"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Машка вылезла и с явной неохотой продемонстрировала мне шею.
— Я уже не маленькая, — буркнула она. — Умываюсь по утрам.
Я пристально обследовала шею. Никаких намеков на укус.
— Марья, посмотри мне в глаза.
Дочь подчинилась.
И глаза как глаза — обычные, человеческие.
— Машка! — Я обняла ее и слегка шлепнула пониже спины. — Как ты нас всех напугала! За каким псом тебя сюда понесло, а?!
  
— Откуда я знаю! Понесло, и все! — воскликнула Марья и, высвободившись из моих объятий, кинулась к вампиру:
— Ромка, это правда ваш склеп? Здорово! Я так классно отоспалась, никто не мешал! Ты не сердишься, что я не пришла на свиданку?
Вампир смотрел на Машу в явном замешательстве. Кажется, он тоже не ожидал от нее подобного поведения.
— Со мной она даже не поздоровалась! — горестно констатировал Авдей. — Вампир ей дороже родного отца!
— Да уж, выросла дочка, — в тон ему подпела я. — Заженихалась. Приданое собирать пора.
— А на фига ей приданое! — подключилась Дашка. — Склеп есть, гроб есть. Что еще для счастья надо… С милым рай и в гробу.
Вампир залился краской и отскочил от Маши. Засмущался бедный мальчик. Ничего. Я еще этого мальчика порасспрошу. И как моя дочь в гробу оказалась — тоже.
— Марья, домой! — сурово приказал Авдей. — А то и в самом деле раньше времени замуж выскочишь.
— И чтоб больше на это кладбище ни ногой! — погрозила я пальцем. — Ну, господин Кадушкин, извольте вывести нас обратно.
Хорошо, что такси, привезшее нас в это жуткое место, дожидалось у обочины.
— С вас еще сто баксов за сложность маршрута и ожидание, — мрачно сообщил шофер. — Иначе обратно пешком пойдете.
— Будет тебе сто баксов, командир, — чересчур ласково улыбнулась я. — Ты только вези.
Авдей усадил девчонок в машину (Машу — почти силой), а я задержалась на минутку — приватно сказать несколько слов вампиру.
— Роман… Если бы не ты, мы бы не нашли Марью. За это я тебе благодарна. И если бы ты не очаровал (а ты ведь очаровал?) мою дочь, она бы не попала на это кладбище. Я пока не знаю, друг ты нашей семье или наоборот. Но я хочу, чтобы ты запомнил: ведьмы не дают в обиду своих близких. И да будет тебе известно, что ведьмы, как, впрочем, и вампиры, очень корпоративные существа. И у каждого своя корпоративная вечеринка. Надеюсь, ты все понял.
Я села в машину. Роман, за все время моей отповеди не произнесший ни слова, стоял на пыльной дороге, опустив голову.
— Пацан, садись, долго мне тебя ждать?! — высунулся из окошка шофер.
— Езжайте, — махнул рукой вампир. — Я своим ходом.
— Рома! — обиженно пискнула Машка.
— Все замечательно, — сказала я. — Поезжайте, пожалуйста.
…Я иногда жалею, что у моего супруга в брюки продет ремень из слишком мягкой кожи.
Потому что кое-кому не помешала бы приличная порка!
Устраивать родителям истерику! В пятнадцать-то лет! Из-за мальчишки!
— Я в твои годы еще в бумажные куколки играла! — гремела я на лиловую от злости и слез Машку. — А ты с вампирами романы крутишь! Романы… тьфу!
Дарье тоже досталось.
— Вместо того чтобы делами заниматься, читаешь всякую чепуху целыми днями!
— А что же мне, папины романы читать, что ли! — неосмотрительно вякнула Дарья, и тут взорвался папа-писатель, оскорбленный в лучших чувствах:
— Вы эгоистки! Лентяйки! Привыкли жить без проблем, все мы за вас делаем! Хоть бы картошку чистить научились!
— У нас на кухне комбайн стоит.
— Ах, какие у нас умные дети, Авдей! Они умеют нажимать на кнопки и дерзить родителям! Я таки прихожу в восторг от таких детей, как сказал бы боцман Бецман!
Дочери выпучили на меня глаза:
— Кто?!
И тут я разревелась:
— Вы негодные девчонки! Сколько времени прошло, как мы приехали, а вы еще ни разу не спросили у нас, где же ваш младший брат!
Дочери помолчали, а потом Марья выдала:
— А разве он не приехал? То-то я чувствую, воздух в квартире стал посвежее…
— Как ты смеешь говорить такие гадости!
