Еще более дикий Запад (СИ)

— Мои создания были хороши, но все они имели один недостаток. Для поддержания дара им требовался внешний источник силы. Город, который питал бы их. Или…
— Кровь праотца, — подсказал Кархедон. — Ради них вы уничтожили города.
— Было бы там что уничтожать. Вы и сами уже вымирали. Пара сотен лет…
— Так что ж не подождал?
— Сначала мне нужно было проверить. Потом я понял, что просто должен избавить мир от вас, прежде чем отдать его моим детям. Как бы то ни было… им всем нужна была внешняя сила. Кроме тех, в кого я вложил ту кровь изначально.
— Где ты вообще…
— Оказалось, что если соединить все то, что вы растащили по городам и добавить силы, много силы… кровь оживает.
Охренеть.
Только и успела подумать я прежде, чем вспыхнула. И главное, ярко так.
Жарко.
Испугаться не успела, а потом сообразила, что бояться по сути нечего. Я ведь сама пламя! Я суть его. Я жизнь.
Я дракон.
А драконы, они не горят.
  
Глава 17. Где появляются разные мысли о прошлом и настоящем
 
Милисента захрипела, выгнулась и, прежде чем Чарльз успел испугаться по-настоящему, открыла глаза. Вот тогда-то он по-настоящему и испугался. Исчезли зрачки, а радужка стала ярко-оранжевой, будто там, внутри девушки, бушевало пламя.
Подземница отшатнулась.
И поспешно заслонилась руками. Из горла её донесся сдавленный хрип, а Милисента сделала вдох. И глаза закрыла. А когда снова открыла, то произнесла сипло:
— Что за хрень творится?
— Не знаю, — честно ответил Чарльз, прижимая жену к себе. — Но творится.
— Я… — она закашлялась и он вновь же удерживал её, стараясь унять беспокойство. — Я опять там была… встретила… другого. Братья. Эксперимент.
Она пыталась говорить, но кашель мешал. И Чарльз подал флягу с водой.
— Спасибо. Драконом быть… так себе. Хвост сидеть мешает.
Бред?
Нет. Лоб был холодным, пусть и покрытым испариной. А пламя в глазах улеглось, только сами эти глаза цвет сменили. На рыжий. Рыжие глаза — это совершенно ненормально.
Но красиво.
— С-спасибо, — Милли допила воду. — Я… уже в норме. Наверное. Проклятье. Я уже не знаю, что такое норма.
— Ничего, — сказал Чарльз. — Это…
— Огонь. Красиво, — подземница стояла, крепко зажмурившись. — Праотец… Праотец был бы доволен.
— Очень сомневаюсь, — проворчала Милли. — Он еще тот засранец. Все они там… засранцы. Хорошо, что вымерли.
С этим Чарльз согласился.
— Праотец завещал хранить, — подземница сняла с шеи тонкий шнурок. — И отдать тому, кого примет сила.
На шнурке висел крохотный фиал, вытесанный из камня, оплетенный серебряной нитью. И силу, заключенную внутри, Чарльз ощущал весьма остро.
И силу очень недобрую.
— Не уверен, что…
Милли протянула руку, и фиал упал в нее.
— Что он еще завещал? — поинтересовалась она сварливо. Но, как ни странно, подземница нисколько не обиделась. Узкие губы её растянулись в подобии улыбки.
— Он сказал, что когда кровь соберется воедино, драконы вернутся в мир.
Почему-то предсказание совершенно не обрадовало.
Милисенту в том числе.
А Молли так и вовсе нахмурилась. Брови её сдвинулись, а на хорошеньком личике появилось то задумчивое выражение, которое заставило Чарльза насторожиться.
— А теперь нам пора уходить, — подземница приложила обе руки к груди и поклонилась: — Спасибо.
— За что?
— Я видела пламя. Я расскажу о нем своим детям. И возможно, память их угаснет не так быстро. Но теперь мы свободны.
— Рада.
— Погодите, — встрепенулся Эдди. — А выход?
— Тот, кто заботился о нас, знает. Иные пути не для вас. Там… иначе, — подумав, добавила подземница. — Те, кто был рожден под солнцем, не сумеют пройти. И мои дети могут впасть в искушение. Нехорошо.
И ушла.
Сама.
— Я… — Странник поглядел ей вслед. — Еще вернусь. Но надо объявить нашим, чтобы уходили. Черт!
И, добавив пару слов покрепче, ушел.
Снова стало тихо.
И место изменилось. Чарльз чувствовал это, хотя, проклятье, понять не мог, что именно стало другим. Пол? Потолок? Стены? Барельефы на них, которые почти стерлись от времени и сырости. Здесь не рос тот зеленоватый мох, но все одно изображения покрывала пленка.
 
