Фаворит смерти 1 (СИ)

— Спасибо! — скромно ответил я.
— Застеснялся! — Ольга вновь заключила меня в свои крепкие объятия.
И вновь ее мягкие пышные груди прижались ко мне.
— А в семье какие новости? — поспешно отстраняясь от сестры, просил я.
— Ох, — вздохнула вдруг Ольга. — Разные новости. Пойдем ко мне, расскажу все подробно. Тут в двух словах не обойдешься.
Мы поднялись на второй этаж, но я отказался идти к сестре под предлогом усталости. Тогда Ольга пошла в мою комнату.
— Может, я один все же переоденусь? — проворчал я.
— Ой, да ладно! — махнула рукой Ольга. — Чего я там не видела?
— В смысле?! — выпучил я глаза.
— Ты когда совсем мелкий был часто по дому голый бегал, пипкой своей тряс! Ха!
— И что же, мне и теперь что ли значит можно бегать по дому голышом?
— Ладно, — сестра повернулась к стене. — Раз такой стеснительный стал, то отвернусь. В школе небось научился манерам? А насчет новостей, то много чего произошло. Отец исполнителя покушения нашел.
— Какого покушения? Это при котором…
— Да, когда тебя ранило.
— И кто же это?
— Не поверишь. Анфиса.
Я некоторое время стоял, соображая, так и не успев натянуть свежую футболку. Потом, когда сказанное наконец дошло до меня, почти закричал:
— Анфиса?!
— Ну да, — покачала головой сестра. — Удивился? Вот и я тоже удивилась когда первый раз услышала.
— Но ведь…
— Она его жена? Верно. Но только что это меняет? Все улики против нее. Она это все подстроила.
— Бред какой-то! Какие улики?
Этот вопрос смутил Ольгу.
— Я, признаться, и сама не знаю что за улики. Но какие-то вроде есть. Так отец говорит. Не раскрывает пока всего, тайна следствия, сам понимаешь.
— Зачем ей это делать? — продолжал я. — Наследство?
— Нет, в наследстве ее нет — об этом изначально говорилось, отец поставил ее перед фактом. Наследство уже давно все поделено, отец четко распределил кто будет наследником рода, а кому достанется компенсация. Мотив у Анфисы явно другой.
— Тогда что?
— А кто же его знает? Она молчит, вину не признает. Я всех подробностей не знаю, но вроде как есть подозрение, что работала она в интересах Герценых.
Я удивился еще больше. Что-то сказать не смог — эмоции переполняли меня через край.
— Думаю, ей просто очень хорошо заплатили эти Герцены чтобы она убрала папу, — подытожила Ольга.
— И ты в это веришь? — возмутился я.
— Верю, — кивнула Ольга, глядя на меня небесно-голубыми огромными глазами. — Раз говорят — значит так оно и есть.
Я злобно хмыкнул.
— А что говорят в полиции?
— В какой полиции? Ты чего? — улыбнулась Ольга. — Полицию никто не вызывал — это сугубо дело семьи.
— Как это? А где же Анфиса сейчас? Разве не в тюрьме?
— В башне, где же ей еще быть?
— В какой башне?
— В северной, которая в садах стоит.
— В садах? Анфису что, в нашем доме заперли?!
— Не в доме, в башне, я же говорю. Так велел отец. Его гончие и сыскари занимаются этим делом, пока решили разместить Анфису в башне, до определения ее дальнейшей судьбы.
— Что это значит — до определения ее дальнейшей судьбы? — насторожился я.
— То и значит, — пожала плечами Ольга. — Как только появятся прямые улики или признание, ну когда дело доведут до конца как положено, то его, это дело, передадут в уголовный сыск. Оттуда, после тщательного рассмотрения, поступит приказ и разрешение на казнь. Ну а дальше обратимся либо в Бюро смерти Калашникова, либо собственная охрана приведет в действие приказ.
— ЧТО?! — я буквально закричал.
Прозвучавшее показалось мне какой-то шуткой, злой, не смешной.
— Ну да, — кивнула Ольга. — Закон такое позволяет, для аристократов. Но можно и не самим приводить в действие приговор — для этого есть частная компания "Палачи". Можно отправить приговор туда, выплатить необходимую пошлину, за скорость исполнения оплатить — и все будет выполнено.
