Принцип матрешки (СИ)
– Приятно слышать, убогий, что моя красота так на тебя подействовала. Ты пришел сюда читать стихи?
– Я?.. Нет… То есть да. Я могу еще почитать…
– Ганга, иди оденься, – за ее спиной появился командор и накинул на женщину простыню. – А то твой внешний вид сводит Бортоломея с ума.
Женщина фыркнула и отошла, растворившись в темноте спальни. Бортоломей смотрел ей вслед с открытым ртом.
– Бортоломей, слюни не пускай, это моя невеста, – усмехнувшись, произнес командор.
Мы успели порезвиться, потом искупаться и только собрались вновь приступить к любовным играм, как за стеклом с балкона послышался громкий шепот:
– Командор? Командор? Вы не заняты?
– Гони его, – прошептала мне прямо в ухо Ганга и полезла на меня сверху.
Я не хотел отвечать Бортоломею. Узнал его по голосу. Думал, покричит и уйдет. Но покровитель поэтов был настойчив. Я стал вырываться из-под оседлавшей меня Ганги, и она, разозленная на сына творца, пошла с ним разобраться. Ганга, не стыдясь, встала перед Бортоломеем полностью обнаженной.
Орчанки, привыкшие жить в стойбище, где невозможно спрятаться от чужих глаз, не стеснялась своей наготы. Для нее ходить обнаженной было так же естественно, как и ходить в одежде.
– Я же не страшилище, – говорила она на мои робкие упреки. – Чего мне прятаться? Тебе стыдно за то, как я выгляжу?
– Нет, не стыдно, – говорил я, – просто… просто ревную… и у нас не принято…
– Да? Ревнуешь? – шептала она и тут же использовала момент для близости. Поэтому я перестал обращать внимание на ее вольности. Тем более что она не ходила голой по замку.
Привычки – это наши вторые натуры. Я иногда грызу ногти, когда думаю. Ганга не стыдится наготы. Чернушка в постели любит заниматься любовью без света.
– Чего тебе, Бортоломей? – спросил я, когда Ганга ушла, а наш доморощенный поэт захлопнул рот.
– Я это… А кто это?..
– Что «ты это» и о ком ты, Бортоломей?
– Он был сражен красотой вашей невесты, командор, – за спиной Бортоломея нарисовался Авангур. – У нас важное дело, командор. Его вам расскажет Бортоломей. Говори, брат.
– Да, мы по важному делу, командор… И все же это ваша невеста? Я бы мог воспеть ее красоту…
– Да ты что, Бортоломей, никогда не видел красивых женщин? – спросил я.
– Видел, командор… Но вот голых красивых женщин не видел.
– Странно. Ты же живешь с Матой.
– А он ей только стихи читает, – стараясь справиться с одолевающим его смехом, пояснил за спиной Бортоломея Авангур.
– Поэтому она живет теперь с тобой? – уточнил я.
– Видимо, – ответил Авангур. – Я тоже до сегодняшнего дня этого не знал. Брат, приходи в себя и говори уже о деле, что привело нас сюда в столь неурочный час, а то опоздаем.
В это время за моей спиной появилась Чернушка. Она встала рядом со мной, прикрытая простыней, и спросила:
– Кто сочинил такие милые, наивные стихи?
– Я, – ответил Бортоломей. – Жаль, что от них вы почернели, госпожа Ганга.
– Я не Ганга, – рассмеялась Чернушка. И ее голос журчал, как ручеек.
Бортоломей снова остался стоять с открытым ртом.
– Вы сестра Беоты? – спросил он.
– Нет, Бортоломей, она бывшая жрица Беоты, а теперь моя невеста.
– У вас две невесты? – воскликнул Бортоломей.
– У нашего господина три невесты, – ответила простодушная Чернушка.
– Три! Отдайте мне одну… – выпалил Бортоломей.
– Обойдешься… Вам что нужно, остолопы? Морду давно не били? – не выдержал я. – Дайте мне… это… Дочитать стихи моим дамам…
Авангур спрятался за спину Бортоломея, а мой наигранный гнев привел последнего в чувство. Он поспешно заговорил.
– Простите, командор, не сдержался… Так вот, командор, в степи началось сражение богов.
У меня полезли брови на лоб.
– Каких богов?..
– Худжгарх противостоит Року…
– Так это давно случилось, и что тут нового? – не понимая, о чем говорит сын творца, пожал я плечами. – Это все?
