже хочу яблок, – сразу влез в голову Кусачка. – Красных, сладких».
Я поморщилась. Он сидел в авиарии, но расстояние нисколько не мешало ему подслушивать. Между нами четырьмя вообще образовалась какая-то странная связь – один человек, даже летать-то не умеющий, и три грифона, два из которых отвержены другими наездниками, а третий чересчур мал, чтобы что-то понимать.
«Кусачка, ты скоро таким толстым станешь, что уже и в два загона не влезешь».
«Это потому что меня попрыгать не выпускают», – ревниво объявил он.
«А мне яблок?» – вдруг встрял Гордец.
Я застонала.
«Ладно, ладно, схожу к повару еще раз, но он может и отказать. Ни один грифон на Облачных вершинах не трескает столько лакомств, сколько вы трое…»
Бульканье, которое после этого послышалось от двух наглецов, сначала меня озадачило, а потом я поняла, что это птичье хихиканье. Нахалы, вот точно нахалы…
Они знали, что на самом деле нравятся Мабону. Тот ворчал, когда я приходила за очередной порцией вкусняшек для грифонов, но всегда давал столько, сколько они просили. Я же теперь не служанка, ворующая с преподавательского стола, а наездница! Все официально! Если чего-то не было (те же яблоки стремительно заканчивались), он предлагал какую-нибудь не менее аппетитную замену. И даже сопроводил меня как-то к авиарию, чтобы поближе посмотреть на тех, кого подкармливает.
Кусачка устроил для него целое представление с танцами и довольно-таки неуклюжим полетом под крышу. Только Мабон не поверил, что его встречают с восторгом, испугался и поспешил вернуться на кухню. Кусачка оскорбился – он был уверен, что приветствовал повара лучшим образом. Гордец тогда издавал точно такие же булькающие звуки, как и сейчас, но в тот раз я не сообразила, что он хихикает над незадачливым товарищем.