"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Но его вечно кислое выражение лица, тревожило Вернидуба не на шутку. Только понять причины он не мог.
Сам-то седой радовался. За столь непродолжительное время рядом с этим молодым пареньком он узнал массу всего чрезвычайно полезного. По тем же печам. Да и не только. Неждан не только рассказал, но и на опытах показал, что горячий воздух стремится вверх. Объяснил природу тяги. Атмосферного давления, показав, что воздух имеет плотность и вес, только очень маленькие. И это работало! РАБОТАЛО!
  
А опыт с коробом? Парень сплел из рогоза короб, высушил его, чтобы тот стал легче и, заведя над костром, отправил в небольшой полет. Пояснив, что можно и человека так отправить летать по воздуху. В тот момент мир Вернидуба перевернулся.
Просто треснул.
И не пополам, а на множество осколков.
Неждан же все скисал и скисал. Впадая в депрессию от той катастрофы, в которую попал.
— Ты потерпи, вот по весне найдем тебе юницу ладную. — по своему трактовал эту грусть ведун.
— Чего? — вынырнул из задумчивости парень.
— Утолит, говорю, девица твои печали. Нужно лишь до будущего лета подождать. Ну, что смотришь? Жениться тебе надо. Жениться.
— Девица мне сейчас без надобности. — отмахнулся парень. — Тем более юница. Она же дурная. В ее голове нет ничего. Только корни волос. Что козочка или овечка, разве что говорить может. Да и толку от нее немного. Удовольствие-то да. Но оно нехитрое и невеликое. А за него надобно платить. Сколько с ней разом дел навалится? Нет, — покачал головой Неждан. — Мне это дело ныне не нужно. Несколько лет я вполне обойдусь. Да и о другом печалюсь.
— О чем же? — усмехнулся седой, подозрительно прищурился. Не сбивая беседу, хоть и держа в уме весьма странный ответ парня.
— О чем? Так о жизни нашей. Что-то припоминается. Что-то ты рассказываешь. Из чего складывается натуральная катастрофа.
— Что?
— Эллинское слово сие. Катастрофа. Крушение, гибель, распад.
— Но почему?
— А ты сам погляди, как мы живем. Что звери, загнанные в ничтожество. Из железа почти ничего нет. Редкие гости торговые обирают нас, продавая в три дорога свои товары. И ведь много чего дельного нам не везут. Да, нечем платить, но все же. Даже не предлагают.
— Чего же они такого нам не везут?
— Мечи ромейские. Кольчатые брони, али чешуйчатые. Хотя у них есть и славные — из полос железа. Шлемы. И многое иное.
— Нам за них нечем платить. — хмуро ответил Вернидуб. — Да и для кого они?
— Вот! Вот! — воскликнул парень. — Именно. Для кого? Борята со своими это кто? Али войско местное?
— Да какое войско, — отмахнулся ведун.
— А где наше войско? Роксоланы нас взялись защищать за плату? Хорошо. Тогда, где войска роксоланов? Почему я их тут не вижу?
— Даром они тут не надобны! — скривился и сплюнул ведун.
— Тогда что выходит? Мы беззащитны? Приходи, бери и уходи? Али тебе понравилось, что тебя в полон взяли и вели приносить в жертву? Али мне по душе, что мою семью угнали как скот? Что это за защита такая лживая?!
— Не кипятись! — несколько повысил голос Вернидуб.
— Не кипятись? — усмехнулся Неждан. — Вот. Оттого и кислый. Сколько всего семей у медведей? Всяких родов, что ни есть.
— Так и не скажу, — чуть подумав, ответил ведун.
— Ты тоже медведь?
— Да. Из большого рода боровых. Мы по великой реке выше живем. Там, где она на восход отворачивает.
— Клан Боровых медведей. Клан — это большой род на кельтский лад. В их племенах так говаривали. Как по мне — одним словом, говорить сподручнее.
— А племена — это что?
— Это когда все медведи собраны в один кулак и их ведет один человек. — произнес он, для образности показав это действо своей рукой. — От чего они силу имеют много большую, нежели пальцы растопыренные, каковыми живут ныне. А про кельтов ты слышал?
