Синкретизм (СИ)
Вроде да. Хотя, возможно, я просто сплю. Не могу сказать наверняка, да и кому? Никому не важно. В том числе и мне. Я вроде давно уже потерял интерес к такому вопросу и тому, что я делаю в жизни. Главное — двигаться вперед и идти по сюжету, который я сам и создаю. Да, моя жизнь — движение. Делать все, чтобы выжить. Жить, чтобы идти дальше. Зачем? А кто его знает. Уж точно не я.
Но сейчас я, Крэй, сижу в уютном Хнаере, попиваю голубоватый Шнайпс, дурманящий голову. Причем это далеко не первый мой стакан шипучего напитка.
«Фнайер Уркун?» — мямлит, причмокивая, полувыдра напротив. Она смотрит своими черными точками зрачков, прямо в мои глаза. Мне почему-то спокойно от этого и я расслабляюсь.
«Фнайер Уркун.» — подтверждаю я.
Не задумываясь, откуда я понимаю язык этого мира, этой касты (да, в мире Чейерейса не существовало понятия стран, только касты), и как на нем говорю. Всё на уровне инстинкта. Может, я всё-таки сплю, и сейчас все идет именно так, как я сам захочу? А почему бы и нет. Буду считать, что это сон, и я в нём хозяин. Как, в общем, и всегда.
Ухмыляющаяся (если это так можно назвать) морда полувыдры издала сухой чирикающий звук, будто радуясь, что клиент столь любезен, что готов вылакать весь ассортимент Хнаера.
Существо умыкнуло под стойку мгновенно, с резкостью и скоростью, которым я могу лишь позавидовать. Неровная, рифленая стойка была единым целым с деревянным, издающим убаюкивающие и чарующие звуки Хнаером (вся таверна выглядела, как единый, совсем без швов деревянный организм, словно внутри ствола дерева).
Я оглядываюсь вокруг. В Хнаере полно народу. И полулюди, почти как я, и полузвери, и что-то совсем непонятное. Шумят, болтают, пьют, едят и веселятся.
В темном углу хохлатый разноцветный полупопугай упрямо пытается разгрызть некое подобие кукурузы, которое под его клювом точно должно переломится на раз-два уже давно, но почему-то остается до сих пор целым. И кажется, что с каждым укусом разноцветного хохлатика восстанавливается до исходного состояния. Сзади о чём-то спорят обычный с виду мужичок (не считая рогов) и бородатый козлочеловек. Не очень понимаю, о чём идёт их речь. Но подозреваю - смысл в глубокой философии бытия и как они пришли к нынешнему обществу. Классика раздора для любого мира. Разные поводы, разные аргументы — конфликт всегда один. Хорошо, хоть не бодались. Пока что.
Слева от меня — лежит прямо на полу какой-то ящер. Это самое близкое, чем можно было прозвать существо. При этом он сосет нечто кашеподобное через трубочку и явно получает удовольствие, выходящее за рамки приличия. Понять я это могу по стучащему в экстазе хвосту, бившемуся об пол со звонким звуком удара в колокольчик. Каждая порция кашицы, принятая внутрь, заставляла ящера трепетать с дрожью всем гигантским, метра в три, телом. Заметив мой взгляд, ящер ехидно начал шипеть. Но это не звук опасности. Я это чётко понимаю. Это приветствие, которым он любезно одаривает, предлагая присоединиться к его конвульсиям любви к вкусности.
«Тка-р-кан-цки» — деликатно цокаю я в ответ, отказываясь от лакомства. Мне не по нраву сырая пища. Особенно пережеванная другими существами.
Ящер понимающе качает головой и продолжает трапезу, еще активнее постукивая хвостом-колокольчиком.
Дзыньк-Дзань.
Звук отдается холодной, но освежающей волной где-то в голове. Приятно.
Справа пространство пустовало, но я этому даже немного рад. Все же спокойнее, когда есть «воздух» вокруг.
