Принцип матрешки (СИ)

Отряд отъехал от места стоянки на расстояние в полдня пути, и перед закатом командир орков приказал остановиться на привал.
Узлук послал Аргрыза узнать, почему так рано встали на привал.
Ответ был краток: лорхи устали.
Вечером за трапезой жрецы хранили молчание. Они не смотрели в глаза друг другу, но каждый из них уже понимал, что верховые орки из кочевников не считали нужным слушаться их. И все потому, что они потеряли свою силу.
Ближе к ночи на границах лагеря началась суматоха и послышались крики. Прибежал гонец от командира отряда сопровождения и сообщил, что лагерь окружают чужие воины. У них бунчуки с изображением Худжгарха. Командир спрашивал, что делать.
– Как что делать? – воскликнул Узлук. – Сражаться с идолопоклонниками!
– Командир просит тебя, великий Узлук, наказать дерзких врагов и явить силу бога, – ответил гонец. – Врагов больше, и они застали нас врасплох.
Растерявший силы и высокомерие молодой воин Узлук не знал, что ответить гонцу. Сказать, что у него нет больше сил, значит опозорить себя. Он забегал глазами по жрецам.
– Наш предводитель не может сейчас явить силу бога, – ответил за Узлука Аргрыз Гиена. – Мы далеко от столбов. Защищайте нас, и мы спасем вас потом, в больших битвах.
Воин, показывая, что услышал ответ жрецов, безразлично кивнул и ускакал. Вскоре их стоянку стали окружать тесные ряды орков. Они подходили ближе и мрачно смотрели на жрецов.
Узлук заметался взглядом. Это были свои орки. Они не сражались с врагом, а подступали к своим жрецам, и выражение их лиц не предвещало ничего хорошего. Окружив жрецов, воины остановились, а сквозь толпу прошел молодой орк в красиво украшенной магической вязью броне. Он встал напротив жрецов и заговорил.
– Я Шыргун. Сын вождя Свидетелей Худжгарха, Грыза. Пришел помериться силами со жрецами нового бога. Если вы победите меня в магической схватке, то ваш бог силен и вы поедете дальше. Если нет, то я вас убью, как предавших Отца. Кто хочет кинуть мне вызов?
Среди жрецов несколько мгновений царило ошеломленное молчание. Затем заговорил Гиена:
– Мы слышали о тебе, Шыргун. Ты славный воин. Мы же все, кроме Узлука Арчара, немощны и не можем принять твой вызов. Он наш предводитель. Ему с тобой и сражаться. Если ты победишь, мы признаем Худжгарха своим покровителем. Если победит он, ты признаешь нашего бога своим покровителем. Что скажешь?
– Скажу, что твоими устами, жрец, говорит ложь. Ты не признаешь Худжгарха своим покровителем, потому что ты ему враг, ты просто хочешь жить. Твой путь – это путь обмана. Но пусть будет так, как ты сказал. Только помните, что каждый, кто скажет, что признает Худжгарха как Сына Отца всех орков, и обманет, будет убит Худжгархом.
– А что за поединок ты предлагаешь, воин? – спросил взявший переговоры в свои руки Аргрыз Гиена.
– Я буду призывать Худжгарха, а вы своего бога. Пусть с неба польет дождь. Просите своего бога, я подожду.
– И только? – удивился молчавший Узлук.
– Пока да. Если польет дождь и потушит костры, то ваш бог слышал вас. Я тоже попрошу воду с неба, и если она не польется, то Худжгарх уступил вашему богу. Если дождь польется после моего прошения, а после вашего – нет, то я победил. Если оба бога прольют воду с неба, тогда будем просить, чтобы противник провалился сквозь землю. Кто провалится, тот и проиграл. Если не будет победителей, то вы сможете ехать дальше…
Степь. Высокие планы бытия. Град на Горе
Стоявший среди орков Авангур недоуменно посмотрел на Бортоломея.
– Брат, ты чего чудишь. Откуда тут взяться дождю. Сейчас в степи осень. Ты не перемудрил?
– Нет. Это и важно, что дождя не ждут. Значит, это будет чудо. В противном случае орки могли бы сказать, что это совпадение.
– Ну хорошо, – согласился Авангур, – с этим не поспоришь. А как вызвать дождь?
– Все просто. Нужно использовать благодать. Сейчас ночь. Температура воздуха упала. В воздухе много влаги. Ее можно собрать на маленьком участке и пролить дождем.
 