— Слышал, когда по юности в Оливи был, там и слышал. Но откуда о них слышал ты? Ты порою говоришь так странно, что, мне кажется, будто не Неждан передо мной, а какой-то иной человек. Куда старше меня.
— Ладно, — грустно улыбнулся Неждан, меняя тему. — Дождь закончился. Пойдем уже делом займемся.
— Может, передохнем? Ты зря себя изнуряешь.
— Работа отвлекает. Я не хочу оставаться наедине со своими мыслями. Мне от них очень тоскливо становится…
Вернидуб молча кивнул, задумчиво глядя на Неждана, который все интереснее и интереснее раскрывался в его глазах. И они занялись делами, каковых хватало. Ибо, завершив с печью, они занялись созданием удобной рабочей зоны рядом с полуземлянкой. Для чего требовался масштабных навес и водоотвод, чтобы этот участок не заливало. Ну и туалет в дальнем углу, ибо бегать в кусты Неждану надоело.
Вот и копались.
С перерывами на прочие текущие хозяйственные дела.
С ловушками на животных они пока повременили. Вернидуб убедил парня не увлекаться. Из-за чего сосредоточились на этих подготовительных работах.
Фоном возясь с первыми кирпичами. Специально для организации горна и плавильни.
Таскали глину. Месили ногами в яме. Формировали в деревянную рамку, трамбуя колотушкой. Сушили в тени, потом в золе. Ну и обжигали в костре. Потом разбивали и из получившейся битой крошки делали новые кирпичи с добавлением новой глины. Через что получалось некое подобие шамота. По чуть-чуть.
Полуземлянку также облагораживали. Пытаясь сделать дверь из тесаных досок, вместо той — плетеной. Да и внутри было бы неплохо жилое помещение привести в порядок. И, например, застелить пол хотя бы плахами, чуть приподняв над уровнем грунта. А еще хоть какую-то мебель сделать, те же топчаны или нары. Тут подумать надо, как лучше. Ну и так далее.
Работ — вагон.
Просто прорва.
Чем они и занимались… ровно до тех пор, когда ближе к вечеру не появился кабан.
Здоровый такой.
Один.
К счастью, в это время года самцы все по одиночке бродят. Если вообще возможно говорить про счастье, в отношение такого знакомства.
Так вот — шел он. И направился к зарослям рогоза. Совершенно игнорируя людей. При его размерах это было вполне оправданно. Тем более, что и Неждан, и Вернидуб забрались на дерево. А Мухтар просто держался в стороне притаившись. Иными словами, они не раздражали и провоцировали животное.
— Пройдет мимо?
— Да кто его знает?
— Зараза! Что он тут забыл?! — нервно воскликнул парень.
Кабан обернулся на этот звук, но почти сразу отвернулся и направился к корзине, заполненной корнями рогоза, которая стояла под навесом. Он их, видимо, учуял.
Подошел.
И стал жрать.
— Даже не думай об том! — произнес Вернидуб, заметив характерное выражение лица у парня. Он уже научился читать его намерения как открытую книгу. За столько лет ведовства поднаторел в подобном.
— Почему нет?
— Ты его своими копьецами не пробьешь.
— Но он жрет наш рогоз!
— Еще накопаем.
— Тварь! — процедил Неждан, наблюдая за тем, как здоровенный кабан хозяйничал возле их полуземлянки. И подспудно ломал всякое. Вон раздавил корзину. А тут бортанул корчагу, отчего она лопнула.
В общем — вел себя как слон в посудной лавке.
Наконец, сожрав все припасы, что там располагались, он отправился к реке.
— Уходит? — спросил парень.
— Да куда там? Вишь, вишь, что творит окаянный? В садок полез. Там, видать, рыба сдохла, вплыла, он ее и приметил.
И тут Неждан психанул.
Спрыгнул с ветки и бегом направился к навесу. Там у стены стояло его воинское снаряжение. Ну, если там можно было выразиться.
Схватил берестяной колчан с дротиками и закинул его за спину. Потом подсумок, плетенный из лыка. В котором лежали камни и веревка пращи. Следом взял атлатль, который он довел до ума. И теперь на него можно было цеплять и пращу. Через что получалась такая универсальная оснастка: надо — кидай дротики, надо — камни.