Последняя Империя
В стане же мусульман царила растерянность. Одна из ракет «Иерихон» попала в бункер Главнокомандующего Объединенными силами Дауда Амира, оставив войска без общего командования. Заслуга в обнаружении штаба Амира полностью принадлежала американской радиоразведке. За израильтянами осталось только одно, самое главное — точно попасть в цель, что они и сделали.
Лишь в восемь утра умолк гром пушек и рев самолетов. В воздухе, пронизанном сгоревшим порохом, тротилом, бензином и соляркой, пахло еще кровью, горелым железом и смертью. На позициях мусульман слышны были только стоны раненых и крики безумных, живые молчали, подавленные случившимся.
Лишь через три часа семьдесят оставшихся в строю самолетов мусульман нанесли ответный удар по позициям израильтян. В воздухе еще витали частицы радиоэлектронной завесы, и штурмовикам арабов удалось незамеченными для сил израильских ПВО прорваться на сверхнизкой высоте и разнести в клочья пятьдесят шесть самолетов противника, две нефтебазы и лагерь мотострелковой дивизии.
Еще через четыре часа вступили в бой перегруппировавшиеся сухопутные войска. После трехчасовой артподготовки на поле боя появились танки. Вылетевшие на их бомбежку израильские F-16 тут же столкнулись с истребителями противника. Воздушный бой шел на равных, уже никто не владел численным преимуществом. Во встречном бою в долине Бекаа столкнулись пятьсот сирийских танков Т-70 и Т-80 и семьсот израильских «Абрамсов» и «Леопардов». Трехчасовая железная мясорубка не принесла преимущества ни одной из сторон. Железная пятидесятитонная махина стоимостью сотни тысяч долларов с хорошо обученным экипажем в своем чреве в лучшем случае успевала два раза выстрелить, подбить чужой танк и тут же сгореть либо от ответного танкового выстрела, либо от управляемого реактивного снаряда. Израильские вертолеты «Апачи», «Кобра» и арабские Ми-24 словно сама смерть проносились над полем боя, нещадно уничтожая неуклюжих железных монстров, и сами тут же взрывались и гибли, получив в бронированный бок либо «Стингер», либо «Иглу». К концу дня на свои позиции вернулись лишь пятьдесят шесть сирийских и сто два израильских танка.
Танковое сражение на полуострове Синай закончилось еще большим крахом арабских амбиций. Египетские «Рамзесы» во встречном бою с американским аналогом «Абрамсом» показали гораздо меньшую выучку экипажей. Лишь в районе сектора Газа египтянам во взаимодействии с иранскими войсками удалось отрезать и почти раздавить элитную десантную бригаду израильтян. Но массированные удары авиации сионистов заставили генерала Ахмеда Насиба сделать трехчасовую передышку. За это время израильтяне подогнали по морю весь свой небольшой флот и эвакуировали легендарное соединение, сохранив за бригадой славу непобедимых воинов.
Не удалась исламистам и атака с моря. Десять кораблей с морской пехотой под прикрытием крейсера и трех эсминцев направились к портам Хайфа и Тир, но еще за десять миль до берега эскадра подверглась неистовым атакам авиации. Лишенный поддержки истребителей крейсер получил значительные повреждения, один из эсминцев ушел на дно, туда же последовали и три десантных корабля. После этого адмирал Кармаль отдал приказ повернуть назад.
— Без фактора внезапности наша игра не стоит свеч, — заявил адмирал своим офицерам на мостике.
Происшедший на море бой имел еще одни неприятные для США последствия. Израильские асы каким-то образом сумели сбить круживший далеко в стороне американский АВАКС. Это было нелепо, ведь тот же самый АВАКС навел израильские самолеты на эскадру неприятеля. Потом израильтяне заявляли, что это была чистая случайность — просто ракета повернула куда не надо. Но на самом деле со спутника было хорошо видно, что «Боинг» кружил в сотне километров от боя, а один из израильских самолетов отвалил от общей круговерти и в пределах досягаемости выпустил в АВАКС две ракеты.