Точно, Хнаер — это место, где рады всем путникам, со всех краев и всех сект Чейерейса. Будь ты даже амёбой с телепатией, все равно тебе здесь нальют и завяжут разговор. Возможно и понимание языка вырабатывается излучаемым от дерева гормоном, проникающим в подсознательную оболочку через нервы... А возможно, я просто понимаю всех и всё, даже не догадываясь об этом, но вечно находя причину, «почему» я это могу делать. Это тоже — не важно.
Сейчас важно ловить момент, редкий спокойный момент в моей жизни. Хочу получить хоть какое-то удовольствие от ситуации и напиться вдоволь. Будь то Шнайпс, Улдрулс или даже Фнайн — все равно, просто хочу напиться, забыться и просто прожить еще один не тревожный день. Ведь я знаю и так, чем все закончится в итоге. Сейчас, через час или через месяц. Всё повторится вновь. И да, я твёрдо уверен, что так всё и будет, и уже привык к этому. Точно, в этом я уверен.
Сознание наконец-то стало проясняться.
Цокая, кряхтя и покачиваясь, полувыдра вдруг резко выпрыгивает откуда-то из глубины стойки, как ужаленная, высоко вверх. Удачно приземляясь на стойку с серебристо-зеленой склянкой, наполненной жидкостью, в зубах и с фиолетовым, тускнеющим «светлячком» в колбе (точного определения — ЧТО ЭТО за сфера внутри, подобрать я не в силах) в лапах. Полувыдра высотой, вроде, с меня, а мой рост вовсе не маленький, даже по меркам полулюдов. При этом на стойке из дерева она смотрится естественно и даже не упирается в потолок, оснащенный люстрами и подобием фонарей.
Шлепая лапками, будто отбивая чечётку, Полувыдра ловко начинает жонглировать в воздухе склянкой и колбой. Где-то в полете, успевая быстро смешивать в «светлячке» жидкость и вырывать из него струи готовой субстанции, комичное на вид существо умудряется виртуозно засасывать своим носом в одну ноздрю то, что находилось в «светлячке», и высмаркивать обратно в колбочку через другую ноздрю.
Мне стало не по себе. Я подсознательно поднимаю уже имевшийся в стакане Шнайпс и выпиваю одним залпом. Едва не подавился. Шнайпс тут же резво полез обратно. Я и так с трудом подавлял рвотные рефлексы от зрелища, что разворачивалось передо мной. А так, могу еще и запачкать всю стойку, оскорбить кого... Удерживаю тошноту. Смог.
Напиток сначала показался холодным и безвкусным. Но, как только проглотил щекочущее горло «молоко» — ощутил нотки кориандра, а также соленую, жгучую, словно перец, остроту где-то в глубине вкусовых рецепторов. Даже не на языке, а внутри, в груди, в горле — везде. По всему телу прошла волна морского бриза изнутри. Освежает.
Удивленно замечаю — чувство отвращения от полувыдры и ее необычных навыков (признаться, довольно неплохих) приготовления экзотического даже для этих краев коктейля Уркун — куда-то исчезло.
На его месте вдруг родилась в сознании очередная четкая мысль. Фнайер Уркун — «добей меня нежно». Так его ласково называла каста полувыдр. Это чудо выдумки какого-то чокнутого полузверя предназначается самым безнадежным пьяницам. Тем, кто не смог напиться ни в какую, а хотел завершить уже вечер.
Красиво и дерзко. Дорогое удовольствие для самых эстетичных, и очень редкое. И крафтить его умеют немногие. Из чего создавалось сие пойло — я не знал. И если честно, желания интересоваться нет. А раз приятельская полувыдра предложила, то почему бы и не принять угощение?
Пока прокручивал в голове все эти мысли, наконец-то начиная вспоминать кто я, где и почему, полувыдра уже завершала свой ритуал. Сосуд, в котором был Уркун, наконец-то полон.
Я тянусь за ним, чтобы взять из лапок полувыдры, но она резко громко кричит.
«Упва-Гхы-Найс-Сой. Фувхап. Мавый-Зак-Урайей. Сайщ!»
Крик стоял на весь Хнаер. Слова звучали будто скрежет разгоряченной кочерги по металлу. Но это никого не смущает. Отнюдь! Все весело восторженно орут ей в ответ.