"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
«Как можно быть такой дурой! Как можно не увидеть очевидного? — уже мысленно лихорадочно спрашивала она себя. — Да, пусть это только версия, но слишком много фактов в ее пользу… Дарья, уймись. Так. Что мы имеем. У Мирты была сестра-близнец. И Мирта обладала странными способностями. Две акробатки из моего сна тоже были близнецами и тоже обладали, по всей вероятности, каким-нибудь талантом. А Ирма Луиза Саанредам, девочка, носящая двойное имя в честь своей умершей сестры-близнеца… И — трубите трубы! — на арене новая сестра-близнец Дарья Белинская! Выходит, теперь Наведенная Смерть охотится за мной? »
Дарья молча, тупо уставилась в зеркальце. А потом медленно, вслух отчеканила:
— Не только за мной. За моей сестрой. — После чего она захлопнула зеркальце и крикнула водителю: — Вы не могли бы ехать побыстрее?!
… Дарья чуть не бегом бежала к самолету. Увидев встревоженное лицо Филомены, крикнула:
— Филомена, скорее, мы взлетаем!
— Это само собой, — ответила пилот. — Какой курс?
— Курс? — слегка растерялась Дарья. — Россия. Москва.
— Есть, — отчеканила Филомена..
Когда самолет поднялся в воздух, Дарья спросила у Филомены через переговорное устройство:
— Меня никто не искал? Не спрашивал?
— Нет, госпожа, — немедленно отозвалась Филомена. — Наверно, это связано с помехами в эфире. Не знаю, как и объяснить, но с момента нашего приземления в Дебрецене эфир просто умер. Возможно, в воздухе оживет.
— Благодарю, Филомена.
— Не за что, госпожа.
И тут засветился кристалл связи. Спокойным серо-голубым светом. Дарья знала, что такой свет означает — ее вызывает Хелия.
— Она без меня и часа не может прожить, — недовольно проворчала Дарья и подключилась к кристаллу. — Благословенны будьте, Хелия. Чему обязана вашему вызову?
— Благословенны будьте, госпожа, — голос Хелии был напряжен и тревожен. — Я высчитала по времени… Вы уже подлетаете к Лондону, верно?
— Да, — не краснея, соврала Дарья. — Правда, погода тут не очень, так что в полетное расписание вряд ли уложимся…
— Госпожа, нам не до шуток. Я только что получила важное сообщение.
— Что такое?
— Из России.
— Что?!
— Вам нужно лететь в Москву. Немедленно.
— Да что такое?!
— Мне кажется, что у вашей сестры неприятности.
— Кажется?
— Прошу вас, торопитесь, госпожа! — Хелия чуть не плакала в трубку. — Я опасаюсь, что ваша сестра… Что с ней несчастье. Ужасное несчастье!
— Чушь. Впрочем, я все узнаю. Хорошо, Хелия, я лечу в Москву.
— Да, Дарья.
— Возможно, на неопределенно долгий срок.
— Я понимаю вас, госпожа.
— В мое отсутствие Дворец Ремесла находится под вашим руководством. И полностью в вашем распоряжении.
— Я оправдаю ваше доверие, госпожа.
— Я знаю, Хелия. И благодарна вам.
— Пусть вам сопутствует удача, госпожа.
— Мерси. Это для меня важно. Прощайте.
— Прощайте. Кристалл погас.
Дарья долго сверлила его взглядом, в то же время пытаясь привести в порядок весь тот хаос фактов и событий, который царил в ее голове. Но одно ей было совершенно ясно: она не ошиблась в выборе курса своего самолета.
Лишь бы самолет успел вовремя.
Впрочем, из Венгрии до России гораздо ближе, чем из Соединенного королевства.
— Но что же на самом деле стряслось с тобой, сестренка? — шептала Дарья, глядя на облака за иллюминатором.
Облака не давали ответа.
Глава одиннадцатая
PERICULUM IN MORA [44]
У будущей звезды прикладной психологии, красавицы, умницы и отличницы Марьи Белинской в последнее время жизнь складывалась отнюдь не светло и сладостно. Хотя в недавнем разговоре с сестрой Марья об этом даже не заикнулась. Когда твоя сестра — могущественная ведьма, к неполным двадцати годам совершившая головокружительную карьеру и обладающая властью, которой позавидовали бы иные монархи и президенты… Так вот, когда у тебя такая во всех отношениях превосходная сестра, нет ни малейшего желания выглядеть на ее ослепительном фоне этакой бедной родственницей, этакой бесцветной личностью, способной только на жалобные стенания по поводу неудавшейся жизни и бессильную зависть. В конце концов, Марья тоже была дочкой потрясающей мамы-ведьмы и папы-писателя и тоже, как и Дашка, получила соответствующее воспитание. А основными постулатами этого воспитания было: не жаловаться и улыбаться даже под дулом пистолета. Причем улыбаться искренне!
