Г.Р.О.М. 2 (СИ)

— Короче, я с пацанами побазарил, — говорил Гоша, прихлёбывая из кружки. После каждой фразы он делал паузу, чтобы сделать ещё глоток. — Они согласились, что предъява не по делу, Наума менты грохнули. Но то, что ты сидишь здесь, Коршун, пацаны тоже не понимают, пояснить им надо.
— А если Поджига подставить хочет? — спросил я. — Поедет Ярослав, и его где-то по дороге хлопнут?
  
— Я-то понимаю, что может, — Гоша поставил кружку на стол. — И вообще, он на свою сторону Гарика переманил, тот за него вписывается теперь повсюду, на тебя, Коршун, вякает, как шакалёныш. Так что подначивает всех против тебя. А я вот думаю…
— А помнишь Валька? — спросил Ярик.
— Его же грохнули, — Гоша нахмурился. — Порешали потом зверей. А чё?
Эту историю рассказал Глеб, он сам её только недавно выяснил. Это хотели использовать против нового бригадира, но пока РУБОП почешется, мы используем её сами.
— Так, чё, помнишь, у Валька брат был?
— Ну-у, — протянул Гоша. — Он сидит щас, в опущенных ходит.
— Так чё, попал этот пацан в СИЗО, Валёк тогда к Поджиге подошёл, мол, ты же там всех знаешь, зашли весточку, пусть присмотрят за пацаном. Пацан-то вообще был не при делах, в шарашке какой-то учился, и случайно в СИЗО оказался, спутали его с другим.
— Ну-у, — Гоша отхлебнул чай.
— Так чё, послал Поджига весточку. Пацан в итоге петухом стал из-за какой-то мелочи, а когда Валёк поехал разбираться с Поджигой из-за этого, его кто-то из дробовика мочканул по дороге. Спихнули вообще на каких-то левых.
— Погоди, Коршун. Это серьёзная предъява.
— А я порожняк и не гоню, Гоша. Поджига вообще косяки порет. Девку тогда в хате у себя держал прикованной неделю, насильничал, потом запугал, чтобы молчала, и с рук сошло. Хотя казалось бы, у блатных понятия такое не одобряют, — Ярик усмехнулся. — Но кого-то за такое опускают, а кого-то в бугры ставят. А вообще, слыхал, он крышует п***са, который порнуху снимает. И не западло ему?
— Ты не мне это говори, — Гоша аж вспылил, — а пацанам! И вообще, если такое не обоснуешь, сам знаешь…
— Я-то это кому угодно обосную, и Атаману даже. Дожить, главное. А то чую, пасёт Поджига меня.
Ярик покачал головой и глянул в окно.
— Короче, — сказал он, — погнал я, на одной точке сидеть не могу. А пацанам передай, что Коршун вернётся и гандона этого закопает. Так и передай.
Гоша поехал, мы стояли, смотрели, как его «Ниссан» уезжает по просёлочной дороге. Теперь — сложная часть плана.
— А стрелять обязательно? — вполголоса спросил Ярик.
— Я вообще мог тебе об этом не говорить и сам сделать, — сказал я. — Но в курс поставил, потому что доверяю, и о таком должны все знать.
Где-то вдали послышалась пара очередей.
— Короче, — продолжал я, — Гоша решит, что это Поджига его заказал, мол, ты с ним возвращаешься, и обстреляли тачку его. Вот Гоша это сразу всем и донесёт, планы Поджиги нарушит, и ему никто верить не будет ближайшие пару дней.
— А не заденет его? — забеспокоился брат.
— А ты разве не видел, как Костя стреляет? Он даже с закрытыми глазами попадёт куда надо.
— Ну Левитан да, не мажет никогда.
Обстреляли машину Гоши, чтобы он быстрее рвал в город, думая, что его хотят грохнуть. Из-за такого кипежа Поджиге на время станет не до преследования Ярика. А то я допускал, что он готовит против него что-то, чтобы можно было обвинить в налёте на поезд, и это не только голословные обвинения. Он же хитрый, интриган, опасный. Как чуял, что нельзя его оставлять на потом.
Раз Поджига пришёл к Митяю, значит, дата прибытия курьера не перенеслась, вот мы и готовимся. Да и когда бы они успели перенести? Путь долгий, выехал курьер давно, назад дороги нет.
После этого мы нагрянули в качалку в подвале, где заседал Митяй. Нагрянули в масках и с пушками, как братва, и Ярика взяли, всё равно все в масках.
