Бабочка

Он посмотрел на нее задумчивым взглядом. Рон Хатчинсон первый раз участвовал в тяжбе с Джессикой Фрэнклин. Ему не очень нравилась складывающаяся ситуация, но он не мог не восхищаться упорством адвоката. Не было никаких гарантий, что она выиграет процесс, он делал ей щедрое предложение: чек на триста тысяч долларов в конверте сегодня у нее на письменном столе. Тем не менее она упорно добивалась большего. Интересно, как далеко она может зайти?
— Мы договорились о сумме в триста тысяч, — сказал он и пальцем пододвинул чек в ее сторону. — Берите сейчас, иначе мы встретимся в суде, и вы не получите ни цента.
— Сейчас мы требуем миллион, мистер Хатчинсон. Завтра последний срок.
По ее лицу было видно, что она не уступит. Поэтому он забрал чек, встал, быстро кивнул и вышел.
Труди ждала в приемной, чтобы отвезти Джессику в «Бабочку». Прежде чем выйти к ней, Джессика зашла к своему партнеру Фреду Мортону, чтобы рассказать о встрече с Хатчинсоном. Выслушав ее, Фред погладил свою лишенную растительности голову и сказал:
— Не знаю, Джесс. Ты уверена, что мы должны быть столь неприступны? В конце концов, мы не можем быть абсолютно уверены, что выиграем дело в суде. Существует большая вероятность того, что так и будет, но все равно — это риск.
Джессика улыбнулась.
— Так я и хочу рискнуть. А ты нет?
Труди ловко вела свой корвет в потоке машин. Она мельком взглянула на подругу и спросила:
— Нервничаешь?
Джессика рассмеялась.
— Заинтригована!
— Я рада, что ты решила вступить в клуб.
— Ну, я еще не уверена на сто процентов, что мне нужно посещать такие места, как «Бабочка», но ты пробудила мое любопытство. Я хочу попасть туда и посмотреть, как все работает.
— Поверь мне, все великолепно отлажено! Я снова там была в прошлую субботу.
Джессика посмотрела на Труди.
— Чем ты занималась на сей раз?
— Я выбрала того же партнера — моего интеллектуального любовника. Он был так хорош в первый раз, что нет никакой причины менять его. Видимо, многие члены клуба заказывают одного и того же партнера по нескольку раз. Возникают какие-то отношения, как бывает с врачом.
— Врачом! Прямо секс-клиника какая-то.
— В определенном смысле так оно и есть, не правда ли?
Джессика вновь внимательно посмотрела на Труди. Копна золотистых волос, длинные серебряные серьги, сине-зеленые глаза. Джессика всегда завидовала ее красоте.
— Как все это происходит у тебя и твоего интеллектуального партнера?
— Мы спорим о чем-нибудь, а потом занимаемся любовью.
— И тебя это удовлетворяет?
Труди сменила полосу и помчалась по Беверли Кэньон Драйв.
— Я считаю, что меня это полностью удовлетворяет. Причем я не могу объяснить, почему. Знаю только, что ни один мужчина до сих пор не оправдывал моих ожиданий. После каждого свидания я чувствовала пустоту. Даже если я занималась с кем-нибудь любовью и мне это нравилось, потом все равно возникало ощущение незавершенности. А с Томасом оба раза были сказочны. Может быть, эта анонимность ситуации — он не знает, кто я, не знает даже моего имени, может быть, потому, что все происходит моему сценарию. Не знаю. Я старалась найти ответ, но ускользает от меня.
Джессика отрешенно смотрела в окно. Они повернули на Родео Драйв. А что, собственно, она сама рассчитывает найти в потайных комнатах «Бабочки»? Почему она решила вступить в клуб? Во многом из-за элемента риска, который присутствовал в этом предприятии. Ведь и судебные разбирательства Джессика тоже любила за риск: ничего нельзя предугадать, победа или поражение были непредсказуемы; каждый день, с каждым новым делом она преодолевала новые трудности. Джессика чувствовала, что нечто похожее есть и в «Бабочке». Более того, с тех пор как Труди в первый раз рассказала ей о клубе, она испытывала непреодолимое желание стать причастной к этому предприятию. Может быть, потому, что, несмотря на уверения Труди, все-таки существовала некая опасность?
