"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
— Ладно.
— А вы не хотите перекусить? Я знаю отличный ресторан!
— Да ты, я вижу, просто ходячий путеводитель для туристов.
— Ага, — с гордостью кивнул Словен. — В будущем я собираюсь стать менеджером по туризму.
— У тебя получится, — бросила Дарья. — Природный талант.
Школа, в которой училась Мирта Ишкольц, не произвела на Дарью особенного впечатления. Она шла вслед за ни на минуту не умолкавшим Словеном по длинным полуосвещенным школьным коридорам, рассеянно лавируя в потоке учеников, спешащих в свои классы…
«Что я ищу? След? Энергетический отпечаток убийцы? Я ничего не ощутила на железной дороге, какие у меня могут быть шансы, что я хоть что-то нащупаю здесь? Смешно и думать… »
— Эй, Словен, — вдруг сказала она. — Скажи, а у твоей сестры были подруги?
— Не-а, — ответил Словен. — Ее вообще мало кто любил, потому что у нее был такой характер… А хотите, я покажу вам ее класс? Парту, за которой она сидела? Сейчас как раз перемена…
— Покажи, — равнодушно сказала Дарья, но на самом деле душу ей сдавила тоска. То ли школа была непривычно унылой, то ли бесцельность поездки угнетала, но Дарья чувствовала себя так, словно кто-то ее предал. Предал, смеясь ей в лицо.
— Вот, — коснулся ее руки Словен (Дарья непроизвольно вздрогнула). — Вот ее класс.
Они вошли в просторную, с высокими потолками и светлыми партами комнату. Здесь, как по некоему заказу, не было ни одного темного пятна, но Дарье все равно казалось, что поверх стен, мебели, окон натянута траурная вуаль. «Да что со мной? — одернула себя ведьма. — Нельзя так распускать собственное воображение. Иначе и мне начнут мерещиться какие-нибудь мифические поезда-убийцы. Стоп. А может быть, то, что я сейчас ощущаю некое давление, тоску, неосоз-нанное отвращение к жизни? — ощущала и Мирта?! Может быть, это и есть след работы убийцы?!
— Я присяду, — сказала Дарья и почти без сил села за парту. Увидела, как Словен, этот мальчишка, выпучил на нее глаза. Спросила: — В чем дело, парень?
— Вы… вы сели на место Мирты! — выдавил Словен.
— Серьезно? Ты не врешь?
— Покарай меня святой король Иштван, если я вру, леди! — выпалил мальчик. — Это и впрямь парта моей… бедной… сестры.
В конце своей тирады мальчишка, видимо, хотел подбавить в речь слезливости и сентиментальности, но вышло это у него плохо. Тем более что к их компании неожиданно присоединился новый человек.
— Что, Словен, — к мальчишке по-венгерски обратился юноша лет шестнадцати, весьма симпатичный, как отметила мысленно Дарья. — Что, Словен, проводишь новую экскурсию? Деньги зарабатываешь на памяти Мирты?
— Заткнись, Шандор, — прошипел мальчишка, ничуть, видимо, не боясь, что собеседник старше и сильнее. — Это была моя сестра, и я сам решаю… А эта телка — иностранка, аж из Англии, на этом можно неплохо заработать…
Дарья без интереса слушала перепалку на непонятном ей языке. Впрочем, суть разговора была написана на лицах этих мальчиков. Она решила обратиться к симпатичному:
— Привет! Ты говоришь по-английски?
— Да, — неприветливо ответил мальчик.
— Как тебя зовут?
— Шандор Елецки. Что вам от меня надо?
Дарья прикусила губу. Похоже, этот красавчик к «туристке из Бирмингема» отнесется без должного пиетета.
— Послушай, Шандор, — мягко сказала она. — Я очень заинтересовалась историей Мирты Ишкольц… Ты дружил с ней?
— Это не ваше дело, — отрезал мальчик. — И вообще, школа — не место для туристов. Убирайтесь, или я вызову дежурного учителя.
— Шандор, подожди, это очень важно. — Дарья вдруг заговорила так, словно совершала нечто невероятное и запредельное. — Ты должен мне сказать… Незадолго до смерти с Миртой что-нибудь случилось? Что-нибудь непонятное? Или приступ, припадок? Ответь, Шандор, для меня это важно!
— Я уже все рассказал полиции, — отрезал мальчик, но Дарья могла поклясться, что увидела в его глазах некую неуверенность.