В последние несколько дней соблюдать «заповедь об искренней улыбке» Марье Белинской становилось все труднее. Действительность словно задалась целью стереть с Машиного лица остатки оптимизма и погрузить девушку в бездну астено-депрессивного синдрома. И надо сказать, астено-депрессивная бездна была к Марье все ближе и ближе.
Началось все с мелочи (впрочем, Марья уже вывела своеобразный закон своей жизни: все пакости для нее начинаются с какой-нибудь мелочи). Профессор Раз-башев, Марьин научный руководитель, до последнего времени бывший душкой и симпатягой, внезапно превратился в склочного, вздорного и крайне мрачного типа, считающего, что студентка Белинская вместо того чтобы продвигать вперед науку, стремится нагло завладеть рукой, сердцем и прочей недвижимостью самого профессора. Чего, разумеется, Марья и в мыслях не держала, поскольку геронтофилия не входила в число ее жизненных приоритетов. Так вот. Неизвестно что возомнивший о себе профессор Разбашев вдруг взял и зарубил новую Машину статью для университетского журнала. При этом раскритиковав помянутую статью в самых нелестных выражениях. Марья, возлагавшая на публикацию своей статьи определенные тщеславные чаяния, само собой, расстроилась. Не так чтоб расшибить о лысину профессора Разба-шева гипсовый бюст Зигмунда Фрейда, украшавший профессорский стол, но все-таки…
Следом за обломом со статьей потянулся целый караван неприятностей, которые, хоть и не имели глобального масштаба, жизненный тонус таки понижали и со всей вопиюшей откровенностью давали понять, что действительность в солнечных зайчиках и приветственных флагах — это не для Марьи Белинской.
Ну, получила она с электронной почтой несимпатичное письмецо, раскрыв которое обнаружила в нем только одно слово «Sorry». После чего антивирусная защита Машкиного компьютера приказала долго жить, начали одна за другой дохнуть программы, и, не кликни Марья вовремя знакомого парнишку из машинных реаниматоров, все могло закончиться довольно мелодраматично. Впрочем, получить с электрон-ной почтой вирус — кто ж на этом не ловился, старые штучки. Так что Маша это легко пережила.
Потом ни с того ни с сего Марья подхватила какую-то непонятную, но крайне противоестественную простуду, не поддающуюся никаким порошкам-таблеткам-микстурам. Марья страшно не любила напрягать проблемами своего здоровья университетскую поликлинику, а потому занималась самоисцелением: антибиотики плюс шоколад плюс кофейный ликер плюс настойка какой-то полуколдовской травы, подаренной сестрицей Дарьей на прошлый хэллоуин… Результатом этой интенсивной терапии стало то, что Марья практически потеряла голос, постоянно чихала и выглядела крайне непрезентабельно — и это тогда, когда кругом весна, птичье пение, сияние солнышка сквозь тучи и первые квелые столичные одуванчики…
А вот то, что Марью откровенно, бессовестно и нагло бросил Тим Васильев, было для нашей героини последней соломинкой, переломившей гипотетический хребет ее жизнеутверждающего настроения!
Нет, в одном Марья сестре не лгала: поклонников у нее действительно было множество. Но все они классифицировались как несерьезные и ни к чему не обязывающие. Были поклонники, с какими не стыдно пойти на шикарную вечеринку, были воздыхатели, годные в конный поход, рафтинг либо участие в исторической ролевой игре. Ну, еще наличествовала парочка приятелей, с которыми Марья вкушала прелести виртуального секса… Словом, несерьезные люди. Не для высокого чувства, романтического трепета и стихов до рассвета. В ранней юности у Марьи как раз был такой поклонник, Роман Кадушкин — тут хватало и стихов, и романтики, и сердечного трепета. Но Марье не повезло с Романом — возлюбленный ока-зался вампиром и в результате некой масштабной ан-тивампирьей акции безвозвратно почил, оставив после себя только томик лирических баллад…