Затишье перед ударом (ЛП)

Я закрываю старую скрипучую дверь, спускаюсь по темному коридору и иду на кухню. Мама еще не проснулась, поэтому у меня есть несколько минут, чтобы приготовить кофе и посмотреть хайлайты на ESPN, прежде чем проверить, как она. Я позволяю мыслям унести меня в прошлую неделю. Это была сбывшаяся мечта.
Резкий шум выводит меня из раздумий — громкое жужжание заполняет тишину в доме. Я проверяю карман своих серых спортивных штанов, чтобы увидеть, кто звонит, но звук доносится не оттуда. Я оглядываю комнату, чтобы убедиться, что не слышу галлюцинации, и замечаю телефон мамы на кухонном столе. Наверное, она оставила его там на ночь. Я поднимаю его, чтобы проверить, не важный ли звонок. И вот я вижу голосовое сообщение из офиса физиотерапевта. Открываю телефон и вижу еще пять непринятых голосовых сообщений с того же номера. Мой желудок сжимается, и тело говорит мне, что это плохой знак. Я разблокирую ее телефон и слушаю каждое сообщение снова и снова.
— Мисс Шейн, мы обращаемся, чтобы убедиться, что вы получили письмо с уведомлением об увеличении цен. Мы не получили от вас ответа, и вы пропустили последний месяц встреч. Пожалуйста, перезвоните, чтобы мы могли вернуть вас в график. Спасибо, — бип.
Следующие четыре сообщения идентичны, только количество пропущенных встреч увеличивается с каждым голосовым. Сколько таких сообщений она уже слышала?
Звонок в ушах, и перед глазами все плывет. Я не могу оторвать взгляд от ее телефона и пытаюсь сдержать панику и беспокойство. Мне хочется швырнуть телефон в стену, чтобы он сломался и оставил в старой стене вмятину.
Она не ходит на физиотерапию.
Это единственное, что поддерживает ее мышцы в том состоянии, в котором они сейчас. Увеличение цен? Почему она мне не сказала? Мое дыхание учащается, ладони потеют, и сердце бьется так сильно, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Не думая о своем следующем шаге, я врываюсь в ее комнату с телефоном в трясущихся руках. К счастью, она уже проснулась.
— Что это значит? — стою у края ее металлической кровати и трясу перед ней ее телефон.
— Что значит, милый? — спрашивает она так спокойно, что меня это буквально сводит с ума. Она спокойно лежит в постели с журналом о садоводстве на коленях. На ней очки для чтения, и она выглядит совершенно расслабленной. Как будто за нас двоих.
— Ты пропускала свои занятия по физиотерапии несколько месяцев и не сказала мне. Мне плевать на деньги, мама. Я все решу. Тебе нужна эта терапия, — мой голос дрожит от отчаянья.
— Райан, милый, нам нужно поговорить, — она похлопывает по месту рядом с собой, издавая звук «уф» с подушкой. Я падаю на это место, как когда-то в детстве и в подростковом возрасте, когда нам с ней нравилось беседовать. Такие разговоры всегда помогали мне прийти в себя и взглянуть на вещи ясным взглядом. Но я не уверен, что сегодняшний разговор будет таким же.
— Увеличение цен — это не просто несколько сотен долларов. Это гораздо больше, и я считаю, что это необоснованно. Я пыталась оформить страховку, но мне отказали, потому что БАС — это уже существующее заболевание. Ты знаешь, что мои мышцы никогда не улучшатся. Я не могу продолжать платить за это или заставлять тебя искать деньги, когда в итоге мне будет только хуже. Я даже… — я чувствую, как она мягко похлопывает меня по спине, но я не могу позволить ей закончить эту фразу.
— Прекрати, — обрываю ее.
— Райан, это не…
— Я сказал, прекрати. Ты будешь ходить на физиотерапию. Сегодня я позвоню, чтобы получить обновленный счет. Это не обсуждается. Это единственное, что мы можем сделать, и я умру, прежде чем позволю тебе бросить попытки стать лучше. Я откладывал деньги, давая частные уроки по футболу. Этого должно хватить, чтобы покрыть разницу.
Ложь. Я лгу, как никогда. У меня нет этих денег, но я знаю, как их достать. Мне нужно будет позвонить людям, с которыми я не думал, что буду общаться, но это не имеет значения. Я готов сделать все, чтобы они появились. Это будет оплачено.
