Тайный ребенок для безжалостного дона (ЛП)

— Ты мог сделать что угодно! Что угодно, только не уйти. Это именно то, чего она боялась, что ты сделаешь. Не знаю, что сейчас у тебя в голове, Роман, но у тебя есть ребенок. Маленькая девочка. И она самое красивое существо на свете.
Моё сердцебиение учащается, а кулаки сжимаются.
— Прекрати говорить это.
Киара пристально смотрит на меня. — Это правда. Мне очень жаль, Роман, но мы не можем себе позволить, чтобы ты отрицал это. Проснись. Это происходит. И мне чертовски жаль, что мы скрыли от тебя правду. У тебя есть полное право реагировать так, как ты хочешь, но прямо сейчас ты ей нужен.
На последнем слове ее голос дрожит. Я ничего не говорю несколько секунд. Когда я говорю, мой голос низкий и грубый.
— Спасибо, что поговорила со мной об этом, — говорю я Киаре, вставая на ноги.
Ее глаза расширяются.
— Чего ожидать? Вот и все?
— Чего ты хочешь от меня? — спрашиваю я раздраженно.
— Я хочу, чтобы ты попросил меня отвезти тебя к твоему ребенку. Я хочу, чтобы ты поговорил с Еленой, чтобы она все объяснила.
— Как ты сказала, я имею полное право реагировать так, как хочу. Если то, что ты говоришь, правда, то Елена прекрасно заботилась о себе весь последний год. Я ей ни на хер не нужен, и я не увижу ее, пока не буду готов.
Выражение лица Киары сужено. — Чему ты не веришь? Что она была беременна? Что у тебя есть ребенок?
— Я не знаю, чему верить, — говорю я. — Сейчас я устал и хочу отправиться домой. Может быть, я проснусь завтра и захочу разобраться в этой дурацкой ситуации.
— Хорошо, — говорит Киара через несколько секунд.
— Хорошо, что? — спрашиваю я устало.
— Ты сказал, что будешь готов к завтрашнему дню.
Теперь я встревожен.
— Я этого не говорил.
— Я поговорю с Еленой. Я ей скажу, что ты обещал прийти завтра. И я не слышу никаких аргументов, — говорит она, ее тон не оставляет места для споров.
— Киара, — пытаюсь я.
Она поднимается на ноги, хватая сумочку.
— Я знаю, что это тяжело, но ты нам нужен. Ты ей нужен.
И с этими словами она выходит из кафе. Я снова сажусь, глядя в окно кафе и позволяя себе обдумать такую возможность. Это все еще безумие, но это Елена Леган — с ней все возможно. Женщина не делает дел наполовину и уж точно не смотрит на ситуации как нормальный человек.
Дорога домой проходит в тишине, а остаток ночи и подавно. Впервые с тех пор, как я разговаривал с Еленой, я позволяю себе задуматься над ее словами. Чтобы серьезно над ними задуматься. Добавьте это к речи Киары, и я буду вынужден признать тот факт, что они, возможно, говорят правду.
На следующее утро, когда я просыпаюсь, в моей голове звучит только одна мысль.
Блядь. У меня может быть ребенок.
Именно это побуждает меня позвонить Елене. Она берет трубку на втором гудке.
— Нам нужно поговорить, — говорю я.
Клянусь, если мне придется услышать или произнести эти четыре слова еще раз. За последние семьдесят два часа им пользовались больше, чем мне хотелось бы.
— Где?
— Я не приду в квартиру. Встретимся в баре, куда твой брат привел тебя несколько лет назад.
Я уверен, что она помнит место, о котором я говорю. Однако она не сразу отвечает.
— Хорошо. Судя по месту, которое ты выбрал, я предполагаю, что ты все еще не готов к встрече с ней.
Не нужно спрашивать, о какой «ней» она говорит.
— Нет. Только ты.
— Хорошо. Увидимся в семь.
Она кладет трубку, и я продолжаю свой день, опасаясь нашей встречи. Я без проблем участвовал в перестрелках и поножовщине, но разговор с женщиной о ребенке — единственное, что меня действительно пугает. Я прихожу в бар на десять минут раньше и сажусь ждать ее. К счастью, Елена приезжает вовремя.
Дверь бара открывается, и входит она в темных джинсах, ботильонах и кремовой рубашке. Ее волосы собраны в хвост. Когда она идет ко мне, мне хочется ударить себя. Потому что будь я проклят, если она до сих пор не самая великолепная женщина, которую я когда-либо видел. Я стискиваю зубы, достаю стакан и выпиваю рюмку виски. Елена, стоящая перед столом, устало смотрит на него.
