Дорогое удовольствие (СИ)

Наконец я вскидываю глаза, и встречаюсь с проницательным взором черных глаз. Антон глядит на меня. Пристально, напряженно, не моргая. Кажется, он не меньше моего осознает судьбоносную силу текущего момента.
– Я всегда честно отвечал на твои вопросы, Камила, – наконец выдает он. – Если они были четко сформулированы и не нарушали границ наших с тобой договоренностей. Сейчас я тоже готов говорить правду, но только в том случае, если ты действительно хочешь ее слышать. Подумай еще раз, прежде чем спросить. Дороги назад не будет.
На несколько секунд я зависаю в нерешительности. Антон прав: время вспять не повернешь. Если его ответы подтвердят мои опасения, то я больше не смогу притворяться, что меня все устраивает.
Неведение хорошо тем, что в нем живет пускай крошечный, но все же вполне реальный шанс на благоприятный исход. А возможная правда сведет его к нулю, уничтожит всякую вероятность его существования. И с этим уже ничего нельзя будет поделать.
Но я слишком долго жила в иллюзиях. Пора уже наконец очнуться.
– Между тобой и, – спотыкаюсь на неприятном имени, – Сашей Астаховой что-нибудь есть?
Слегка приподнимаю голову, и опять проваливаюсь в обволакивающая мглу любимых глаз. Взгляд Пеплова такой острый, что у меня невольно начинает жечь роговицу, будто я на солнце без очков смотрю.
Только бы у них с Астаховой ничего не было… Только бы ничего не было… Господи, пожалуйста!
– «Что-нибудь» – это не совсем конкретная категория, – голос Антона звучит странно. Вроде по обыкновению сухо, но в то же время я не могу не улавливать нотки напряжения, звенящие в нем. – Полагаю, тебя интересует, сплю ли я с ней?
Коротко киваю в знак согласия. Да, именно это меня интересует. На слова уже банально нет сил. Чувствую, что мои перетянутые нервы вот-вот порвутся, а выдержка, которую я всеми силами не отпускаю, того и гляди осыпется в крошево.
– Да, сплю, – следует по обыкновению лаконичный ответ.
Всего лишь два слова.
Такие простые и вместе с тем такие сложные. А еще беспощадные и жесткие. Попадающие прямо в сердце. Разящие почти насмерть.
Хотя уж лучше бы без «почти». Уж лучше бы навсегда и бесповоротно. Потому что, честно говоря, я не знаю, как мне с этими словами дальше жить.
Понимаю, что после такого мне следует встать и уйти, громко хлопнув дверью. Проявить наконец характер, которого в общении с Антоном мне так не достает.
Но я не могу.
Просто физически не могу пошевелиться.
– Почему?  – мой вопрос жалким всхлипом прорезает болезненную тишину. – Почему, Антон?
Глаза затягиваются плотной пеленой слез, а голос срывается на рыдания. Я знаю, что выгляжу жалко. Знаю, что недостойна уважения, но по-другому просто не могу. Чувства, которые я так долго держала в себе, прорывной волной изливаются наружу. Я больше не в силах притворяться, не в силах молчать… Да и какой теперь в этом смысл? Все равно непоправимое уже произошло.
– Камила, прошу, давай без истерик, – предостерегает Антон, но я впервые в жизни не реагирую на его слова.
Пускай думает обо мне все, что хочет. Вряд ли мое поведение может что-то усугубить.
– Почему ты меня не подпускаешь?! Почему всегда держишь эту отвратительную дистанцию между нами?! – я поднимаю на него заплаканные глаза. – Ведь тебе тоже было хорошо со мной! Не лги! Не лги, что не было!
– Я не собираюсь этого отрицать, но…
– Антон, пожалуйста! У меня тоже есть душа! За что ты так со мной? – не даю ему договорить. – Ведь я люблю тебя! Очень люблю…
– Потому что я купил твою любовь, Камила! – он взрывается. Скидывает вечную маску безразличия и наконец обнажает свои истинные эмоции. – За деньги, блядь, понимаешь? За шмотки, за цацки, за сраную шелуху, которая на деле ни хуя не стоит! Вот, что тебе во мне нравится! Вот, что ты любишь на самом деле!
Я пораженно замираю не в силах поверить в услышанное.
Нет. Этого не может быть. Просто не может быть, чтоб Антон всерьез думал, что я с ним только из соображений меркантильности. Это же абсурд! Чистой воды безумие!
 
