Дайсё-ян. Книга первая (СИ)

- Ты ведь не просто так появилась на моём пути? - обалдев от мелькнувшей догадки, расширившимися от удивления глазами, пялюсь я на девушку.
- Ты прав, Серёж. Я предполагаю оставить тебе всё своё состояние.
Солнце начинает припекать, и находится на крыше становится всё проблематичнее. Поднимаюсь на ноги, собираясь спуститься вниз, в тень, попутно бросая взгляд на Марию, перевернувшуюся на живот, и кажется, разомлевшую под лучами весеннего светила. Обращаю внимание, как равномерно отражается свет на её гладкой, чистой коже, бледно розового оттенка, забывшей, что такое загар.
  
«Совершенство!» - мимоходом, в очередной раз, отмечаю красоту девушки.
После её сенсационного заявления впадаю в ступор, не в силах подобрать нужные слова. И не ошибаюсь, предпочтя отмолчаться. Маша не настаивает на ответе, правильно определяя моё состояние.
- Надо купить поломоечную машину для крыши, - выносит она вердикт, поднимаясь вслед за мной, подбирая и разглядывая то, что ещё совсем недавно было её пижамой. - А то, тут только сухая уборка.
Пока спускаемся на террасу, девушка продолжает начатый разговор:
- Значит, любовь тебя не интересует?
«Дежавю?» - думаю я. А вслух произношу коронную фразу, однажды уже звучавшую из моих уст. Только, напротив, тогда, стояла ГуаньИнь.
- Маша, любовь можно найти всегда… Были бы деньги.
Девушка усмехается.
- Ох, Юна, ты такая забавная! - и тут же переходит на серьёзный тон. - Серёж, я не стремилась к богатству, как к фактору, определяющему статус, хоть и шла в этом направлении. Мне просто нужны были деньги на решение текущих задач. Оно само меня настигло. Думаешь, мне интересно быть богатой? Как бы не так! Я пользуюсь, от силы, одной пятитысячной частью своих денег. Остальное уходит на социальные проекты. Но вот любовь… Я не перестаю искать её, не смотря на то, что в моём сердце поселился по-настоящему близкий мне человек. Да, я в состоянии испытывать это чувство, когда ощущаю взаимную симпатию. Но подобная симпатия, обычно, заканчивается там, где начинается мой банковский счёт. Всех моих поклонников и поклонниц интересуют лишь мои деньги. Всё остальное - во вторую очередь.
- Меня тоже интересуют деньги. Выходит, я ничем не отличаюсь от остальных?
- Тебя интересуют не мои деньги, а возможность зарабатывать их самостоятельно. Верно?
- Сейчас, вокруг меня слишком много соблазнов, - пытаюсь я перевести ответ в шутливую плоскость, добавив двойственности. Умеет Маша смутить своими вопросами.
Девушка смеётся.
- Мы с тобой в одинаковом положении.
«Вот ведь!» - смущаюсь я ещё больше, чувствуя как краснеют щёки. Чтобы как-то смазать неловкость, перехожу в нападение.
- Откуда ты знаешь?
Маша не колеблется с ответом.
- Я не стану предлагать своё состояние тому, в чьей бескорыстности сомневаюсь хоть на долю процента.
«Кажется, суточный лимит смущения ещё не выбран» - умолкаю я, совсем зардевшись.
Маша бесцеремонно входит в мою комнату, и совершает набег на шкафчик с халатами. Одевшись, девушка направляется к двери в коридор. Следую за ней.
- Настоящая любовь, Серёж, а не вызванная воздействием феромонов, - возвращается она к прерванной теме. - Любые отношения, которые я начинала, заканчивались, рано или поздно, одинаково - угасанием чувств партнёра, стоило ему лишь понять, что халявы не будет. Что тут же затрагивало и меня.
- Не верю, - мотаю я головой, отрицая сказанное. - Ты молодая, красивая и умная. Да к тебе очередь из поклонников должна выстраиваться, желающих добиться твоей благосклонности! Может, дело в чём-то другом?
- Серёж, ты видишь где-нибудь толпы поклонников? И я не вижу. А всё потому, что, ты правильно заметил, - дело в другом. А именно, в том, что, я - умная. Угоразди меня родиться дурочкой, держалась бы за любого, мало-мальски отвечающего моим критериям.
