Почти идеальная жизнь

Чуть ранее мама Эди привезла детей, как они и запланировали, и те сразу же бросились к Маку с объятиями и возгласами «Поверить не могу, что ты не знал!» и «Поверить не могу, что Томас не проболтался!». Они ели свои порции ребрышек и креветок и вежливо улыбались, пока взрослые ахали, как сильно они выросли.
Ее папа тоже заглянул, выбравшись из своего охотничьего домика. Он поцеловал Эди в щеку, пожал руку Маку и обнял Томаса и Эйвери. Сердце Эди заболело еще сильнее, когда она увидела, как он высматривает маму. Когда он наконец отыскал ее, его плечи опустились, однако он не подошел к ней. Она была слишком поглощена разговором с одной из медсестер Мака и не заметила, что он смотрит.
Или по крайней мере сделала вид. Когда, пробыв совсем немного – он никогда не любил праздники, папа пробирался сквозь толпу к выходу, мама прервала разговор, чтобы проводить его взглядом. На ее лице смешались грусть и досада. Прошел год, как родители Эди разъехались, и это до сих пор казалось ей таким же неестественным, как и в день, когда они сообщили ей о своем решении.
Через час или около того мама увезла детей, и Эди стало чуть легче дышать. В их присутствии – видеть их лица и знать, что их жизнь вот-вот перевернется, – откровение Мака жалило еще больнее.
В какой-то момент, когда Эди собрала открытки и пакеты с подарками, которые скопились на столиках, кто-то похлопал ее по спине. Наставник Мака, доктор Фитцджеральд.
Он крепко обнял ее обеими руками. От него пахло корицей и еще чем-то экзотическим с привкусом дыма.
– Эди. Ты устроила мужу изрядный праздник.
Она улыбнулась.
– Спасибо. Я хотела… Ну, я рада, что праздник удался.
Фитц обернулся, чтобы видеть гостей.
– Я видел Томаса и Эйвери. Удивительно, как растут дети. Хотя уверен, ты в курсе, видя это день за днем.
– Да. Кажется, будто они все еще должны бегать в подгузниках и с сосками.
На другом конце двора к Маку подошли его родители. Его мать, Луиза, в строгом кремовом свитере и жемчуге, поцеловала воздух возле его щеки. Дэвид, его отец, чопорно пожал ему руку. Каждый раз, видя этих троих вместе, она удивлялась, как у таких церемонных, безэмоциональных людей мог родиться настолько свободный и дружелюбный Мак.
– Как работа? – спросил Фитц. – Есть интересные новые клиенты?
– О, все хорошо. Ничего слишком безумного. Хотя есть один человек, который попросил спроектировать ванную вокруг фортепиано.
Фитц округлил глаза:
– Фортепиано? В ванной?
Она кивнула:
– Рояль. Конечно, это большая ванная, и он сказал, что акустика идеальная. Но тем не менее.
– Но тем не менее, – согласился Фитц.
– Синтия здесь? Я ее не видела. – Он замешкался на секунду дольше, чем следовало, что дало Эди возможность присмотреться к нему. Его рот открылся, как будто он забыл, что хотел сказать. – Она в порядке?
– О, да. Да. Просто ей надо было остаться дома сегодня. Позаботиться кое о чем. – Он помолчал. – В остальном у тебя все нормально?
Абрахам Фитцджеральд был добрейшей души человеком, учтивым, ласковым великаном. Обычно ей нравилось, что он всегда задает верные вопросы или говорит именно то что нужно. Но сегодня его деликатные вопросы казались назойливыми.
– Все хорошо. – Она постучала по кромке открыток в руке. – Спасибо, что пришел. Я рада видеть столько людей, пришедших ради Мака. Мне надо убрать это в сумочку.
– Конечно-конечно. Я все равно подошел за парочкой кукурузных шариков. Только не говори Синтии.
Она улыбнулась:
– Твой секрет в безопасности.
Когда она складывала открытки и пакеты на пустой стол у двери, у ее локтя появился Мак.
– Привет, – тихо промолвил он. – Я весь вечер пытаюсь вернуться к тебе, но меня постоянно останавливают поболтать.
– Все хорошо. Это твой праздник. Так и должно быть.
– Я знаю, но…
– Эди! Мак!
Они оба повернули головы на вопль. К ним с полным бокалом мартини, пошатываясь на высоких каблуках, семенила Лиса, жена Карлтона. Обоих они знали целую вечность. Ее светлые волосы лежали каскадом рельефных волн, а белый комбинезон с открытым плечом демонстрировал такие же рельефные руки.