— Я не из полиции, — проговорила негромко Дарья и посмотрела в упор на мальчика. Посмотрела так, чтобы он сумел на мгновение заметить, как вспыхивает в ее глазах нечеловеческое радужное сияние.
— Кто вы? — пробормотал Шандор, отступая. — Вы не туристка…
— Верно. Просто я человек, который ищет непростые ответы на непростые вопросы, — ответила Дарья. — Ищет ключи к запертым дверям. А большего тебе не надо знать. Так ты ответишь мне, Шан-дор?
— Да, — кивнул тот, завороженно глядя в глаза ведьмы. — С Миртой действительно в тот день было неладно. Мы собирались идти гулять, но у нее неожиданно началось что-то вроде припадка… Она сидела бледная, сама не своя, а когда я спрашивал ее, как она себя чувствует, она не отвечала вслух, а что-то писала в тетрадке.
— Где сейчас эта тетрадка?
— Наверняка братец Мирты продал ее каким-нибудь любителям сенсаций, — зло ответил Шандор. — Скорее всего.
— А ты не помнишь, что именно она писала? Ты сам читал эту тетрадь?
— Да, потом… После того, как все случилось. Понимаете, Мирта тогда ушла и оставила у меня свою школьную сумку… Когда Мирту нашли, тут столько всего было, я не сразу вспомнил про сумку, что ее надо передать матери Мирты… А когда вспомнил, я…
— Решил прочесть, что же она написала за несколько часов до своей смерти?
— Д-да… — Чувствовалось, что это признание далось Шандору нелегко. Видимо, у мальчика все-таки не было привычки читать чужие дневники и письма.
— Так что же там было? — поторопила Дарья паренька.
— Я точно не помню… Что-то вроде «Мне плохо, я не хочу так больше жить»… И еще, вот! Там было про ее братца. Про Словена. Вроде Мирта написала, что она виновата перед Словеном, просит прощения и искупит свою вину. Там все время повторялось «Вино-вага, виновата»…
«Да, — подумала Дарья. — Мой сон в руку. Мирта действительно считала себя виноватой в собственной жизни и даже в своем самоубийстве. Как ни нелепо это звучит. Кто сумел обрушить на нее такое непосильное чувство вины? Кто может вскрывать потаенные глубины человеческих сердец так, словно это не серд-ца, а консервные банки?! Да кто же ты, убийца?! И самое главное, зачем тебе это нужно?! »
— Это все, — сказал Шандор.
— Спасибо, — кивнула Дарья. Она вдруг почувствовала себя так, словно ее кости превратились в патоку. Нет, все не зря. Недаром она побывала в классе Мирты, на месте ее гибели. Эта гнетущая атмосфера, это ощущение собственной никчемности — это след, оставленный Наведенной Смертью.
— Послушай, Шандор, — сказала Дарья. — Мне нужно ехать. Я буду тебе очень благодарна, если ты вызовешь к школе такси. И отправь куда-нибудь этого Словена. А, нет, погоди. Вот, передай ему еще денег. Он заслужил.
Она дождалась такси, вызванного услужливым симпатичным мальчиком-венгром с революционным именем, и поехала прочь от проклятой школы.
— В аэропорт, пожалуйста, — сказала она водителю.
Достала из сумочки зеркальце, придирчиво посмотрела на себя…
Вот это да! Как мальчишки еще не испугались ее и не вызвали полицию!
Из Дворца Ремесла Дарья отправилась в свой вояж вполне очаровательной, сияющей жизнью и здоровьем девушкой (не считая небольшой простуды). Но сейчас из карманного зеркальца на нее пялилась смертельно бледная мымра с синими кругами под глазами, с губами цвета папиросной бумаги, с восковым заострившимся носом. А глаза! У Дарьи Белинской никогда не было такого затравленно-безжизненного выражения глаз. Такие глаза может иметь зомби, которого только что подняли из могилы, но уж никак не Госпожа всех Ведьм!
— Что со мной творится? — пробормотала Дарья. — Неужели все еще действуют остаточные чары, которые были вокруг школы и железной дороги? Но мы отъехали уже довольно далеко… А мне до сих пор не по себе… Будто по моей могиле прошел не один гусь, а целое стадо… Святая Вальпурга!
Дарья выкрикнула это так громко, что шофер в испуге затормозил. Обернулся, спросил на ломаном английском:
— Вы в порядке, мэм?
— Да, поезжайте, — бросила Дарья и прикусила язычок.