"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Вечером, как выяснилось, девочки пережили еще одно преображение. Теперь их кормила Фрида. Из ее ртутно-блестящих грудей текла полупрозрачная жидкость, даже отдаленно не напоминавшая молоко.
— Что это? — спросила Лариса.
— Тебе нужен молекулярный состав? — усмехнулась Фрида тихонько. Похоже, процесс кормления и в ней пробудил материнский инстинкт. Она разве что не квохтала как наседка над серебристыми чадами. — Думаю, что нет. Считай, что мое «молоко» — это материализовавшаяся энергия. Сила невещественного пламени.
… Поздней ночью, когда близнецы спали в детской, Лариса и Фрида неспешно разговаривали, лежа в одной постели. Постель, как и они сами, казалось, отдыхала от только что закончившегося безумства ласк и апогея страсти. Лариса, положив голову на серебряное плечо фламенги, ощущала, как собственное тело успокаивается, словно из него уходят электрические разряды, стекают в землю, в никуда…
— Фрида, я о детях… Ты сказала, что мать их умерла и потому теперь их родители — мы. А их отец? Ну, тот человек, что был мужем «нечистой» фламенги…
— Я убила его, — спокойно сказала Фрида. — Я направила в него молнию. Это наказание за то, — что он нарушил мою волю, волю их богини. Позволил выйти тайне наружу.
— Ты иногда бываешь очень суровой, Фрида.
— Только не с тобой, сокровище мое. — Фламенга ласково взяла Ларисину руку, прижалась к ней щекой, вздохнула совсем по-человечески: — Дело даже не в наказании, Лара. Он, этот человек, все равно не смог бы воспитать детей. Уж коль даже ты поначалу сочла их уродцами, что говорить о его тупых мозгах, неспособных отличить истинного совершенства от мнимого? Детей наверняка бы поместили в какой-нибудь приют для уродов. Или превратили бы в биоматериал, доноров для косметической хирургии, это у людей теперь самый прибыльный бизнес…
Лариса дернулась, но Фрида успокаивающе прижала ее к себе:
— Все идет как надо, милая Лара. Поверь.
— Да, но я не о том… Фрида, я все хотела тебя спросить, а как там сейчас?
— Где «там»?
— В том мире. В моем мире. Где я когда-то жила. Он изменился?
— Все меняется, Лара. И все остается неизменным.
— Фрида… Мне хочется подробностей.
— Я знаю, каких тебе хочется подробностей, Лариса. Ты хочешь знать, не превратили ли фламенги весь мир в руины, завладев потенциалом сразу двух Камней и став первыми среди всех живущих на земле. Отвечаю: не превратили.
— Ты очень утешила меня, Фрида.
— Однако люди и без вмешательства фламенг за последнее время активно приближают конец своего мира.
— А именно?
— Локальные войны, религиозный террор, природные бедствия, падение мировых валют, изобретение нового синтетического наркотика…
— Что? Для меня это новость так новость. В моей прошлой жизни у меня был друг… Большой специалист по изобретению наркотических и ядовитых веществ. Я и звала его потому — Нарик. Большого ума был парень… Но, прости, я перебила тебя. Я слушаю. Итак…
— Да, был синтезирован крайне мощный и одновременно дешевый по себестоимости наркотик. Причем в некоторых странах его легализовали в качестве пищевой добавки. От него человек моментально попадает в зависимость, через полгода после начала употребления наркотика полностью утрачивает контроль над своим сознанием. Можешь себе представить толпы людей-зомби, готовых на все ради новой порции наркотика. Причем интересно то, что наркотик разрушает только сознание, личность, а все жизненно важные органы наркомана функционируют прекрасно. Это логично — кому нужны больные и мрущие как мухи рабы…
— Но почему? — Что?
— Почему этот наркотик так доступен?! Куда смотрят правительства и всякие общественные службы?! Что за чертовщину ты мне рассказываешь?!
— Ты просила рассказать о том, каким стал мир. В некоторых странах Южной Америки благодаря новому наркотику узаконено рабство. Почти вся Африка практикует возврат к каннибализму… Государственной религией США стал ислам. Китай… Но, впрочем, тебя наверняка интересует твоя бывшая родина, да?
