Танец с драконами. Книга 2. Искры над пеплом
— Морем? — опешил сир Бейлон. — Не опасно ли это, мой принц? Осень, как я слышал, пора штормов, а пираты на Ступенях…
— Да, ваша правда, сир… лучше ехать сушей, как вы. Завтра в Водных Садах мы обо всем скажем принцессе Мирцелле. Она, конечно, тоже скучает по брату и очень обрадуется.
— Мне не терпится снова ее увидеть. И посетить ваши Водные Сады — я слышал, они весьма красивы.
— Да, там царят красота и мир, — сказал принц. — Прохладный бриз, искрящиеся воды и детский смех — это самое любимое мое место, сир. Сады создал один мой предок, чтобы избавить свою невесту из дома Таргариенов от духоты и пыли Солнечного Копья. Звали ее Дейенерис, и она была сестрой короля Дейерона Доброго — именно этот брак сделал Дорн одним из Семи Королевств. Все знали, что она любит побочного брата короля, Дейемона Черное Пламя, а он любит ее, но у короля достало мудрости пренебречь желаниями близких ему людей ради народного блага. Сначала сады стали местом игр для детей Дейенерис, потом к маленьким принцам и принцессам прибавились дети лордов и рыцарей. Однажды, в особенно знойный день, принцесса допустила к прудам и фонтанам также детей своих челядинцев — так с тех пор и повелось. А теперь, сир, прошу меня извинить. — Принц выехал на кресле из-за стола. — Час поздний, а в дорогу отправляться чуть свет. Поможешь мне лечь, Обара? Вы, Нимерия и Тиена, тоже идите — пожелаете своему старому дяде спокойной ночи.
Обаре поневоле пришлось взяться за кресло и покатить его по длинной галерее в горницу принца. Следом шли ее сестры, Арео Хотах, принцесса Арианна и Эллария Сэнд. Замыкал процессию мейстер Калеотт, прижимавший к себе, как ребенка, череп Горы.
— Не намерен же ты всерьез отправить Тристана с Мирцеллой в королевскую Гавань? — Обара шагала быстро, клацая деревянными колесами по каменным плитам пола. — Если ты это сделаешь, девчонки мы уже не увидим, а твой сын станет заложником Железного Трона.
— За дурака меня держишь, Обара? Есть вещи, которые лучше не обсуждать у всех на слуху, но если будешь помалкивать, я поведаю тебе кое-что, чего ты не знаешь. И помедленнее, сделай такую милость: мое колено точно ножом пронзают.
Обара сбавила шаг.
— Что же ты в таком случае будешь делать?
— То же, что и всегда, — промурлыкала ее сестрица Тиена. — Медлить, темнить и увиливать. У кого это получается лучше, чем у нашего дядюшки?
— Ты несправедлива к нему, — заметила Арианна, а принц сказал:
— Помолчите.
Когда двери горницы благополучно закрылись за ними, он развернул кресло к женщинам. Мирийское одеяло, застряв между спицами, обнажило костлявые ноги с красными распухшими коленями и багровыми пальцами. У Арео Хотаха, видевшего это тысячу раз, заново сжалось сердце.
— Позволь, отец, — сунулась к нему Арианна, но принц вытащил одеяло сам. Ноги уже три года как отказали ему, но в руках и плечах еще сохранилось немного силы.
— С этим по крайней мере я справиться могу.
— Наперсточек макового молока, мой принц? — предложил мейстер.
— При такой боли разве ведро поможет. Не надо: моя голова должна оставаться ясной. Ты не понадобишься мне до утра.
— Дай-ка мне. — Обара забрала череп у Калеотта и стала разглядывать, держа на вытянутой руке. — Почем нам знать, что это Гора? Могли бы просто засмолить голову — зачем обдирать ее до костей?
Мейстер вышел, а Ним сказала:
— Смола испортила бы ларец. Никто не видел, как умер Гора, никто не видел, как с него сняли голову… Но зачем этой коронованной суке обманывать нас? Если Григор Клиган жив, правда рано или поздно выйдет наружу. Росту в нем восемь футов, другого такого нет во всем Вестеросе. Не хочет же Серсея Ланнистер прослыть лгуньей во всех Семи Королевствах, да и чего она могла бы добиться такого рода подлогом?
— Череп большой, спору нет, — сказал принц, — и нам известно, что Оберин тяжело ранил Григора. Во всех последующих донесениях говорилось, что Клиган медленно и мучительно умирает.