Не оправдались расчеты Мухаммеда на диверсионные группы со стороны местных жителей. Евреи уже не церемонились со своими «соседями», как во время интифады, а просто блокировали арабские кварталы и не выпускали их обитателей в еврейскую часть города. Лишь восемнадцать перестрелок с полицией и израильскими внутренними войсками, в основном состоящими из женщин, взорванное из гранатомета небольшое бензохранилище, граната, брошенная в армейский джип, и еще с десяток подобных подвигов отметили в первый день пятой арабо-израильской войны.
К концу дня бои начали стихать по всем направлениям. Подсчет потерь ужаснул Мухаммеда. Счет убитых и раненых шел на сотни тысяч. Ни на одном участке фронта не удалось взломать оборону противника. В ту ночь Мухаммед почувствовал себя не просто больным, а смертельно больным.
— Если бы аллах не запрещал самоубийства, я бы сейчас пустил себе пулю в висок, — сказал он неотлучному аль-Дамани.
ЭПИЗОД 38
Спустя неделю активные бои на всех участках фронта начали затихать. Ни одна из сторон не имела большого преимущества, постепенно началась типично позиционная война. И мусульманские и израильские войска врылись в землю, ощетинились линиями обороны с многочисленными бетонными дотами и целыми укрепрайонами.
Переждав еще несколько дней, Мухаммед созвал в Эль-Риаде конференцию стран ОПЕК. После двух дней и пяти заседаний Саудовская Аравия, Иран, Кувейт, Ирак, ОАР, Катар, Ливия, Нигерия, Алжир и Индонезия объявили о семидесятипроцентном сокращении добычи нефти. Воздержались от подобного шага лишь Венесуэла и Габон.
— Если Израиль через месяц не освободит Иерусалим и не предоставит территорию для создания государства Палестина, то мы полностью остановим добычу нефти, — заявил Мухаммед перед объективами телекамер. Это было его первое публичное выступление перед журналистами, и в этот момент саудовский король чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Да, ему не удалось ликвидировать Израиль как государство, но все равно мусульмане добьются своего. От сознания того, что его сейчас видят миллионы, а может, и миллиарды людей, наместник пророка на земле как никогда раньше чувствовал себя всемогущим.
Паника, вспыхнувшая на биржах мира была беспрецедентной. Цена за баррель нефти, и так выросшая за неделю войны с двадцати семи до тридцати четырех долларов, в считанные часы подскочила до пятидесяти долларов! Комментарии всех обозревателей и политологов были пессимистичны, на бензозаправках выстроились километровые очереди. Европейцы и американцы запасались бензином кто во что горазд — в канистры, баки, бачки, и даже пластиковые бутылки из-под пепси. Произошел резкий обвал биржи, прежде всего упали в цене акции таких нефтедобывающих монстров, как «Экссон», «Шелл», «Мобил». Мухаммед и его приближенные часами сидели у экрана, наблюдая по Си-Эн-Эн, как разливается по миру паника. Но в тот же вечер честолюбивым планам саудовского короля был нанесен сильнейший удар.
Конгресс и сенат США провел совместное заседание. По случаю чрезвычайности ситуации в мире его прямую трансляцию решено было провести по всей стране. Как обычно, с провокационной речью выступил Билл Джефферсон. Именно он был инициатором этой беспрецедентной телетрансляции.
— Я бы хотел спросить у господина президента… А кстати, где он? Почему его нет с нами?
Сенатор сделал паузу, артистичным жестом обвел зал и саркастично улыбнулся. Он прекрасно знал свое обаяние, внешне Джефферсон напоминал нечто среднее между Кеннеди и Клинтоном — холеное, фотогеничное лицо и не по годам седая шевелюра.
— Ну ладно, я надеюсь, что ему передадут мои слова. Я хочу спросить, что президент США сделал для того, чтобы защитить нашу страну от диктата мусульманских варваров? По-моему, он слишком увлекся закулисными сделками со своим другом Сизовым и потерял основное направление в мировой политике…
В самый разгар его речи открылась боковая дверь, и в зал заседаний вошел Маккреди. Дождавшись, когда демократ покинет трибуну, президент занял его место и обратился к залу:
— Леди и джентльмены! Меня и мою администрацию в последнее время обвиняют во всех смертных грехах, единственное, что мне еще не приписывают, — это гомосексуализм.