  
Лиса обняла ее, расплескав немного спиртного – хорошо, что на землю, а не на Эди, потом потянулась к Маку.
– С днем рождения, большой парень. Каково быть первым, достигшим отметки четыре ноль?
– О, знаешь, – ухмыльнулся Мак. – Ощущаю себя намного мудрее.
К ним присоединился Карлтон. Он пожал руку Маку и поцеловал Эди в щеку.
– Своны знают толк в вечеринках.
– Спасибо Эди, – улыбнулся Мак. – Это она все устроила.
Лиса и Карлтон с ожиданием посмотрели на Эди, но она просто улыбнулась.
– Похоже, вся банда здесь, – добавил Карлтон после неловкой паузы. – Мы вполне можем воссоздать фото класса Оук-Хилл. Но знаешь, кого я не вижу? Грэма. Где этот парень? Он просто исчез с радаров, так ведь?
– О, точно! – подхватила Лиса. – Грэм Ягер, – произнесла она с придыханием. – Я всегда считала его сексуальным.
Карлтон уставился на нее, потом рассмеялся.
– Это не первый твой мартини, верно?
– Ага. Поэтому ключ от машины в твоем кармане, а не в моем. – Она вновь повернулась к Маку с Эди. – Что случилось с Грэмом? В старшей школе вы были неразлучны. Ты тоже, Эди. Вы втроем. Как стручки в горошине.
– Так, – сказал Карлтон. – Думаю, это сигнал. – Он похлопал Мака по спине. – С днем рождения, мужик. Надо как-нибудь собраться.
– Да-да. Было бы здорово.
Как только они ушли, Мак склонил голову к Эди.
– Мы можем поговорить секунду?
Он положил ладонь ей на поясницу и направил чуть в сторонку, где кованая решетка, покрытая вьющимися лозами, скрыла их от остальных гостей.
Он огляделся вокруг – может, чтобы убедиться, что они одни, а может, тянул время. Но она заговорила первой: – Это же неправда? – Мак сунул руки в карманы. Уставился на свои ноги. Где-то на дереве над ними радостно и беззаботно чирикала птица, несмотря на отсутствие солнца. – Это единственное разумное объяснение, которое приходит мне в голову, – прошептала она. – Ты три месяца был на побережье, может, даже не так долго. Ты никак не мог…
С другой стороны решетки раздался внезапный взрыв смеха. Когда он затих, она продолжила:
– У тебя не было бы времени даже познакомиться с кем-то, если только ты не знал ее раньше или… – Она почувствовала, как ее лицо вытянулось. – Или это был секс на одну ночь. Скажи мне, что это была не интрижка во «Флорабаме»…
– Эди, перестань. – Его голос внезапно приобрел резкость. Такой голос он использовал, когда хотел привлечь внимание детей, когда они не слушались. Такой голос он использовал, когда его терпение заканчивалось. От его звука все ее слова испарились. Они молча уставились друг на друга, потом она кивнула. – Все было не так. Я сказал тебе, я знал ее по марине. Она работала на лодке. На лодке, которую сдавали в аренду для рыбалки.
Складки между его глаз стали глубже.
Через мгновение Эди заговорила:
– Она работала на лодке?
Мак выгнул бровь и сжал губы. Она прикусила язык.
– Да. Она вкалывала. Для нее это не было летней работой, как для меня. Это был ее кусок хлеба.
Все в ней хотело отшатнуться оттого, что он защищает эту таинственную женщину.
– Мы подружились и… – Он вздохнул. – Я не думал, что так получится.
Эди закрыла лицо ладонями. Как это может быть правдой? Это же Мак. Он должен быть хорошим парнем.
Она отняла руки.
– Этого не может быть.
– Случилось то, что случилось. Не должно было, но случилось. И я понял, как только снова увидел тебя в колледже после того лета, что хочу быть только с тобой. Ни с кем другим. – Он обхватил ее предплечья и наклонился, глядя в глаза. – Ни с кем другим. И я не хотел быть ни с кем другим с тех пор.
– Ну, это радует, поскольку в браке так и должно быть. Не хотеть никого другого, кроме своего супруга. – В голове всплыло лицо Грэма, но она прогнала этот образ. Это совершенно другая ситуация. Мак выдохнул и крепко зажмурился. – Ты никогда не упоминал о ней. Ни разу за все эти годы.