– Нет, – перед Бортоломеем встал Авангур. – Свидетели Худжгарха вызвали на поединок жрецов Рока, – пояснил он.
– Они с ума сошли? – Я опешил от такого известия. – Кто их надоумил?
– Он, – Авангур ткнул пальцем в Бортоломея и отошел от него на шаг в сторону.
– Зачем, Бортоломей?..
– Командор, не сердитесь. Я сейчас все объясню, – быстро заговорил Бортоломей. – Вам всего-то надо, чтобы над местом магического сражения полил дождь.
– Всего-то? – Я посмотрел на небо. – Но там нет туч, Бортоломей.
– Дело как раз в этом, командор. Вам надо явить чудо, пока не взошло солнце. Жрецы Рока собрались в одном месте. Они остались без покровительства своего бога. Столб далеко, и Рок их не слышит. Вы используете благодать для того, чтобы полил дождик над маленькой такой площадью, и пятьдесят жрецов Рока примут Худжгарха своим хранителем, вот.
– А с чего им принимать Худжгарха хранителем? – недоуменно спросил я.
– А с того, что это условие поединка, – сообщил Авангур, высунувшись из-за спины Бортоломея.
– Ну признают они Худжгарха своим хранителем, потом откажутся – и что мне это даст? – спросил я.
– Даст то, что это почти все жрецы Рока, которые появились в степи, – ответил Бортоломей. – Если они примут Худжгарха, то откажутся от Рока. А он автоматически откажется от них, и столбы их отринут. Можно приходить и вырывать столбы. Без жрецов они просто идолы и все. Поставим их тут, и пленные жрецы будут наращивать нам горы.
– Это точно? – задумавшись, переспросил я. – Подвоха нет?
– Точно, командор. Никакого подвоха.
– Молодец, Бортоломей. Я в деле. Показывайте, где это место.
– Вы хотя бы оденьтесь, командор, – предложил довольный Бортоломей.
– Некогда. Я под невидимостью буду. А вы мне покажете, как собрать дождь.
– Дайте доступ к вашей благодати, командор, мы сами все устроим, – тут же предложил Авангур.
– Сколько своруете? – спросил я.
– Немного, – тут же честно ответил сын творца. – Как плату за идею. Слово даю.
– Ладно, – не раздумывая согласился я. – Бортоломей, идея твоя, тебе и благодать. Но смотри у меня, не бери больше положенного.
– А сколько вы мне положите? – потирая руки, спросил Бортоломей.
– Двадцатую часть от потраченной благодати.
– Десятую, – стал торговаться сын творца.
– Ты курсы бухгалтеров, что ли, закачивал? – недовольно спросил я.
– Нет, я не знаю, что это, но десятая часть – это справедливо.
– Ладно, пусть будет десятая часть, – неохотно согласился я. Посмотрел на Бортоломея и подумал, что такой лопух много просить не будет.
– А мне? – воскликнул обиженный Авангур. – Мы вместе планировали и участвовали.
– А с тобой поделится Бортоломей, – отрезал я.
– Делись, – закивала Чернушка. – Делиться это правильно.
Бортоломей подумал, повертел головой и согласился.
– Ладно, четверть выделю тебе…
– Почему четверть? Хочу половину. Мы вдвоем…
– Тридцать процентов, и это мое последнее слово, – решительно заявил Бортоломей. – Придумал схему отрезания жрецов от благодати Рока я, а ты лишь ругался.
– Хорошо, – буркнул Авангур, – пусть будет треть.
Степь орков. Час спустя
В лагере орков, где расположились на ночлег жрецы Рока, было шумно. В середине лагеря образовался большой свободный круг, и в нем перед кострами плясал, орал и махал руками Узлук Арчар. Он выл, кричал, просил пролить дождь, призывал Рока показать свою силу, называл его Несущим свет. Так продолжалось целый час. В атмосфере над степью ничего не менялось, не было и признаков дождя. Орки уже откровенно скучали и посмеивались над незадачливым жрецом.
Шыргун сидел у костра и невозмутимо жарил на огне тушку зайца. Он терпеливо смотрел на потуги молодого жреца и острым ножом срезал тонкие прожаренные куски мяса. Кидал их в рот и жевал.
Узлук устал и, отдуваясь, сел рядом.
– Теперь твоя очередь, Шыргун, – произнес он. – Посмотрим, услышит ли тебя твой бог…