— Это же… дикость какая-то! Разве имеет право хоть кто-то, будь он хоть аристократом, хоть министром, убивать людей без суда?
Ольга посмотрела на меня как на идиота. Тихо произнесла:
 
— Все так делают.
— Нельзя убивать людей без суда! Нельзя! Да вообще убивать нельзя! Все цивилизованные страны уже… Ох, да кому я это рассказываю!
— Будет приказ от сыска — тогда и убьют.
— Господи, ты сама себя слышишь?! Да наверняка за кругленькую сумму в этом самом сыске тебе выдадут бумажку на убийство любого неугодного тебе человека.
— А вот теперь ты какую-то дикость говоришь. Если откроется такое, то весь сыск тут же получит черный билет прямиком на уничтожение. Их самих к стенке поставят.
Разбираться в хитросплетениях местной исполнительной власти у меня не было никакого желания. Я вдруг почувствовал усталость, она навалилась тяжестью на плечи. Сказанное Ольгой казалось мне сюрреализмом. Серьезно?! Приказ об убийстве человека и исполнение его собственными силами или воспользоваться специальными бюро, оказывающими эти услуги? Дикость!
— Я могу повидаться с Анфисой?
— Зачем?
— Хочу сам в этом разобраться. Не верю я что это она организовала покушение.
— Повидаться конечно можешь, но только есть ли в этом смысл?
Я так глянул на Ольгу, что она предпочла больше со мной не спорить.
— Ладно, пошли сходим в башню. У меня "зеленый" пропуск туда.
Я быстро переоделся и мы двинули на выход. Ольга предложила не идти туда пешком, а воспользоваться гольф-каром. Я согласился.
До северной башни доехали минут за десять, с ветерком. Все это время я глядел по сторонам, не в силах оторвать взора от ярко-зеленой сочной травы, аккуратно подстриженной, ухоженной до идеального состояния. Но на этот раз никакой эйфории от этого не было. Напротив, было тошно.
Сама башня представляла собой одинокое строение этажей на семь, возвышающееся среди кряжистых дубов. Возле входа стояло двое таких же крепких как дубы охранников.
— Предъявите пропуск, — завидев нас, приказал один из них, предупредительно положив руку на кобуру с пистолетом.
Ольга показала небольшую пластиковую карточку.
Охранник внимательно изучил ее со всех сторон, кивнул:
— Проходите.
Мы зашли внутрь. Светлое помещение, где повсюду были установлены кондиционеры, на тюрьму слабо походило. Разве что решетки на редких дверях говорил о том, что здесь могут быть заключенные.
— Анфиса на пятом этаже, — сообщила мне Ольга.
Несмотря на светлое убранное помещение, абсолютно не похожее на тюрьму, царила тут какая-то гнетущая атмосфера. Я приглядывался и все никак не мог понять что же именно меня так напрягает. Потом, когда мы прошли по узкому коридору, я вдруг понял в чем дело. Видеокамеры. Их тут было бессчетное количество, и из каждого уголка на нас смотрел красный немигающий глаз механического наблюдателя.
Мы поднялись на лифте, вновь оказались перед двумя охранниками.
Опять предъявили пропуск.
Оказались наконец у толстой стальной двери, без вывески и опознавательных знаков. Один из охранников открыл дверь и мы собрались было войти внутрь, как он остановил нас, пробасил:
— По одному.
Мы переглянулись с Ольгой, та кивнула:
— Иди. Ты ведь хотел ее видеть.
Я вошел. Дверь с лязгом закрылась.
Анфиса сидела на железной лавке, в дальнем углу камеры. Ее стройная некогда фигура теперь казалось иссохшей, будто из нее вытащили все кости, выпили всю кровь и оставили лишь одну оболочку.
Девушка подняла на меня взгляд и я невольно отшатнулся — настолько было пугающим ее лицо. Впалые глаза, обрамленные черными кругами, серая кожа, глубокая морщина, прорезавшая лоб. От былой привлекательности не осталось и следа. Казалось, что девушка разом постарела на несколько десятков лет.
— Максим! — выдохнула Анфиса и подскочила ко мне.
И разревелась.
— Что случилось? — спросил я, обняв девушку.
— Они схватили меня, закрыли здесь, говорят, что я пыталась убить Петра. Максим, это вранье! Я ничего такого… Честное слово!