 
— Ты уверен, что тебе стоит выпить сегодня вечером?
— Присаживайся, — я жестикулирую, игнорируя ее слова.
Она делает это, на ее лице ясно видно нервозность.
— Вчера со мной разговаривала твоя подруга. Она умоляла меня выслушать тебя.
Раздражение пробегает по ее чертам, но она быстро сглаживает его.
— Да, я говорила с Киарой о вмешательстве. Ей не следовало этого делать, — бормочет Елена.
— Хм. Хочешь чего-нибудь выпить?
Она покачала головой.
— Просто вода.
— Действительно?
Ее взгляд сужается. — Роман, у меня ребенок.
— Так ты продолжаешь говорить, — тяну я. — Хорошо, продолжай. Расскажи мне все об этом ребенке. Что случилось? Я послушаю.
Какое-то время она настороженно смотрит на меня, прежде чем начать рассказ о том, как ее жизнь стала такой, какая она есть сейчас. По ее словам, она узнала о своей беременности через месяц после того, как у нас был секс. Но из-за состояния моей семьи и того факта, что мы были в центре войны между бандами, она не сочла хорошей идеей рассказывать мне о внебрачном ребенке, которого она вынашивала. Она уехала в Лондон, чтобы рожать вдали от дома и посторонних глаз.
К тому времени, как она закончила, я выпил еще четыре рюмки виски и одну рюмку водки. Челюсть Елены стиснута.
— Так ты хочешь сказать, что сделала все это для меня? Ты целый год держала вдали от меня ребенка, который предположительно был моим, потому что считала, что поступаешь правильно?
— Да, — спокойно отвечает она.
— Как ты можешь быть уверена, что ребенок мой?
Она явно раздражена этим вопросом.
— Поверь мне, Роман. Она твоя. Это довольно очевидно. Ты увидишь, когда встретишь ее.
Я откидываюсь назад, скрещиваю руки и смотрю на нее. Никто из нас не говорит ни минуты, ни двух. В баре в основном тихо, посетителей в среду вечером немного. Елена терпеливо ждет, пока я что-нибудь скажу. Когда я наконец это делаю, мой голос холоден и лишен эмоций. Как всегда, всякий раз, когда я оказываюсь в нестабильном эмоциональном состоянии, я отключаюсь.
— Беру свои слова обратно, — говорю я наконец.
Она отступает назад, выражение ее лица нерешительное.
— Что?
— Когда я сказал тебе, что не ненавижу тебя. Я врал.
Она резко вздыхает, ее лицо бледнеет.
— Роман…
— Нет, я тебя послушал, теперь твоя очередь. Ты и твоя лучшая подруга, похоже, не осознаете всей серьезности этой ситуации, поэтому я тебе ее изложу. Ты забеременела и вместо того, чтобы прийти ко мне, как нормальная женщина, решила взять дело в свои руки. Ты уехала из страны, скрывалась целый год, родила ребенка, а теперь рассчитываешь пробраться обратно в мою жизнь и разрушить ее.
Она вздрагивает, и я заставляю себя сделать успокаивающий вдох. Проведя рукой по волосам, я пристально смотрю на нее.
— Независимо от причин, по которым ты это сделала, я имею полное право злиться. Речь идет о ребенке. Живой, дышащий ребенок, частью жизни которого я до сих пор не был. О существовании которого я понятия не имел. Ты не имела права, Елена. Я пропустил всю беременность. Я пропустил ее рождение. Я пропустил первые три месяца ее жизни! Что, черт возьми, ты ожидаешь от меня прямо сейчас? Как мне с этим справиться?
Ее лицо вытягивается, когда она понимает, что я действительно хочу ответа.
— Я не знаю, — грустно говорит она. — Как ты справишься с этим, зависит от тебя.
Я встаю на ноги, чувствуя, как гнев начинает гореть под моей кожей.
— Ты держала ее подальше от меня, не сообщив мне правду. А теперь тебе придется иметь дело с последствиями, — плюю я, и мне даже плевать, насколько резко я это говорю.
Бросив на стол несколько купюр, чтобы покрыть напитки, я выхожу из бара. Елена следует за мной в ночь. Я слышу ее шаги позади себя. Прежде чем я поворачиваюсь к ней лицом, у меня вырывается раздраженный смешок.