Первый среди королей – Варяг II (СИ)

Ольга кивнула. С тех пор, как стало известно о потере флота, Олег изменился. Постаревший за одну ночь, он часами простаивал на коленях перед изображениями богов, шепча молитвы. Великий воин, покоритель Византии, словно превратился в немощного старика, цепляющегося за последнюю надежду.
— Я поговорю с гонцом, — решила Ольга, поднимаясь с лавки. — Проводи его в малую палату.
  
Приведя себя в порядок и убедившись, что диск надежно спрятан в потайном кармане её одежды, Ольга направилась в малую палату — скромное помещение, где обычно проводились встречи с менее значимыми гостями. Тиверцы не были врагами, но и союзниками их назвать было сложно — племя сохраняло нейтралитет в большинстве конфликтов, торгуя со всеми, кто был готов платить.
Гонец ждал её — высокий мужчина средних лет, с выдубленной ветрами и солнцем кожей. При виде Ольги он низко поклонился, чуть дольше обычного задержавшись в поклоне.
— Приветствую тебя, княгиня, — сказал он, выпрямляясь. — Моё имя Радомир, я привёз вести от старейшины тиверцев.
— Говори, — кивнула Ольга, садясь в резное кресло.
— Два дня назад к поселению нашего племени вышли люди, — начал Радомир. — Измученные, раненые, многие едва держались на ногах. Они назвались дружиной киевского князя Игоря и просили помощи.
Сердце Ольги пропустило удар, но внешне она осталась невозмутимой.
— Князь с ними? — спросила она ровным голосом.
— Да, княгиня. Князь Игорь жив и не тяжело ранен. С ним воевода Свенельд, хотя тот сильно болен от раны в ноге. Всего с князем около двадцати воинов.
— Двадцати? — Ольга не смогла скрыть удивления. — Но ведь с ним отправились сотни…
— Так и было, княгиня, — кивнул гонец. — Они рассказали о страшной буре на море, о крушении кораблей, о долгом пути через земли враждебных племён. Многие погибли в морской пучине, другие — от ран и болезней в пути.
— А где они сейчас?
— В нашем поселении, отдыхают и набираются сил. Старейшина предоставил им кров и пищу, а наш знахарь лечит раненых. Князь просил передать, что выступит к Киеву, как только воевода Свенельд сможет сидеть в седле.
— Сколько это займёт времени? — спросила Ольга, лихорадочно просчитывая в уме расстояния и возможные маршруты.
— Три-четыре дня до выхода и еще пять-шесть дней пути, — ответил Радомир. — Старейшина предлагает прислать проводников, чтобы сопроводить князя по самому короткому и безопасному пути.
Ольга кивнула, но что-то в словах гонца насторожило её. Что-то неуловимо фальшивое, словно заученную историю рассказывал, а не то, что видели его глаза.
— Ты видел князя лично? — спросила она, внимательно наблюдая за реакцией.
— Да, княгиня, — не задумываясь ответил Радомир. — Он сам вручил мне вот это, чтобы я передал тебе как доказательство его доброго здравия.
Гонец протянул небольшой свёрток. Ольга осторожно развернула ткань и увидела серебряный перстень с выгравированным знаком рода Рюрика — тот самый, который Игорь всегда носил на мизинце левой руки. Сомнений не было — перстень был подлинным.
— Благодарю тебя за добрые вести, — сказала Ольга, пряча перстень в ладони. — Ты и твои спутники получите достойную награду и отдых перед обратной дорогой. А сейчас прошу извинить меня — я должна сообщить эти новости регенту.
Гонец снова поклонился, и Ольга вышла из палаты, сжимая перстень так крепко, что металл впился в кожу. Что-то было не так. Интуиция — то безотказное чувство, которое редко подводило её — кричала об опасности.
Но перстень был подлинным. Как он мог оказаться у гонца, если не сам Игорь передал его?
Вместо того, чтобы идти к Олегу, Ольга направилась в свои покои. За ней бесшумно двигалась Ярослава, чувствуя важность момента.
— Что-то случилось? — спросила она, когда они оказались наедине.
— Не знаю, — призналась Ольга, показывая перстень. — Гонец говорит, что Игорь жив, у тиверцев. Но что-то мне не даёт поверить ему полностью.
— А перстень?
— Подлинный, — кивнула Ольга. — Я узнаю его из тысячи. Игорь получил его от Олега в день, когда мы обручились.
— Может быть, твои тревоги напрасны? — предположила Ярослава. — После всего, что произошло, после того ритуала и видения в море… Это могло повлиять на твоё восприятие.
Ольга покачала головой:
— Нет. Дело в гонце. Он говорит, что видел Игоря, но глаза… глаза его пусты. Словно он повторяет заученные слова. Я видела такой взгляд у людей, чей разум подчинён чужой воле.
Она достала бронзовый диск, который носила с собой с того дня, когда он таинственным образом появился в её комнате.
— Если Виктор сказал правду, если его враг действительно может контролировать разумы людей… — она не закончила, мысль была слишком страшной.
— Ты думаешь, это ловушка? — прошептала Ярослава.
— Возможно, — Ольга сжала диск в руке, чувствуя, как тот пульсирует теплом. — Но что бы ни было, я не могу позволить себе сидеть в Киеве и ждать, пока Игорь сам доберётся до нас. Особенно если опасность грозит ему.
— Что ты собираешься делать? — на лице Ярославы отразилась тревога.
— Отправиться к тиверцам, — решительно сказала Ольга. — С отрядом дружинников. Проверить, правду ли говорит гонец.
— Но ты же… — Ярослава замялась, её взгляд опустился на едва заметную округлость живота Ольги. — В твоём положении такое путешествие опасно.
— Более опасно сидеть здесь и ничего не делать, — возразила Ольга. — Если тёмные силы, о которых говорил Виктор, действительно преследуют Игоря, он будет нуждаться во всей помощи, которую мы сможем предоставить.
— Олег не согласится отпустить тебя, — покачала головой Ярослава. — Он слишком печётся о твоей безопасности.
Ольга улыбнулась — тонко, почти незаметно, но в этой улыбке была сталь, которой позавидовал бы любой воин:
— Олег не должен знать. По крайней мере, пока мы не окажемся слишком далеко, чтобы вернуть.
* * *
К полудню всё было готово. Под предлогом паломничества к священной роще за пределами Киева Ольга собрала небольшой отряд — дюжину отборных дружинников, известных своей преданностью лично ей, а не Олегу. Ярослава отказалась оставаться в городе — и теперь облачённая в простую дорожную одежду ждала у задних ворот крепости вместе с остальными.
  
— Всё готово, княгиня, — тихо сказал Добрыня, молодой, но уже проявивший себя в битвах воин. — Лошади оседланы, припасы собраны. Никто, кроме присутствующих, не знает о истинной цели поездки.