— Райан, я не хочу зависеть от тебя в этом. У тебя есть своя жизнь и будущее. Пожалуйста, не усложняй свою жизнь ради моей, — умоляет она меня, но у меня нет другого выхода.
  
— Это как свершившийся факт, — говорю я решительно. У меня всегда был острый инстинкт защищать и заботиться о ней. Как она может так беззаботно относиться к своему здоровью?
Я выхожу из ее комнаты, все еще разъяренный тем, что она скрывала это от меня. Садясь за кухонный стол, я продумываю, как могу быстро достать деньги. С футболом, учебой и уроками я перегружен. Мне бы понадобилось много времени, чтобы накопить ту сумму, которая, вероятно, понадобится на одну неделю посещений. Я могу обратиться к команде. Мы устраивали сборы средств в прошлом для людей, нуждающихся в помощи, но тогда мне придется сталкиваться с этими жалостливыми взглядами, как с каким-то благотворительным случаем. У меня есть способ достать большую сумму денег за несколько дней. Мне придется вернуться к старым методам — лжи, мошенничеству и воровству, но теперь я знаю, как оставаться незамеченным.
Это именно та причина, по которой я никогда не впускаю людей в свою жизнь. Мне приходится принимать такие жесткие решения без четкого плана. У меня нет счастливого конца. Жизнь, которую я строил или думал, что строю, может рухнуть прямо передо мной, но я постараюсь спасти ее. Возможно, мне придется нарушить ее доверие, чтобы убедить ее, что все в порядке, потому что я знаю: если я все выложу ей, она сделает все, чтобы помочь. Проблема в том, что меня нельзя спасти. Я не хочу втягивать ее в темную пропасть моей старой жизни. Мне нужно сделать это самому.
ВАЙОЛЕТ
Поворачиваясь в тёплой постели Райана, я тянусь, чтобы схватить свою мускулистую подушку, но рука попадает в пустое место. Я наклоняюсь к тумбочке, чтобы посмотреть время на телефоне — 9 утра. Чёрт, я проснулась позже обычного, но удивительно, что тепло Райана, покинувшего постель, не разбудило меня. Соскальзываю с кровати и направляюсь в ванную, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Моё лицо выглядит свежим. Под глазами нет тёмных кругов, и я обязана этим своему хорошему сну, который стал возможен благодаря терпению и пониманию Райана. Он прекрасно принимает мои ритуалы и компульсии, гораздо лучше, чем я могла себе представить. То, что я думала, заставит его меня покинуть, на самом деле сблизило нас.
Очень приятно иметь кого-то, к кому можно обратиться, кто не Хартли. Я люблю Хартли, но моя любовь к Райану — на другом уровне. Мы с Хартли столько времени жили в режиме выживания, что сейчас приятно позволить себе комфорт, когда Райан берёт на себя заботу обо всём.
Я заканчиваю утреннюю подготовку: чищу зубы, расчесываю волосы и смотрю, что происходит в гостиной. Когда я выхожу из спальни Райана, вижу, как напряжены все его мышцы. Его рука сжимает ручку, когда он что-то записывает на старом чеке. Его плечи зажаты, и он кидает ручку на стол, закрывая глаза руками. Я медленно подхожу к нему и кладу руку на его спину. Он слегка вздрагивает от кресла и поворачивается ко мне.
— О, привет, детка, что ты так рано встала? — спрашивает он нервно.
— Уже девять. Удивительно, что я так долго лежала в постели. Ты в порядке?
— Да, да, просто потерял счёт времени. Нам нужно начать паковать вещи, чтобы уехать завтра. Я хочу выехать пораньше утром, — его взгляд не встречает моего. Челюсть напряжена, и он не перестаёт скрежетать зубами.
— Хорошо, я начну собирать вещи, как только переоденусь. С твоей мамой всё в порядке? Ты какой-то напряжённый.
Прежде чем я успеваю копнуть в его настроение глубже, он резко отвечает:
— С ней всё в порядке, Вайолет. Можешь прекратить с этим «двадцатью вопросами», пожалуйста? Я ухожу на какое-то время. Есть дела, которые нужно сделать.
С его загадочным и резким ответом он быстро встаёт из-за кухонного стола, не удосужившись поставить стул на место, и уходит. Я остаюсь одна, чувствуя себя растерянной дурочкой. Вместо того, чтобы сидеть за столом и выглядеть жалко, глядя на дверь, через которую только что вышел её сын, я возвращаюсь в его спальню.