Дело не в тебе, дело во мне (ЛП)

Я подаюсь ближе к его руке, и он обхватывает моё лицо ладонями.
— Я прыгнул вслед за тобой, но машина уже пошла вниз, быстро погружаясь. Мне потребовалось много времени, чтобы добраться до тебя, перерезать ремень безопасности, вытащить тебя на поверхность…
— Но ты это справился, — мои глаза наполняются слезами. — Ты спас меня.
— Если бы с тобой что-нибудь случилось…
— Ничего не случилось, — я протягиваю руку и кладу свою поверх его. — Я в порядке.
Внезапно мне приходит в голову мысль, паника проносится по моим венам, и я резко сажусь.
— Крисси!
— Ш-ш-ш, солнышко, с ней всё в порядке. Вообще-то, она прямо тут, этажом выше, — уверяет он меня. — Полиция вовремя доставила её в больницу. Вчера поздно вечером она родила здоровую девочку. Марк сейчас с ней.
— А Винни?
— С ним всё в порядке. Всего несколько шишек и синяков. Шелби наблюдает за ним, она ходит туда-сюда между твоей палатой и палатой Крисси.
— Слава богу, с ними всё в порядке, — выдыхаю я, откидываясь на подушки. — Который час?
— Около шести, скоро придут медсёстры, чтобы снять утренние показатели и наорать на меня.
Мои брови поднимаются.
— Зачем им кричать?
— Это отделение интенсивной терапии, посетители не должны оставаться на ночь. Или приносить цветы, — он усмехается. — Я был убедителен.
— Почему-то меня это не удивляет.
У него хватает такта выглядеть немного смущенным.
— Большой вклад, который моя семья ежегодно вносит в сбор средств в МБОП14, возможно, помог делу.
— Держу пари, — мой голос сух. — Подожди, я в Массачусетской?
— Да. Ты была в тяжёлой форме. Они доставили тебя сюда по воздуху, — его лицо мрачнеет. — Самые страшные тридцать минут в моей жизни.
— Ну, что за отстой!
Его брови взлетают вверх.
— Прошу прощения?
— Первый раз в жизни летала на вертолёте, и всё это чёртово время я была без сознания, — я фыркаю. — Повезло, так повезло.
Он ухмыляется и качает головой.
— Я серьёзно! — я протестую.
— Как только тебе станет лучше, я отвезу тебя на вертолёте компании.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Затем он целует меня — просто лёгкое прикосновение его губ к моим, и от этой нежности у меня перехватывает дыхание.
— Тебе нужно поспать, — говорит он, слегка отстраняясь, его глаза скользят по моим чертам, как будто он пытается запомнить их. — Тебе нужно исцелиться.
— Я в порядке, — бормочу я, но слышу сонливость в собственном голосе.
— Шшш.
Мои веки закрываются, несмотря на все мои усилия.
— Чейз?
— Да, солнышко?
— Ты остаёшься?
Он делает паузу.
— Всегда.
Я позволила красоте этого единственного слова проникнуть в каждую мою клеточку.
— Тогда почему ты всё ещё на стуле?
Я слышу, как он посмеивается за секунду до того, как его руки скользят по моему телу, и он забирается ко мне в постель.
— Это определённо приведёт меня к неприятностям с медсёстрами, — шепчет он мне в волосы.
— Скажи им, что я тебя вынудила. Что ты бессилен сопротивляться мне.
Я чувствую, как его губы дёргаются у моего виска.
— Это правда, Джемма Ифигения Саммерс.
Мои глаза распахиваются, и ужасный вздох вырывается из моего рта при звуке моего второго имени.
— Откуда ты знаешь?!
Он бесстыдно ухмыляется.
— Я читал твою карту.
Я стону от унижения.
— Нееет. Пожалуйста, скажи мне, что я всё ещё без сознания.
— Извини, что разочаровал, — он тыкается в мой нос своим. — И, для протокола, я думаю, что это мило.
— Для протокола, ты псих.
— Не волнуйся, солнышко. Твоя тайна со мной в безопасности.
Я не оспариваю это утверждение. Я просто вздыхаю, прижимаюсь к нему и снова закрываю глаза. Потому что знаю, что руки Чейза действительно самое безопасное место на земле.
* * *
— Она всё ещё спит? Ты уверена, что нет необратимого повреждения мозга? Для неё не может быть здоровым так много спать.
