Танец с драконами. Книга 2. Искры над пеплом

— Темная Звезда… почему бы и нет, — хихикнула Тиена. — Только поверит ли в это сир Бейлон?
— Поверит, если ему об этом скажет Мирцелла, — твердо сказала принцесса.
— Вечно она лгать не будет, — фыркнула Обара, — рано или поздно проговорится. Если сир Бейлон вернется с этой историей в Королевскую Гавань, ударят барабаны и потечет кровь. Его ни в коем случае нельзя отпускать.
— Если мы убьем его, то придется перебить весь их отряд, — вздохнула Тиена, — в том числе и красивых юных оруженосцев. Нехорошо как-то.
Принц Доран зажмурился на мгновение. Его ноги дрожали под одеялом.
— Не будь вы дочерьми моего брата, я отправил бы вас обратно в тюрьму и держал бы там до седых волос. Вместо этого вы поедете в Водные Сады с нами. Авось научитесь кое-чему, если ума хватит.
— Что такого поучительного в голых детишках?
— В них-то и суть. Я не все рассказал сиру Бейлону. Дейенерис, глядя, как они плещутся, поняла, что не может отличить высокородных детей от простых. Голенькие — все они просто дети: невинные, беззащитные, нуждающиеся в любви и опеке. «Помни об этом всегда», — сказала она своему сыну и наследнику. Те же слова сказала мне моя мать, когда я подрос и покинул пруды. Копья созвать нетрудно, но расплатятся за все дети. Мудрый правитель должен помнить о них и не начинать войн, которые не надеется выиграть.
Я не слеп, не глух и знаю, что вы обо мне думаете. Ваш отец знал меня лучше. Оберин был змеем, опасным созданием, на которое никто не смел наступить, а я был травой. Мягкой шелковистой травкой, что колеблется на ветру. Ее никто не боится, но именно в траве змей прячется перед тем, как напасть. Мы с ним были гораздо ближе, чем вы полагаете. Теперь его нет, и я спрашиваю: способны ли дочери моего брата заменить мне его?
Хотах переводил взгляд с одной на другую. Обара, точно из вареной кожи склепанная, близко посаженные сердитые глазки и бурые волосы. Томная Нимерия с оливковой кожей и черной косой, перевитой проволокой красного золота. Женщина-ребенок Тиена, белокурая голубоглазая хохотушка.
Она и ответила за всех трех:
— Нет ничего проще, дядя. Поручи нам что-нибудь, все равно что, и увидишь, что большей верности и покорности ни один принц пожелать не может.
— Рад слышать, но слова — это ветер. Вы мои племянницы, я люблю вас, однако опыт подсказывает, что доверять вам нельзя. Вам придется дать клятву. Клянетесь ли вы служить мне и выполнять все, что я прикажу?
— Если это необходимо, — сказала Ним.
— Да. Клянитесь могилой отца.
— Не будь ты моим дядей… — помрачнела Обара.
— Я твой дядя и принц. Клянись или выйди вон.
— Клянусь могилой отца, — сказала Тиена.
— Клянусь именем Оберина Мартелла, — сказала Ним. — Именем Красного Змея Дорна, настоящего мужчины в отличие от тебя.
— Я тоже, — сказала Обара. — Клянусь. Именем отца.
Принцу, на взгляд Хотаха, чуть-чуть полегчало.
— Скажи им, отец, — произнесла Арианна, взяв протянутую ей отцовскую руку.
Принц испустил долгий прерывистый вздох.
— У Дорна есть еще друзья при дворе. Они сообщают нам о том, чего мы знать не должны. Приглашение Серсеи — всего лишь хитрость. Тристан до Королевской Гавани не доедет. Где-то на Королевском тракте отряд сира Бейлона атакуют разбойники, и мой сын умрет. Меня самого приглашают только затем, чтобы я увидел это нападение своими глазами и не мог упрекнуть королеву ни в чем. Разбойники будут кричать «полумуж», и сир Бейлон, возможно, заметит среди них Беса.
Арео Хотах ошибался, думая, что песчаных змеек ничем не проймешь.
— Да спасут нас Семеро, — прошептала Тиена. — Что им сделал Тристан?
— Эта женщина, должно быть, свихнулась! — рявкнула Обара. — Детей убивать!
— Чудовищно, — молвила Ним. — Не могу поверить, что рыцарь Королевской Гвардии может быть способен на нечто подобное.
— Они дали присягу повиноваться, как и мой капитан, — сказал принц. — Я тоже сомневался, но все вы видели, как засуетился сир Бейлон, когда я предложил ехать морем. Морское путешествие разрушило бы весь план королевы.
 