— Это… он, — Милисента встала, потянув за собой Чарльза. — Эрханен. Два брата. Старший — Кархедон. Младший — Эрханен. Он решил вывести новые расы, которые бы стали владеть миром. То есть они были уже другими. А он сделал совсем другими. Разными. Так сказал. А сиу считают, что сами по себе.
Дракон проступал сквозь камень. Узкая голова, украшенная гребнем, длинная шея, змеиное тело, опиравшееся на кривоватые крокодильи лапы. Хвост.
Крылья.
И никакого душевного трепета.
— Думаю, что племена существовали, но не в том виде, в котором сейчас. А он их изменил. Старые драконы вымирали. Свихнулись, — она провела пальцами по каменной спине, стирая пыль. И показалось, что древний змей вот-вот очнется.
Она все еще сжимала флакон в руке.
— Вы уверены, что это не бред? — вежливо поинтересовалась Молли.
— Иди на хрен, — Милисента даже не обернулась. — Они уничтожили друг друга. Тот, кто привел их в города, тот, кто разрушил эти города и запер в них драконов. И тот, кто владел последним. Он сумел как-то поймать брата. И… здесь они умирали.
Она обернулась так резко, что Чарльз едва успел подхватить.
— Извини. Голова кружится, а тело будто чужое.
— Тебе надо отдохнуть.
— Надо. Видишь, даже спорить сил не осталось, — Милисента выдавила кривоватую улыбку.
— Тогда не спорь. Приляг. И… нам еды принесли.
— Еда — это хорошо. Но теперь я знаю, они здесь умирали, — Милисента потянула его за руку к центру зала. — Тут… прямо на полу. Добровольно. Отдавали силу и кровь. Они думали, что сами. А дело вот в этом.
Она показала фиал, который сжимала в руке.
— Капля крови древнего дракона, первого, кто появился в этом мире. Или даже создал этот мир. Все миры!
— Это… большая ценность, — тихо произнесла Молли.
Эдди нахмурился, явно понимая, что подобные ценности государство стремиться хранить само.
— Не твоя, — огрызнулась Милли.
— Но и ваша ли.
— Мне отдали, — она надела веревку на шею. — Эта хрень опасна. Ты даже не представляешь, насколько… она…
Милли запнулась.
И замолчала.
Действительно, о некоторых вещах не стоит говорить вслух. А по спине поползла тонкая струйка пота. Капля крови первого существа в мире? Того, чье существование эволюционисты наверняка отвергнут, ибо напрочь выбивается оно из модной теории о происхождении видов.
Но эта капля сводила с ума драконов.
Подчиняла их.
Что она сотворит с людьми?
А ведь наверняка найдутся те, кто пожелает проверить. Кто скажет, что это исключительно науки ради. И для общественного блага. Ведь обществу же лучше, когда в нем царят мир и любовь.
— Он сказал, что другие были несовершенны, что они не могли обходиться сами, — Милисента стояла, вперившись взглядом в пол, будто видела что-то, недоступное Чарльзу. — Он оставил им… те артефакты… сиу и другие… без них вымрут.
Она перекатилась с носка на пятку.
И с пятки на носок.
— Но я… он сказал, что подобные мне, что мы вполне самостоятельны. Нам не нужна древняя кровь, чтобы принимать силу. Передавать. Хранить. И… — Милисента обняла себя. — Как же они задолбали со своими тайнами древними!
Сказано это было совершенно искренне.
— Ты говорил, что еда есть? — Милисента повернулась. — Жрать хочу, просто страх.
— Графини так не говорят, — не удержалась Молли. — Тебе стоит обратить внимание на свои манеры.
— Это пока, — Милисента добралась до угла и плюхнулась на матрасы. — И вообще… мы под землей, хрен знает где и возможно не выберемся. Какие, к бездне, манеры?
Возражать не осмелились.
* * *
На что похожи грибы?
На грибы и похожи. Никогда их не любила. А тут… что-то розовое, по вкусу вроде и мясо, только сладковатое, и главное такое вот, которое жевать не надо, само во рту расползается. Ну и грибы. С мясом.