— Отец того и хотел, — вставила Тиена. — Я даже знаю, каким он ядом воспользовался: Клиган при всей своей огромности умер бы от самой малой царапины. Если вы не верите мне, то в талантах нашего батюшки можно не сомневаться.
— Я и не сомневалась. — Обара нежно поцеловала череп. — Что ж, для начала неплохо.
— Для начала? — удивилась Эллария. — По мне, так это конец. Они все мертвы: Тайвин Ланнистер, Роберт Баратеон, Амори Лорх, а теперь и Григор Клиган. Все, кто был виновен в убийстве Элии и ее детей. Даже Джоффри, который в ту пору еще не родился. Я сама видела, как он умер, раздирая себе горло ногтями. Чьей еще смерти ты хочешь? Неужели Мирцелла и Томмен тоже должны умереть, чтобы упокоились тени Эйегона и Рейенис?
— Конец будет омыт кровью, как и начало, — сказала Ним. — Это кончится, когда Бобровый Утес расколется пополам и солнце выжжет гадов, которые там гнездятся. Кончится полным крахом всех начинаний Тайвина Ланнистера.
— Он умер от руки родного сына, чего тебе больше?
— Чтобы он умер от моей руки, вот чего. — Леди Ним села, перекинув через плечо черную косу. Волосы у нее на лбу росли мысом, как у отца, красные губы улыбались. — Тогда бы его смерть не была такой легкой.
— Сиру Григору одиноко, — добавила Тиена сладким септинским голоском. — В компании было бы веселее.
Из глаз Элларии хлынули слезы, но от этого она не перестала быть сильной.
— Оберин хотел отомстить за Элию, вы трое хотите отомстить за отца. Напомню вам, что у меня самой четыре дочери, и они ваши сестры. Элии четырнадцать, она почти взрослая. Обелле двенадцать, она вот-вот расцветет. Они обожают вас, а Дорея с Лорезой — их. Должны ли Эль и Обелла мстить за вас в случае вашей гибели? Должны ли младшие мстить за них и будет ли, спрошу еще раз, конец всему этому? Я видела, как погиб ваш отец: его убил он. — Эллария положила ладонь на череп Горы. — Что мне теперь — в постель его с собой уложить? Будет он смешить меня, петь мне песни, заботиться обо мне в старости?
— Чего вы от нас хотите, миледи? — спросила в свою очередь леди Ним. — Чтобы мы сложили копья и забыли о причиненном нам зле?
— Война будет, хотим мы того или нет, — подхватила Обара. — На Железном Троне сидит ребенок. Лорд Станнис держит Стену и собирает северян под свое знамя. Две королевы дерутся за Томмена, как собаки за кость. Железные Люди заняли Щиты и вторгаются по Мандеру в самое сердце Простора — стало быть, и в Хайгардене неспокойно. Враги наши разобщены: время приспело.
— Время собирать черепа? Хватит с меня, не желаю больше этого слушать, — вскричала Эллария.
— Ступай к дочкам, — сказал ей принц. — С ними ничего не случится, клянусь тебе.
— Да, мой принц. — Эллария поцеловала его в лоб и вышла. «Жаль, — подумал Арео. — Хорошая она женщина».
— Она любила отца, я знаю, — сказала Ним, — но никогда не понимала его.
— Побольше твоего понимала, Нимерия, — возразил принц. — Благодаря ей он был счастлив. Любящее сердце в конечном счете значит больше, чем доблесть и честь, однако есть то, чего Элларии знать не следует. Война уже началась.
— Стараниями нашей милой Арианны, — засмеялась Обара.
Принцесса вспыхнула, по лицу принца прошла гневная судорога.
— Она не для себя одной старалась. Ради вас тоже. Нечего насмехаться.
— Я сказала это ей в похвалу. Сколько бы ты ни крутил и ни темнил, дядя, сир Бейлон все равно встретится с Мирцеллой в Водных Садах и сразу увидит, что у нее недостает уха. А уж когда девочка расскажет ему, как твой капитан развалил Ариса Окхарта надвое…
— Все было совсем не так. — Арианна поднялась с подушки, на которой сидела, и взяла Хотаха за руку. — Сира Ариса убил Герольд Дейн.
— Темная Звезда? — Песчаные змейки переглянулись.
— Именно. Он и принцессу Мирцеллу хотел убить — вот что от нее услышит сир Бейлон.
— Это, во всяком случае, правда, — улыбнулась Нимерия.
— Все остальное тоже. — Принц поморщился — от боли или от лжи? — После этого сир Герольд снова скрылся в своем Горном Приюте, где нам его не достать.