— Верни мне копье, дядя, — попросила Обара. — Серсея прислала нам одну голову, мы отошлем ей много.
Принц вскинул руку с темными и крупными, как вишни, костяшками.
— Сир Бейлон — мой гость, отведавший моего хлеба-соли. Я не причиню ему зла. Мы съездим в Водные Сады, где он выслушает Мирцеллу и пошлет ворона к своей королеве. Девочка попросит его предать смерти изувечившего ее человека, и Сванн, если он таков, как мне думается, ей не откажет. Ты, Обара, проводишь его к Горному Приюту. Время открыто выступить против Железного Трона еще не пришло, и Мирцеллу придется-таки вернуть матери, но вместо меня с ней поедет Нимерия. Ланнистерам это придется по вкусу не более, чем приезд Оберина, однако возразить они не посмеют. Нам нужен голос в их совете, ухо при их дворе. Будь осторожна: Королевская Гавань — настоящее змеиное гнездо.
— Я люблю змей, дядя, — улыбнулась Ним, а Тиена спросила:
— Что ты прикажешь мне?
— Твоя мать была септой — Оберин говорил, что она читала тебе Семиконечную Звезду еще в колыбели. Ты тоже отправишься в Королевскую Гавань, только на другой холм. Звезды и Мечи возрождены вновь, и новый верховный септон не пляшет под дудку Серсеи, как плясали его предшественники. Постарайся сблизиться с ним.
— Почему бы и нет? Белое мне к лицу. Я в нем так непорочна…
— Вот и славно. — Принц помолчал. — Если здесь… кое-что случится, я пришлю весть каждой из вас. В игре престолов все меняется быстро.
— Знаю, вы не подведете нас, сестры. — Арианна обошла песчаных змеек, целуя каждую в губы. — Свирепая Обара, родная Нимерия, милая Тиена, я всех вас люблю. Пусть светит вам солнце Дорна.
— Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся, — хором ответили змейки.
Когда они ушли, принцесса Арианна осталась; Хотах, разумеется, тоже.
— Истые дочери своего отца, — сказал принц.
— Оберины с титьками, — улыбнулась принцесса, и Доран засмеялся. Хотах уж и забыл, как звучит его смех.
— Все-таки в Королевскую Гавань следует ехать мне, а не леди Ним, — сказала Арианна.
— Слишком опасно. Ты моя наследница, будущее Дорна. Твое место рядом со мной. Скоро я и тебе кое-что поручу.
— Есть ли новости относительно того… самого главного?
— Из Лисса, — многозначительно улыбнулся принц. — Туда зашел большой флот, чтобы пополнить запасы пресной воды. В основном волантинские корабли, и ни слова, кто они и куда направляются. Слонов, говорят, везут.
— А драконов?
— Слышно только о слонах, но молодого дракона в трюме когга спрятать нетрудно. На море Дейенерис уязвимей всего. На ее месте я скрывал бы свои намерения как можно дольше и причалил к Королевской Гавани неожиданно.
— Ты думаешь, Квентин с ними?
— Об этом мы узнаем, лишь когда они высадятся, — если они и впрямь идут в Вестерос. Квентин мог бы провести ее по Зеленой Крови… Но что толку в пустых разговорах. Поцелуй меня; как рассветет, поедем в Сады.
«Хорошо бы к полудню-то выбраться», — думал Хотах, укладывая принца в постель.
— Мой брат стал первым и единственным дорнийцем, павшим на Войне Пяти Королей, — тихо произнес Доран. — Как по-твоему, капитан — позорит это меня или честь мне делает?
— Не могу знать, мой принц. — «Служить. Защищать. Повиноваться». Простые обеты для простых душ, больше он ничего ведать не ведает.
  
Джон
 
Вель ждала у ворот на предутреннем холоде — в медвежьем плаще, который и Сэму был бы впору. Рядом стоял оседланный серый конек с бельмом на глазу, тут же топталась доблестная охрана — Малли и Скорбный Эдд.
— Ты дал ей слепого коня? — изумился Джон.
— Кривого, милорд, — обиделся Малли. — А так-то он крепкий.
— У меня оба глаза зрячие, — заметила Вель. — Я знаю, куда мне ехать.
— Напрасно ты это, миледи. Риск…
— …целиком мой. Я не южанка какая-нибудь, я женщина вольного народа и знаю лес получше твоих разведчиков. Для меня в нем призраков нет.