Там, где цветет ликорис (СИ)

— Идем? — спрашивает Марк, вставая с кресла. — Ты выглядишь уставшим.
Алексис и не замечает, в какой из моментов они перешли на «ты». Наверно, еще во время грозы в мельнице.
Он собирается и выходит вместе с альфой на улицу, направляясь в нужную сторону. Пространство сереет, а небо разукрашивается ярко-оранжевым: солнце недавно ушло за горизонт. Где-то в стороне гремит, обещая затяжную грозу. Сезон дождей в этом году начался преждевременно. Впрочем, и ликорис цветет раньше срока.
Ликорис…
Любимое растение теперь для него отрава.
Он и не замечает, как в раздумьях доходит до дома Марка. У калитки их встречает Амори, и только образ постаревшего друга вытягивает Алексиса «из себя».
— О, Марк, а я тебя жду и жду, — Амори всплескивает ладонями. — Ужин уже стынет. Пойди только молока купи у Дорит, — он указывает в сторону. Альфа кивает ему и уходит. — Ох, впервые вижу, чтобы он уделял кому-то так много внимания, как вам… Обычно все о садах да огородах думает. Овощи, плодовые деревья, цветы — вот и вся его страсть, — Амори посмеивается, и смехом этим напоминает себя прежнего.
А ведь стареет только тело — душа вечно молода.
— Ему давно пора обзаводиться семьей… О чем это я? А, идите и вы к нам на ужин, все равно ваш муж еще не приехал, его машины нет.
— Спасибо, я не голоден, — Алексис нехотя отказывается.
Он хотел бы поговорить с другом подольше, но Амори точно заставит его поесть. И тогда ситуация с булкой повторится — все съеденное вернется обратно.
— Я тоже в молодости любил выкапывать старые монеты, и страшные истории любил, — Амори опирается спиной о забор. Для своих лет он выглядит неплохо. Наверняка, до сих пор поддерживает активный образ жизни. — У меня в доме есть коллекция книг с мифами и мистическими историями, только мне их некуда деть — детишкам моим это не интересно. Может, хоть вам пригодятся, а то мне дурно становится, как подумаю, что после моей смерти их просто выбросят в топку. Я на них столько лет потратил, — улыбается омега.
— Обязательно, — обещает Алексис, тоже улыбаясь. На душе становится теплее. — Раз вы насобирали так много мифов, то наверно слышали о Многоликих Енки? — он радуется еще больше, увидев утвердительный кивок. Однако в этот момент начинают включаться фонари, и их свет слишком яркий. Опять он ощущает тревогу, будто вот-вот что-то случится.
— Енки боятся света, так ведь? Не боятся, а неприятно, кожу жжет, глаза слезятся?
— Так вы о них знаете? — изумляется Амори. — Я слышал от своего деда, когда тот приезжал из Севера, что Енки эти обитают в местах, где холодно и темно. Потому их не встретишь у нас, например. Тут для них слишком жарко и солнечно. К тому же, они активны ночью. Это их пора, похоже, что им комфортно в темноте. Я помню не так много… Но мой дед был уверен в их реальности, и я тогда тоже верил.
— А как ими становятся?
— Рождаются, — пожимает плечами друг. — Может, есть какой другой способ обращения… Не помню уже всего. Это обычные легенды, не более. Как домовые или водяные, или те же вампиры. Теперь я не верю, что они существуют. Хотя, в нашем мире не все поддается логике, есть то, что объяснить нельзя.
— Вы не представляете, насколько правы, — нерадостно усмехается Алексис, замечая свечение от фар подъезжающей современной машины. — О, это Варкаан, — «муж» проезжает чуть дальше и останавливается у ворот каменного дома. — Спасибо за рассказ, я зайду завтра, хорошо?
— Приходите, — Амори машет ему на прощание рукой.
За один день всплыло столько информации, что надо бы сесть и хорошо обдумать, желательно записывая главное. Но это придется отложить: Варкаан опять будет мешать ему своими рассказами о работе. Нужно поговорить с ним о «кое-чем» и поставить точки там, где им и место.
Алексис сглатывает, прогоняя ощущение тревоги — словно в его груди, как в клетке, бьется птица в попытках покинуть заточение. Бух-бух — безрезультатно. Он идет следом за Варкааном в дом, а там сворачивает на кухню, наблюдая, как альфа выкладывает продукты в холодильник.