Кому-то зарвавшемуся пришлось разбить нос, кому-то выдать подзатыльник, кому-то показать ствол, но собрали всю потерявшую гонор группировку в одном месте. Но здесь только соплежуи, малолетки, с них ловить нечего. Самого Митяя среди них нет, как и парочки его ближайших соратников, и никто не знал, где они. Он своими планами с мелочью не делился.
Уже пошёл на дело, заранее.
Прогнали шпану пинками, осмотрели подвал. Накидали окурки Поджиги по разным местам, а в шкаф, в который, по словам пацанов, мог заглядывать только Митяй, тайком закинули папку со снимками. Там же лежал кастет и самодельные нунчаки, но это пусть менты с этим разбираются, тем более, они скоро нагрянут. А вот ствола и обреза нет, хотя малолетки говорили, что это оружие было.
А Митяй пошёл на дело небольшой группой? Но почему бы и нет? Ведь, по словам Ярика, курьер ехал один, чтобы не привлекать внимания, а охранники сидели в другом вагоне с чемоданом-наживкой на случай нападения. Груз-то крупный.
Забрать чемодан у одного человека на первый взгляд несложно. И Митяй вполне мог не доверять всей банде, тем более посвящать их в такое важное дело. Ведь думает, что всё просто. Да и толпа малолеток — больше помешает, чем поможет.
Но вообще, не зря мы учитывали, что Митяй может сорваться со своей точки раньше времени. Он будто чует, что за ним идут. Долго у него чуйка работала… пока не грохнули. Но надо раньше, пока он не натворит много дел.
Значит, работаем дальше, как спланировали. Рискованно, но риск того стоит.
* * *
Ехать пришлось несколько часов, чтобы сесть не на станции Комаровка, а на другой, более безлюдной, чтобы взойти на поезд раньше. Учитывая, что в первую мою жизнь налёт был на Комаровке, мы можем успеть встретить врага лицом к лицу, и свалить.
Вообще, на станции «Белая» курьера точно должен встретить человека Атамана, ведь для этого перевозка и затевалась. К тому времени мы уже должны вмешаться, чтобы перехватить курьера.
У меня — «Вальтер» Наума с самодельным глушителем, у Валеры — ТТ и нож Режиссёра. Ещё при нас комплект вагонных ключей, чтобы в нужный момент свинтить без вопросов, не дожидаясь проводницы.
За рулём «Нивы» Костя. Он был доволен удачной стрельбой. Получилось неплохо, Гоша Чёрный аж в панике сорвался в город. Точно прибежит к Атаману, и придётся алкашу разбираться.
— Солнце моё, взгляни на меня, — спокойно напевал Левитан Цоя вообще без заиканий, достаточно мелодичным голосом. — Моя ладонь превратилась в кулак. И если есть порох, дай огня…
Темно, на станции не горел свет, но в окнах вагонов видны тусклые лампы. Ночь, все спят. Локомотив шумел, проверяя тормоза, проводницы даже не выходили, просто открыли двери. Остановка короткая, на ней обычно никто не входит и не выходит. Даже не в каждом вагоне открыли.
Вошли мы с Валерой, но не в нужный вагон, а в соседний, чтобы курьер не побежал за охраной, заподозрив неладное.
— Красавица, — я сразу подошёл к купе проводницы, пока она не начала возмущаться. — Нам только для Бекетовска. Пусти погреться, мы никому не скажем, что отсюда зашли.
— Мест нет, — молодая женщина в форме проводницы зевнула и потёрла лицо.
— Да мы в тамбуре постоим-покурим, мешать не будем.
На мне очки, Валера напялил бандану. Маскировка так себе, но лучше, чем без неё, ведь обычно человек запоминает какие-то яркие детали внешности. Всё это время я держался так, чтобы моё лицо оставалось в тени. А чтобы проводница не спорила, я протянул ей денежку, две купюры, по пятьдесят и по десять рублей.
Достаточно, чтобы не ругалась, но не так много, чтобы привлечь лишнее внимание. Они не местные, нас знать не могут, нечего отсвечивать дольше необходимого. А то срисуют.
  
Если бы мы знали точку, где именно Митяй со своими провожатыми нападёт, встретили бы там.
Но и был другой вариант, который мы учитывали — что Митяй со своими тоже может сесть заранее, подготовиться и быстро ударить, чтобы потом оперативно сбежать. Поэтому мы и не стали ждать на станции, где стрельба была в первую мою жизнь.