Выхожу, вслед за девушкой из комнаты. Та, подходит к оставшемуся в строю, грузовому лифту, двери которого, приветливо распахиваются ей навстречу. Перемещаемся в кабину. Маша, вопреки моим ожиданиям, жмёт кнопку цокольного этажа. Спускаемся вниз.
- Так вот, - продолжает она, - зависть, злость - это всё ерунда! Настоящая причина твоего поведения в другом. Ты по-настоящему влюбился.
Собираюсь снова замотать головой, отрицая очевидное, но девушка меня останавливает.
- Не перебивай, прошу, - Маша вытягивает руку, и ладошкой, через ткань запахнутого халата, касается груди ЮнМи, под ключицами. - Сперва, мне было трудно это осознать, но после твоих слов о богатстве, всё встало на свои места. Фактически, отвергая любовь и ставя деньги превыше, ты вляпался в её изнанку. Богатая, но одинокая, несчастная в любви. Та, кем тебе предстоит стать, достигнув вершины. Считай, влюбился в отражение в зеркале. И именно этот факт не даёт тебе покоя. Пробуждает гнев.
- Чушь! Маша! Если бы я испытывал к тебе искренние чувства, то сказал бы об этом прямо.
- Так ты не конкретно в меня влюбился. Точнее, не в девушку, но образ, готовый вот-вот распасться на части. Это сродни зависти, с которой легко спутать, из-за схожести испытываемых эмоций.
- И что мне делать? - спрашиваю девушку, в надежде перевалить ответственность за выработку решений на её плечи. Как виновницу своего беспокойства.
- Для начала, тебе нужно открыться. Самому себе. Помнишь? «Распахни сердце, если хочешь спасти свою душу». Потом - не останавливаться. Продолжай подниматься на вершину, предварительно, приняв тот факт, что, на твоём подъёме, я - не камень преткновения, но опора для ноги, помогающая карабкаться вверх по крутому склону. Это всё.
- А как же наследство? - возвращаюсь я к скользкой теме.
- А что - наследство? - задаёт Маша встречный вопрос, и тут же отвечает. - Сейчас ещё слишком рано об этом говорить.
- Маша, почему - рано? Ты поставила меня перед фактом, не спросив, хочу ли я принять на себя такую ответственность. А если я не хочу? Если, недостоин твоих богатств?
- Тогда, ты избавишься от них. Ведь, мне уже будет всё равно.
Двери лифта открываются, и мы выходим в обитель, кующих Машин комфорт. Неширокий, хорошо освещённый коридор, уходящий влево и вправо, аналогично тому, что на верхних этажах. На противоположной стене, напротив служебных лифтов, двустворчатые двери, ведущие, судя по доносящимся, из-за них звуков и запахов, на кухню.
Маша поворачивает направо, идёт до конца, и, следуя изгибу коридора, снова поворачивает в ту же сторону. Останавливается возле второй двери слева, открывает, пропуская меня вперёд. В нос мне ударяет запах стерильности и озона, смешанный с какофонией медикаментозных ароматов.
«Нифига себе, аптечка!» - оценивающе оглядывая обстановку, думаю я, заходя в медицинский блок, состоящий из основного помещения, и примыкающего к нему, изолятора, который, углядел через распахнутую дверь. Девушка заходит вслед за мной, и, бормоча себе под нос некрасивые слова, в адрес какой-то Синтии, принимается рыться в многочисленных шкафчиках, занимающих всё свободное пространство вдоль стен. Спустя минут пять, находит искомое, и поворачивается ко мне, протягивая большую тубу неизвестного содержимого. С подозрением кошусь на руку девушки, с зажатым в пальцах тюбиком, не спеша забирать предлагаемую «чудо мазь».
- Маша, ты уверена, что это именно то, что мне нужно?
- Уверена! - нетерпеливо тряся рукой, отвечает девушка. - Возьми. Это отличная мазь, снимающая боль и способствующая заживлению. Я пользовалась ею. Раньше.
  
- Тебя пороли? - не совладав с искушением, интересуюсь у неё. - Маша мой ехидный тон не поддерживает.
- Меня били. Сильно, - трагичным голосом отвечает девушка.
- Извини, - почему-то, представив, как «объект М» колотит собственный отец, недовольный результатами эксперимента, прошу прощения у Марии, и забираю из её рук тубу с мазью. Девушка, легко считав в какую сторону направлены мои мысли, смеётся.