  
— Тебе что-нибудь приготовить? — спрашивает Алексис, хотя понятия не имеет, как пользоваться большинством «приборов» и «ящиков с кнопками».
— Я поужинал с бригадой на работе, — отвечает Варкаан, захлопывая холодильник.
— Давай переедем в другой дом, — начинает Алексис, не откладывая больше «на потом».
Он ожидает, что его «муж» оспорит. Скажет, что на дом этот потрачено немало денег — и ремонт на первом этаже сделан, и сад посажен из редких видов цветов. К тому же, заказаны рабочие на подключение к системе отопления. Варкаан и Алек не похожи на богачей, которым выкидывать деньги на ветер — всего ничего. Они обычная семья, которая копит средства, чтобы потом купить необходимое для создания собственного жилища.
— Как пожелаешь, — только и произносит Варкаан. Алексис удивленно поворачивается. Альфа расслабленно опирается спиной о стену и кладет руки в карманы брюк. На лице нет и отблеска несогласия. — Переедем так переедем, — и пожимает плечами при этом.
— Почему ты такой спокойный, а? — Алексис не выдерживает, щурясь. Неужели этот альфа настолько тряпочный? Варкаан вопросительно на него смотрит, но по прежнему не выражает сопротивления. — Даже сейчас!.. Разве ты не замечаешь, что я веду себя не так, как раньше? Почему ты это игнорируешь? — но альфа и дальше изображает непонимание. — Я больше не прежний Алек.
— Пташка моя, ты ударился головой? — в ответ.
— Я устал от этого и не собираюсь играть чужую роль, — говорит он уже спокойнее, остужая себя же и попрекая за резкое высказывание. — Прости, скажу честно, я тебя не люблю и не смогу с тобой притворяться семьей. Можешь считать, что Алек мертв, — он не знает, какие слова подобрать, чтобы сильно не ранить. Тут что не скажи — будет больно. Остается надеяться на понимание со стороны «любящего мужа».
— Давай ты проспишься, и завтра это пройдет, — в голосе Варкаана вдруг проскальзывает раздражение. Алексис замечает, что он говорит сквозь сильно стиснутые зубы. Его альфий феромон усиливается и уже не кажется таким нейтральным, а, скорее, подавляющим.
— Нет, не пройдет. Ты изначально был мне безразличен. Не хочу тебя больше обманывать, — Алексис стоит на своем. Он должен был это сказать. — Ты веришь в переселение душ? Так вот, сейчас в теле Алека нахожусь…
— Что за бред ты несешь? — перебивает Варкаан, сдвигаясь с места. Но не подходит, останавливаясь и добавляя: — Вот проспись и посмотрим, как ты запоешь завтра! — хлопок дверью. Альфа уходит так быстро, что Алексис не успевает ничего сказать.
Можно было догадаться наперед, что Варкаан ему не поверит. Да и какой разумный альфа поверит в правдивость слов своего супруга, который всегда относился к мужу с любовью, а теперь за пару дней охладел без причины? Конечно, Варкаан не воспринимает это всерьез. Наверняка считает, что у «Алека» стресс из-за переезда в незнакомую местность, или что из-за недоедания, болезни и недосыпа супруг бредит.
Одно Алексис знает точно — он не собирается жить с Варкааном в этом доме.
Но и выражаться так резко не стоило. Нужно было медленно, день за днем подойти к теме, а потом намекнуть про расставание. С другой же стороны времени у Алексиса не так много, и тратить его на какого-то там чужого ему альфу — по крайней мере, глупо.
«Попробую пояснить еще раз», — он выходит с кухни, осматривая гостиную. Варкаана тут нет. Как и в спальне, и в комнатах на втором этаже. На улице не оказывается его машины, а ворота открыты.
«Уехал», — вздыхает он. — «Я перегнул палку».
Он идет обратно, думая, что эту ночь придется провести тут, а завтра, с рассветом, поискать новое жилище. Ему нужно поспать хоть кратких пару минут — от изобилия информации голова кажется тяжелой. Или же это из-за необъяснимого страха, снова сжимающего и заставляющего оборачиваться назад.
Алексис проходит коридором в спальню и замечает старое зеркало. Поправляет — оно покосилось. Поцарапанное, пыльное, ему явно не одна сотня лет. Алексис всматривается в отображение и сначала думает, что лысеет: проводит рукой по волосам — нет, не вылетают. Присматривается — а это отрастают светлые корни.