— Ш-ш-ш, Шелби! Ты её разбудишь. И подкати меня поближе, бригада младенцев не выпустит меня из этого проклятого кресла, но меня не нужно пихать в угол, как какого-то дальнего родственника.
 
— Крисси, мы даже не родственники Джеммы. Дальний родственник имеет больше прав находиться здесь, чем мы.
— Это была фигура речи. А теперь подкати меня поближе!
Вздох.
— Отлично. Но серьёзно, ты думаешь, Чейз лгал, сказав, что она проснулась сегодня утром? Может быть, горе что-то сотворило с его головой. Может быть, он бредит, а она действительно овощ.
— Шелби. Не называй Джемму овощем.
Мои глаза распахиваются и пронзают их обеих яростным взглядом.
— Честно говоря, кома была предпочтительнее этого.
— Ты проснулась! — взвизгивает Шелби, бросаясь вперёд и хватая меня за руку.
Поверх её плеча я вижу, что Уинстон крепко спит в своём детском рюкзачке, прижавшись к её телу и засунув большой палец в рот.
— Видишь, Крисси, я же говорила тебе, что она не овощ.
— Да, именно это ты и сказала, Шелбс, — Крисси закатывает глаза. — Как ты себя чувствуешь, Джем?
— Я в порядке. Чертовски всё болит. И жажда сильнее, чем в тот раз, когда вы заставили меня съесть то пирожное в горшочке, перед девичником Крисси.
— Вот, — Шелби протягивает мне чашку воды с прикроватной тумбочки. — Пей.
Я залпом выпиваю весь стакан, мгновенно чувствуя себя лучше.
— Ты в порядке? — спрашиваю я Крисси, как только проглатываю. — Ты, и Винни, и…
— И Саммер, — Крисси заканчивает за меня со слезами на глазах и улыбкой на губах. — Наша малышка. Она в порядке, она идеальна. Мы все идеальны.
Я замолкаю, широко раскрыв глаза.
— Саммер?
Крисси кивает.
— В честь её крестной-лучшей-подруги-водителя-убийцы, о которой только может мечтать девушка.
— Крис… — я замолкаю, мои глаза наполняются слезами. — Я не знаю, что сказать.
— Тебе не нужно ничего говорить, — она катит своё кресло вперёд, встаёт рядом с Шелби и хватает меня за другую руку. — Хочешь с ней познакомиться?
— Чёрт возьми, да, я хочу встретиться с ней.
Мои слёзы переполняют меня.
— Ну, следующий, который у тебя будет, определённо будет назван Шелби, — Шелби сердито смотрит на Крисси. — Верно?
Крисси смотрит на неё, ухмыляясь.
— А что, если это мальчик?
— Имя Шелби может быть унисекс.
Я фыркаю.
Крисси усмехается.
— Ты хочешь, чтобы моего сына избили до полусмерти на детской площадке?
— О, неважно, — бормочет Шелби. — Тогда тебе лучше молиться, чтобы это была девочка.
Крисси снова закатывает глаза и поворачивает голову к двери.
— Теперь вы можете войти, мальчики!
Мои слёзы капают быстрее, когда Чейз заходит внутрь, его глаза сразу же останавливаются на мне, а за ним следует Марк, у которого на руках крошечный розовый сверток.
— Детка, — говорит он, его глаза находят мои. — Рад, что ты не умерла.
— Марк! — Крисси фыркает. — Это не то, что ты должен говорить девушке после того, как она чуть не утонула, став мишенью миллиардера-социопата, намеревающегося отомстить, — её глаза скользят по Чейзу. — Без обид.
— Ничего, — говорит он, ухмыляясь.
Марк вздыхает.
— Прости, Джем. Как ты себя чувствуешь?
— Мне будет лучше, когда я подержу этого ребёнка, — я вырываю свои руки из рук Шелби и Крисси и тянусь к ней. — Дай мне.
Марк смеётся, передавая малышку в мои объятия. Я нежно обнимаю её, как будто одно неверное движение может сломать её, с благоговением глядя на её крошечный розовый ротик и трепещущие, тонкие, как шепот, ресницы.
— Она потрясающая, — выдыхаю я, снова борясь со слезами.
Я смотрю на своих друзей, переводя взгляд с Шелби на Крисси и Марка. Они все буквально светятся от счастья, любовь сияет в их глазах, когда они улыбаются мне, и я не могу понять, как мне так повезло. Эти три человека больше, чем просто друзья — они семья.