По прозвищу «Сокол». Том 2

Жаклин посмотрела на меня с торжеством, когда дроны принялись роем виться вокруг того трёхэтажного дома. Настала моя очередь спрашивать: – Как?!
– Дом издалека видно. Кажется крепким. Позиция, с которой хорошо простреливается, пулемётчик в том окне во все стороны работать может. Если солдату и бежать прятаться, то именно туда.
Здраво, ничего не скажешь. В нашу сторону никто даже не глянул.
Два пикапа закатились по дорогам. Повстанцы оказались снаряжены в разы лучше правительственных войск: инфовизоры, английские винтовки, пошитая «сайтехом» форма. Я-то мог лицезреть её на СТО-ражах, а во времена Мироновской такая только у спецназа и была.
Повстанцы выпрыгнули, показав истинное лицо. Любители, ещё вчера во дворе бегавшие с палками. Снаряжение хорошее, а вот выучки никакой.
– Отлично. Машина. Заберём одну.
– Почему бы не напасть на них прямо сейчас? По виду дилетанты.
– Переколотим этих – придут другие и на чём-нибудь посерьёзней, – Жаклин говорила со знанием дела. И в самом деле, к разбитому блокпосту спешили гружённые людьми военные фургоны. Мне же представилась погоня в стиле Безумного Макса. Опыт ухмылялся, говорил, что машину просто нагонят дроном со взрывчаткой…
– А если уедут?
– Не уедут. Как минимум одна останется.
Оставалось только поверить ей на слово…
 
Глава 4
 
Француженка оказалась права.
Повстанцы настырно выискивали наши следы. Будь с ними собаки, пришлось бы тяжко, а ведь Лена предлагала отбивающую собачий нюх мазь. В следующий раз прихвачу пару тюбиков.
Боевики-повстанцы принялись за зачистку, не жалели средств. Бросались к жилью, распахивали двери подвалов. Гранаты ухали, некоторые и без того разваленные дома проседали, проваливались под землю.
Ребятам наскучило воевать с призраками где-то через час. Командиры кричали друг на дружку, ни черта не разбирал их многословно-многозвучный язык. Судя по жестам, обещали любить мам друг дружки во всех смыслах. Как только до драки не дошло?
Я обливался потом, не выпускал «Чаквартанну» из рук. Попробуют так с нашим укрытием – тишина нас не спасёт, завалит обломками. Взял на прицел разодетого в хрустящую, словно вчера с иголочки, форму, но тот прошёл мимо.
Жаклин была до заразительного спокойной, её уверенностью, что к нам не сунутся, можно было спасать города…
Солнце неспешно катилось за горизонт, а для меня словно прошло не больше пяти минут. Перекусили галетами из сухпайка. В походные котелки швырнули по капсуле сухого кипятка, заварили порошок супа. Ни запаха, ни вкуса, ни удовольствия, но хватило, чтобы набить желудки, большего и не требовалось.
Через пару часов поиски повстанцам наскучили. Одна из машин уехала на точку, вторая осталась.
– Ты как узнала, что они останутся?
– А ты? – она кивнула в ответ.
– Всё вокруг всего лишь игровой сон. Я могу сохраняться, загружаться… а когда появляется такая возможность, значит, грядёт что-то неприятное, – признался не моргнув и глазом, хотел глянуть, как отреагирует.
Чуял, любопытно стало не одному мне, незримое внимание Юшки было приковано к обоим.
Жаклин лишь усмехнулась.
– Ха-ха, смешно. Нет, Алексей, я серьёзно…
Я поморщился.
– Можешь звать меня проще? Лёша, Лёха… Алексей слишком официозно.
Она понимающе кивнула в ответ.
– Слышала, у вас в России так принято. И всё-таки открой тайну!
Ну, если правда её не берёт, значит, наверетеню лжи. Кто бы знал, как сложно врать той, у кого есть боевой опыт…
– Дрон. Помнишь, после залпа я сразу же его глушилкой сбил? Я заметил его сквозь бойницу ещё в машине. А эти ребята были слишком заняты принятием подарков от Каима. Боялся, что если влетит в машину, то это всё.
– А того, что нас может осколками посечь, не боялся? – она скривилась.
– Посекло бы и в машине. Его фургон… – чуть было не сказал, что уровень пробития там на троечку. Кашлянул, прочистил горло, а способность-то и правда оказалась до небывалого полезной! Продолжил: – Ну ты сама видела. Даже из твоего «Центуриона» прошибёшь, чего уж об осколках говорить.
  