— Каковы гарантии того, что меня не будут шантажировать? — спросила она, когда они парковались перед магазином Фанелли. — Я должна думать о своей карьере, партнере по фирме.
 
— По словам моей кузины Алексис, которой сказала это ее подруга Линда Маркус, а та, в свою очередь, услышала это от женщины, которая рекомендовала ее в «Бабочку», это заведение функционирует несколько лет, и за все это время не было ни одного случая шантажа или чего-либо подобного. Подумай сама, как это может случиться? Наши партнеры понятия не имеют, кто мы такие. Тайна нашей личности хорошо охраняется. Только директор имеет доступ к нашим досье, а уж она-то точно не будет болтать.
— Все равно рано или поздно тайна этого заведения непременно обнаружится. Стоит только намекнуть газетчикам, и у всех нас будут крупные неприятности.
Труди улыбнулась и спросила:
— Когда это нас с тобой останавливало? — В тот момент служащий на парковке открыл дверь, и она отдала ему ключи от машины.
План был таков: Труди сделает кое-какие покупки у Фанелли, а Джессика в сопровождении администратора поднимется на лифте наверх. В ожидании администратора Джессика и Труди рассматривали дорогие пальто. Понизив голос так, чтобы никто не услышал, Джессика спросила:
— А чем занимается Алексис, когда приходит в клуб?
— Моя кузина — врач, но на самом деле она несостоявшийся художник. Ей нравятся экзотические, непривычные сюжеты. Порой все продумано до мелочей — костюмы, декорации и так далее. Очень любит выдумку.
— Она тоже заказывает одного и того же партнера?
Труди отрицательно покачала головой.
— Алексис нравится разнообразие. Каждый раз другой мужчина и другие декорации.
Джессика не отрицала, что перспектива секса с другим мужчиной, к тому же профессионалом в этих делах, приятно возбуждала ее. Джон был первым и единственным мужчиной в ее жизни. Она всегда полагала, что ее муж хорош в постели, даже порой испытывала с ним удовлетворение, но, собственно, ей и сравнивать было не с кем. Также она не могла определить, устраивал ее такой секс или нет. Ей нравилось, когда они с Джоном занимались любовью, но иногда она предпочитала побыть наедине со своими фантазиями о ковбое в баре.
Джессику интересовало, была ли права Труди, когда говорила, что «Бабочка» больше, чем просто место, где занимаются сексом. Может ли женщина найти самовыражение и удовлетворение, воплотив свои фантазии? Верный ли это путь, чтобы получить ответы на вопросы, катарсис, очищающий от прежних страхов, подавляемых чувств и табу?
Зачем я здесь? — вновь задала себе вопрос Джессика, но тут пришла администратор и пригласила ее на собеседование с директором.
Вдруг, к своему удивлению, она подумала о Джоне.
Наверху Джессику провели в комнату в блеклых желто-коричневых тонах. Индейский ковер на полу, высохшие растения в глиняном горшке, репродукция на стене. На кофейном столике стояли хрустальный бокал с белым вином, два бокала на длинной ножке и блюдо с маленькими бутербродами. Джессика села и вдруг почувствовала, что нервничает.
Мысль о Джоне неотвязно преследовала ее.
Если бы он узнал, что она постоянно думает о нем, это бы ему понравилось. Он любил представлять себя ее опекуном, ее совестью. Что ж, в определенном смысле так оно и было. Она сама позволила ему занять это место, ей некого было винить, кроме себя самой. Джон вошел в жизнь Джессики, когда у нее был сложный период — она переходила из колледжа в юридический институт. В детстве и юности отец, а потом церковь были ее проводником и совестью. Потом она поступила в колледж, оказалась вдали от отца и его авторитета. Церковь также потеряла для нее свое значение. Когда она встретила Джона, он немедленно заполнил пустоту в ее жизни. Даже когда они только начали встречаться, Джон говорил ей, что носить, с кем дружить, заказывал для нее в ресторане, решал, какие фильмы им смотреть. И Джессика позволяла ему быть главным во всем. Она была влюблена, и ей очень хотелось сделать ему приятное.