– А кто будет тратить благодать? Ты? – не отступал от Бортоломея Авангур, покровитель пророков.
– Почему я? Я дал идею, а ты трать благодать. Это справедливо.
– Я? Ты с ума сошел… У меня ее мало… И вообще, наш командор говорил – кто предлагает глупую идею, тот и должен ее реализовывать.
– Я не буду ее реализовывать, – замахал руками Бортоломей, – у меня тоже благодати мало.
– Ага, а ты понимаешь, что вложил в уста этого орка слова о дожде – и если он не пойдет, ты своей глупостью подорвешь веру орков в Худжгарха. Самое малое, что сделает командор, это заберет у тебя всю благодать. Ты это понимаешь?
Бортоломей выпучил глаза.
– Я об этом не подумал, брат… но у меня есть предложение…
– Только ты, Бортоломей, и будешь выполнять то, что хочешь предложить, и своей благодатью. Меня не впутывай, – тут же выпалил Авангур. – Я тебя знаю, ты просто напичкан нелепыми идеями.
– Ладно, я исполню, – безропотно согласился Бортоломей.
– Да? – подозрительно разглядывая покровителя поэтов, ученых и музыкантов, спросил Авангур. – И что это за предложение?
– А мы все расскажем командору. Пусть он и тратит свою благодать.
– Он нам морды набьет, – испуганно ответил Авангур. – Помнишь, как в лабиринте?..
– Тогда мы хотели его убить…
– Ага, а сейчас предложим бесполезно потратить уйму благодати.
– Ничего не бесполезно. Я знаю, какая от этого будет польза. Пошли к нему.
– Ты уверен, Бортоломей? Мне почему-то страшно.
– Не бойся, я все решу. С тебя только присутствие. Так сказать, дружеское плечо… И будешь должен.
– С чего это я тебе буду должен? – удивился Авангур.
– С того, что я решаю все вопросы, а идея помочь Свидетелям Худжгарха была твоя.
– Ладно, – недовольно ответил Авангур, – это справедливо, пошли к командору.
Они посмотрели, как Узлук стал прыгать около костра, призывая своего бога пролить дождь.
– Он будет так скакать не меньше часа, – решил Авангур. – Пошли.
На Горе было необычно тихо. В спальне командора, выходящей на балкон, было темно.
– Он там не один, – прошептал Бортоломей, – с женщинами.
– Вижу.
– Что будем делать?
– Как что? – удивился Авангур. – Звать его. Но…
– Что но?
– Понимаешь, командор не просто так создал темноту.
– Да? А для чего?
– А что мужчина делает, когда уединяется с женщиной? – усмехнувшись, спросил Авангур.
– Что? – не понимая его намеков, уточнил Бортоломей.
– А что ты делаешь с Матой, когда остаешься с ней наедине?
– Читаю ей стихи.
– И только?
– А что еще я могу ей дать? Даю то, что имею.
– Понятно, – хмыкнул Авангур. – Тогда и командор читает стихи своим дамам, иди и говори с ним.
Бортоломей пожал плечами и направился к застекленной двери.
Оттуда громким шепотом позвал:
– Командор?.. Командор?..
Через некоторое время раздался недовольный вопрос:
– Чего тебе?
– Вы не заняты?
– Занят, Бортоломей. Иди.
– Не могу, командор. Есть срочное дело.
– До утра не подождет?
– Не подождет. Стихи вы потом сможете прочитать своим дамам.
– Стихи? Какие стихи?
– Не знаю. Ну что вы там делаете?
– Делаем то, что нужно, – раздался недовольный женский голос, и в проеме двери за стеклом показалась обнаженная женская фигура. – Ты кто? – спросила она, а у Бортоломея слова застряли в горле.
Он смотрел на девицу, что воинственно уперла руки в бока, и молчал. Затем поднял ошарашенный взгляд, приложил руку к сердцу и неожиданно для всех стал читать стихи:
 
 
Под этим грубым внешним видом
 
Таится нежная душа. Она стремится к вам,
 
Как птица стремится в небо, в облака…
 
Под этим хмурым, строгим взглядом
 
Я прячу мысли, все о вас.
 
Боюсь признаться: как мальчишка
 
Влюбился я, как в первый раз.
 
И за стеклом, как на картине, 
 
                               увидел ваш я силуэт.
 
Хочу признаться: в этом мире
 
Тебя прекрасней больше нет…