Кажется, ответ её вполне устроил. Настала её очередь отвечать.
– Этот посёлок оборудуют под засадный. Если пошло крупномасштабное наступление повстанцев, они всюду постараются насажать бойцов. И мины по периметру. Им понадобятся сапёрные команды. Одна из машин осталась, чтобы к их приходу обустроить лагерь. Где, как не здесь?
Я пожал плечами. Если здесь и была нить логики, мне её уловить не удалось.
Жаклин закусила нижнюю губу, снимая с себя жаркий опостылевший шлем. Вот чего в нашей навороченной снаряге не хватало, так это хорошей вентиляции. Чуял себя насквозь промокшим от пота.
– Ты что делаешь? – прищурился, когда вслед за шлемом она принялась расстёгивать куртку. Из-под мешковатой разгрузки с бронежилетом вынырнула небольшая, прячущаяся за военным хлопковым трикотажем грудь. Соски острыми точками пробивались через ткань, манили взгляд.
– Хочу немного снять стресс. Ты против? – подползла к сидящему на полу мне на четвереньках. Не дожидаясь моего ответа, потянулась к моей ширинке.
Хотел возмутиться: – Прямо здесь, под носом у готовых пристрелить нас за любой подозрительный шорох солдат? А потом подумал: – Какого чёрта?!
И дал волю рукам…
* * *
У неё оказалось гибкое, изящное, жадное до ласки тело. Ладонями высекал из её груди томные, полные удовольствия вздохи. В мозгу отпечатывалось главное: томление, нежность, всплеск накатившего безумства. Забыл, где нахожусь и что делаю.
Краткий пик удовлетворения, частое дыхание, попытка успокоиться. Чуять на себе вес француженки оказалось до бесконечного приятно.
Сарказм язвил, норовя сказать, что только виртуальные девки и дают. Велел наглецу захлопнуться и не раскрывать рта.
Ночь встретили в объятиях друг друга. За маленьким баловством последовало умиротворение. Жаклин, закрыв глаза, снова уснула. Явись сейчас отряд врага, умрём, даже не успев удивиться.
Враг портить праздник не спешил.
Я не смыкал глаз, тупо пялился в меркнущее небо. Спрашивал, как до такого докатился? Как будто в самом деле собирался перед кем оправдываться.
Француженка проснулась словно по часам. Глянула на подступающую мглу, сказала, что пора. Я позволил ещё пару мгновений созерцать красоту её обнажённого тела. Сквозняк покрыл её кожу мурашками, отчего Жаклин казалась ещё прекрасней. Она тихо запрыгнула в бельё, стремительно натянула на себя комбез, слышал только, как щёлкнула застёжка молнии.
«Центурион» в её руках был покрыт антибликующей краской чтобы не выдавать.
Я спустился с чердака первым, помог спрыгнуть ей. Прикрутил к «Людвигу» глушитель, двинулись к пикапу.
Просто украсть было невозможно. Заметят, схватятся за стволы, откроют стрельбу. Сердце кровью обливалось, когда оставлял «Чаквартанну» в укрытии, и не думал, что так к ней привяжусь! Но без неё показатель скрытности подскочил разом на пятнадцать пунктов, в деле, где лучше не шуметь, такими вещами не пренебрегают…
Я пересчитал бойцов, пять на виду. А было двенадцать, запомнил, когда высаживались. Шесть уехало, а значит, один где-то среди развалин. Какими бы дилетантами ни были, кто-то постарался подтянуть их подготовку хоть до сколько-то приемлемого уровня.
Сказал об этом Жаклин, та начала вести себя осторожней и кивнула на тот злосчастный дом. Я прищурился. Из окна верхнего этажа едва заметно водил жалом винтовки снайпер. Не только мы приметили всю прелесть той позиции.
– План? – Жаклин уже знала, как действовать, но помнила про субординацию. В конце концов деньги я ей платил.
– Нам надо сделать всё тихо, чтобы ни единого выстрела с их стороны. И чтобы не подняли тревоги. Можешь того доходягу на снайперской позиции снять? – заглянул ей прямо в глаза. Девчонка вместо ответа кивнула. – У тебя боевая мощь побольше. Как будет готово, подай сигнал, уберу тех двоих, что у ящиков, ага? С пистолетом справлюсь. Ты с той же позиции попытайся снять того, что колдует над палатками…