…В отличие от Машки Дарья была сообразительней. И она сообразила, что совершила тактическую ошибку, разгневав папу. И это чревато последствиями вроде запрета на пользование нашей библиотекой и персональным сайтом. Поэтому Дарья принялась подлизываться.
— А правда, — сказала она. — Где вы Яську оставили?
Этот вопрос несколько разрядил атмосферу. Даже пара шаровых молний, спорадически возникших как зримое свидетельство моего гнева, растворилась в воздухе без вреда для окружающих.
— Пойду приготовлю чай, — заявила я. — Авдей, расскажи все сам. А то у меня нервы уже не выдерживают. Пора валерьянку пить. Причем литрами.
На кухне я запустила тостер, достала из холодильника джем (это же надо, сожрать за время нашего отсутствия восемь банок из десяти! А потом на прыщи жалуются). Под тихое сопение чайника я прислушивалась к голосу Авдея, повествующего о приключениях нашего капитана Славки. Девочки реплик не подавали. Или не верили (что вряд ли), или им это было до фонаря (что похоже на правду).
Нет, в самом деле, кого мы вырастили?!
С этим мысленным риторическим вопросом я насыпала в плетеную корзинку арахис в шоколаде, поставила тосты и крикнула:
— Чай готов!
Муж отконвоировал дочек в кухню. Они расселись за столом и принялись разглядывать узоры на чашках, то есть молчаливо игнорировать мои гневные взгляды.
— Вика, сделай мне кофе, — попросил Авдей. — Пойду принесу коньяк.
Маша при этих словах подняла голову и проводила отца взглядом карманного воришки, схваченного на месте преступления. Я перехватила этот взгляд и очень выразительно посмотрела на дочь.
Авдей вернулся, продемонстрировав мне бутылку с жалкими остатками «Арарата» на донышке. Когда мы уезжали в Одессу, бутылка была едва початой…
— Так, — тяжело сказал муж, ставя бутылку на стол, — вы у нас еще и пьете. Доченьки.
— Пап, тебе жалко, что ли?! У тебя этих бутылок целый шкаф! — слезливо воскликнула Марья. — У меня было шоковое состояние после того нападения на танцах, вот я и выпила… немножко.
— Немножко?! — Авдей гневно измерил взглядом примерное количество выпитого. — Такая доза коня свалит!
Я успокаивающе погладила мужа по плечу:
— Пей кофе, я разберусь.
— Ты, Марья, глупости говоришь, — обратилась я к дочери. — Во-первых, ничего нам для вас не жалко. Ни коньяку, ни алмазов в каменных пещерах. Ты, между прочим, на Новый год сломала замочек на моем новом рубиновом колье, но я молчу. Просто нам, как родителям, обидно такое отношение. Мы для вас не авторитет. Слушать наши воспитательные речи вам скучно и грустно. Вы считаете себя крутыми, самостоятельными и более продвинутыми, чем мы, негодные шнурки. Вы уже начали пить коньяк, целоваться с мальчиками и гулять в подозрительных местах…
— Ко мне это не относится! — гордо высказалась Дарья и закашлялась, подавившись тостом.
Я похлопала ее по спине, чтоб перестала кашлять, и продолжила:
— Чем бы вы ни занимались, получается так, что мы вам мешаем. В принципе это нормально, дети всегда стремились вырваться из-под родительской опеки.
— У Вовенарга написано… — встряла Дарья.
— Не знаю, что там писал Вовенарг. Но как мать, я заявляю следующее: хотите настоящей самостоятельности — живите отдельно и на собственные средства.
— Это как? — оживилась было Марья, но сникла, услыхав мои комментарии, которые не нужно приводить в тексте, поскольку любому родителю, вставшему на тернистый путь воспитания непослушного чада, они известны.
— Вот видите, — со змеиной улыбкой поглядела я на дочерей, испуганных перспективой нищеты, бездомности, голода, холода, рабства у сутенеров и смерти от наркотиков и СПИДа. — Как вам, оказывается, легко изображать самостоятельность за нашими плечами, и как вы боитесь ее на самом деле.
  
— Это волюнтаризм, — прошептала Дарья, избегая встречаться со мной взглядом.
— Конечно. Дашенька, меня не было дома две недели. Кто-нибудь из вас удосужился перестирать накопившееся в корзине белье? Ваше белье? Маму дожидались… Мама-диктатор приедет, все перестирает, уберет, по магазинам побежит, доченькам деликатесы покупать. Чтобы дочки потом ее же и попрекали волюнтаризмом.