– Неправда! – в сердцах восклицаю я. – Возможно, я хотела этого вначале, но теперь-то все изменилось! Я готова отказаться от всех твоих подарков, от всех денег, которые ты мне даешь, чтобы доказать, как сильно ты заблуждаешься! Мне нужен только ты! Неважно какой – бедный или богатый… Я люблю тебя, и единственное, что мне действительно нужно, – это немного теплоты взамен!
Когда я это говорю, до мня вдруг доходит, какой глупой и ограниченной я все это время была. Если хотела серьезного к себе отношения, то давно нужно было отказаться от содержания Пеплова! Надо было съехать обратно в общагу и жить на заработные за секретарский труд деньги. Пускай это совсем немного, но на питание с проездом мне бы вполне хватило.
А так получается, что я вела себя как содержанка, но при этом ждала от Антона искренних и чистых чувств. Я могу сколько угодно оправдывать такой расклад своей наивностью и непониманием мужской психологии, но факт остается фактом: в глазах Пеплова я лишь симпатичная девушка, жадная до его денег и готовая ради них на все.
Какой ужас! Боже, какой же это ужас!
  
Глава 41
 
– Хватит, Камила! – Антон резко обрывает поток моих пылких речей. – Мне не нужна эта драма. Стресса и на работе хватает. Если ты готова продолжить наши отношения на тех же условиях, между нами все будет по-прежнему. Если для тебя это чересчур, я пойму и отпущу. Хоть мне совсем этого не хочется.
– На тех же условиях – это, когда ты держишь меня на расстоянии вытянутой руки и трахаешься с другими? – во мне пробуждается странная глухая злость.
– Это, когда я даю тебе то, чего хочешь ты, и взамен забираю то, чего хочу я, – гневно цедит Пеплов.
Венка на его лбу угрожающе пульсирует, а ладони сжаты в кулаки. Он зол, в этом можно не сомневаться. Вот я и добилась своего, вытащила его из скорлупы непроницаемости. Только почему-то мне от этого ничуть не легче.
– То есть мое тело? – подавляя очередной всхлип, уточняю я. – Тебя ведь во мне больше ничего не интересует?
– У нас. С тобой. Был. Договор, – с пузами чеканит Антон. Видно, что ему стоит больших усилий держать себя в руках. – В самом начале нашего знакомства ты сказала, что мужчины платят деньгами, а женщины красотой. Ты очень красивая, Камила. А я никогда не был с тобой жадным. Об эксклюзивности речи не было.
Сказать, что я обалдеваю, ничего не сказать. Неужели Пеплов это помнит? И не просто помнит, а почти что дословно цитирует мои слова, бездумно брошенные в день нашей первой встречи. Тогда я просто повторяла глупость, сказанную Оксанкой, и уж точно не отдавала себе отчета в том, как эта идиотская фраза повлияет на мою будущую жизнь.
– Нет-нет, все не так! – я заикаюсь от волнения и судорожно заламываю пальцы. – Ты неправильно все понял, Антон…
– Нет, Камила, я понял все правильно, – отрезает он. – Но я знал, что рано или поздно настанет тот момент, когда тебе надоест быть просто красивым телом и ты захочешь стать личностью. У тебя слишком большой потенциал, чтобы довольствоваться малым.
Он говорит так, будто прощается. Будто понял, что мосты за нашими спинами сожжены дотла и былого уже не вернуть.
Но я не хочу этого. Не хочу прощаться. Не хочу оставаться одной.
Ведь тогда мне неминуемо придется задать себе вопрос: кто я без него? И я очень боюсь услышать ответ.
– Я… Я не могу… – грудь вздымается от нарастающих рыданий, – не могу без тебя, Антон!
– Тебе так только кажется. Успокойся.
Лицо Пеплова выглядит выцветшим и усталым, будто на его плечи положили всю тяжесть этого мира. Неужели ему тоже больно?
– Нет, не кажется! – в отчаянии я вскакиваю на ноги и хватаюсь за голову. – Без тебя и твоей помощи у меня бы ничего не было! Ничего! – я впадаю в натуральную истерику. – Ни работы, ни даже учебы! Должность секретарши я получила только благодаря минету, учиться продолжаю только потому, что ты замолвил за меня словечко перед Москвиным! Думаешь, я совсем дура и не замечаю очевидных вещей?!