— Да. Хотя я боюсь, что в связи с изобретением нового наркотика России просто больше нет.
— Ошибаешься. Но красивого там мало. Расслоение общества, вопиющая нищета одних и роскошь других. Рим времен упадка. Но главное даже не это.
— А что?
— В последние годы во всех почти странах мира чрезвычайно активную позицию заняла магия.
— Гм?
— Магия, детка, магия. Колдовство белое и черное, ведьмы, маги, некроманты, вудуисты и прочие из их числа.
— Это несерьезно. Увлечение магией было во все времена, но никто и никогда не относился к этому как…
— К опасности? Да, к этому не относятся как к опасности. Потому что в магии сейчас чуть ли не все человечество видит избавление от насущных бед и горестей.
— Это глупо. Магии не существует.
— Согласна. Однако существует знание о несуществующем. Правда, это странно? Знание о том, чего нет. Огромное знание всего человечества. И это знание может усилием воли несуществующее сделать реальным, настоящим, действенным. Ты улавливаешь мою мысль, Лариса?
— Да. Но что значит наивное увлечение магией по сравнению с тем же рабством или каннибализмом! Или наркотиками!
— Лара, ты судишь об этом как человек, у которого слишком много здравомыслия. — Фламенга слегка коснулась рукой седой пряди Ларисиных волос. — Мыслишь как человек, твердо знаюший, что магии нет. А почему ты знаешь, что магии нет, Ларочка, свет мой?
— Потому что я живу с тобой, Фрида, — ответила Лариса. — И благодаря тебе понимаю, что может быть, а что — просто наивная сказка для людей, пытающихся хоть как-то порадовать себя среди этого печального мира. Я видела и ощущала слишком много, для того чтобы верить в какую-то магию.
— Bravo, mon ange! — воскликнула Фрида. — Тебя не проведешь! Но что же делать тем, кто не видел и не
ощущал, но при этом хочет чего-то… Сверхъестественного? Придется вспомнить о магии, встряхнуть древние фолианты, поверить в ведьм и порчу, в гадание и колдуний, в шабаш и помело, ха-ха! Но как раз этого, mon ange, и нельзя допустить.
— Чего? — переспросила Лариса.
— Того, чтобы магия на самом деле стала реальной
силой.
— Я не думаю, что это возможно, Фрида.
— А я так очень.
— Поясни. Фрида, ты что-то недоговариваешь.
— На самом деле все предельно просто, моя дорогая Лара. Если магию сделать реальной, действенной, настоящей и обыденной, как, к примеру, радио или голография, то произойдет нечто крайне отрицательно влияющее на систему Последовательности Видов.
— Постой, кажется, я понимаю…
— Да. Если становится реальной магия, реальными становятся и ее так называемые носители. К ним — магам, ведьмам, ворожеям, гадалкам и астрологам — будут относиться уже не как к чудаковатым авантюристам либо людям с неадекватной психикой и слишком бойким воображением, а как к тем, кто представляет настоящую Силу. Новую и очень древнюю Силу, ставшую теперь общепризнанной. И эти люди, точнее, не люди, а носители магии, тоже будут представлять вид. Еще один вид. И я могу поставить все свое поместье и памперсы наших девочек в придачу, что носители маши сделают все, чтобы их Вид стал первым в Последовательности. И не только первым. Главным.
— Фрида, неужели ты веришь в это? В такую угрозу?
— Да, моя дорогая Лара. Моя вера — не слепая, она основана на моей способности проникать в структуру бытия и человеческих отношений…
— О…
— Не стану тебя утомлять перечислением своих возможностей. Кстати, солидной частью этих возможностей обладаешь и ты, моя дорогая, но человеческое в тебе все еще очень самодостаточно. Давай сменим тему. На более приятную. Поговорим о наших крошках. Ты, кажется, спрашивала меня, какие мы дадим им имена?
— Да.
— Какие у тебя есть предложения, моя дорогая Лара? Только предупреждаю сразу: пусть имена будут простыми и безо всякой вычурности…
— Елена.
— Ну, это понятно. Я помню, ты мечтала о дочери, которую назвала бы Леночкой. Принимается. А второе дам я. Анна.