Потрясение грани (СИ)

– Здравствуйте, воины, – негромко поздоровался я, продолжая вглядываться в их лица, – кто из вас старший?
Вперёд протиснулся высокий белокурый парень лет двадцати восьми и по-военному представился:
– Синельников Александр, заместитель старшины и командир отряда. В команде меня зовут Син.
Я вздрогнул и внимательно вгляделся в его лицо. В голове пронеслась цепочка воспоминаний. Слава богу, не похож на погибшего Сина. Хотя что-то неуловимое есть. Надо же, Син… хм-м… Син.
– Моё имя Антон. Сергей наверно вам кое-что успел рассказать. У меня просьба, прежде чем мы перейдём к главному разговору, объясните мне коротко и понятно: цели и задачи вашей организации? Сейчас самый подходящий для этого момент. Говори, Александр.
– Наш, и подобные ему отряды составляют боевое ядро Корпуса стражей Послания. Служит только молодёжь, после исполнения сорока лет ветераны освобождаются от караульной и оперативной службы, переходят в резерв, занимаются разведкой, снабжением, подготовкой кадров и два раза в году собираются на Большой Сход. Там избирается штаб, состоящий из наиболее авторитетных и заслуженных ветеранов во главе со старшиной. Штаб координирует всю деятельность стражи, и определяет цели и задачи.
Я поднял руку и перебил его:
– Уточни, что вы охраняете и, где базируетесь.
Александр с задумчивым видом оглядел своих соратников, немного помолчал и продолжил:
– Наша организация существует с начала времён. По легенде три Бога-мятежника оставили послание Избранному и спрятали его в ковчеге. Они повелели доверенным стражам и их потомкам охранять Послание и ключ от него, как зеницу ока, и передать их лично Избранному. Ковчег находится в Риме под охраной итальянских стражей. Ключ от святыни хранится в Москве на нашей основной базе. Сюда прибыл один из двенадцати московских отрядов.
– Кое-что прояснилось. Теперь уточни цель вашего прибытия.
– По нашим данным и в столице, и в провинциях зарегистрирована небывало активная деятельность «скорпионов». По данным внешней разведки, то же самое происходит и во всех крупнейших странах. Вместе с этим во всём мире вдруг начались беспорядки. Корпус поднят по тревоге. И, как только мы получили подтверждение твоего прибытия, сразу же поспешили сюда. Другие отряды находятся в состоянии повышенной боевой готовности. Открыты арсеналы и объявлена мобилизация резерва первой очереди.
Я всмотрелся в лица этих отважных людей и вдруг поймал себя на мысли, что, по сути, именно я являюсь одной из причин начавшейся всеобщей смуты. Похоже, на этот раз «скорпионы» решили пойти ва-банк, и готовы завалить Землю сотнями миллионов трупов. Одна только мысль об этом вызвала содрогание, и от внезапного озноба я передёрнул плечами.
Меньше всего мне хотелось становиться причиной бед и несчастий, но при этом я отчётливо понимал, что начавшийся кризис предопределён, а я, встав во главе сопротивления, должен буду принять главный удар. Более того, я знал, что в борьбе со мной и прогрессивными силами невидимые манипуляторы, используют все виды оружия от пуль и бомб до сговора ненасытных продажных политиканов с их липкой паутиной законов и сворой убийц особого назначения.
Наверно я слишком громко думал, и стоящий рядом отец-настоятель, что-то разглядев во мне, тихо проговорил:
– Ты напрасно встревожился, Антон. Кому, как ни тебе знать: во всём промысел Творца, и это твой крест.
– Благодарю, отец Иоанн. Ну, что братцы, покажем ядовитым тварям, что человечество не стадо баранов. Хотя, насколько я знаю, именно баранов больше всего боятся скорпионы, поскольку те запросто поедают их вместе с травой. А теперь к делу. Слушайте приказ. Три семёрки оставить здесь для охраны портала. Это главное. Пост трёхсменный круглосуточный. Немедленно вызывать сюда ещё два отряда. Организовать эффективную охрану и патрулирование прилегающей территории. Использовать все виды имеющегося в наличие оружия. Обратить внимание на подходы с воздуха и реки. Быть внимательными и решительными. С непрошенными гостями не стесняться. Хороший мордобой всегда бодрит и отрезвляет. И запомните, страшна не сила врага, а собственная слабость. Одна семёрка завтра поедет со мной в Москву. Отправляемся ровно в шесть. Отец Иоанн, прошу вас пристроить ребят до утра и помочь организовать полевой лагерь. Также необходимо оповестить местных жителей, и обеспечить эвакуацию детей и всех желающих из опасной зоны. Из числа местных добровольцев организовать народную дружину и вместе с ними провести все необходимые работы. Кстати, Александр, пошли ребят откопать наёмников, они неподалёку сидят по шею в земле и ждут вас не дождутся. Хорошенько их порасспроси, они должны немало знать. Однако долго голову не ломайте. Если согласятся сотрудничать, приставь к делу. Сам знаешь, сегодня – враг, завтра – друг. Не согласятся, пусть катятся к едрене-фене.
 
Стражи по одному через боковую дверь вышли во двор. Я проводил их взглядом и попросил настоятеля задержаться.
– Отец Иоанн, что вы думаете об организации стражей. Каково ваше отношение?
– Хранители знают о них. Но мы не сотрудничаем. Они сами по себе и никогда не участвовали в борьбе. В туманной древности наши лидеры встречались и договаривались, но это легенды. Я не собираюсь обсуждать их дела, но поистине наступают последние времена, если они вступили в борьбу, – священник задумчиво потеребил бороду, покачал головой и продолжил: – На днях я отправляюсь на Собор Великого Круга в Иерусалим, там будут обсуждаться условия мобилизации и начала вооружённой борьбы. Это очень непростой и страшный вопрос, ведь это означает начало широкомасштабной, возможно глобальной войны. А теперь, Антон, слушай внимательно. В Москве тебя будет ждать Верховный Советник. Ровно в восемь вечера на Чистых Прудах. Он высок, подтянут, будет одет в дорогой светлый костюм и такую же светлую шляпу, в руках чёрная трость.
– Но у меня несколько иные планы. Мы с Еленой хотели заехать домой, повидаться с близкими, и…
– Вряд ли это разумно. Противник о тебе знает, и в ваших домах наверняка засада… А, впрочем, поступай, как считаешь нужным. Но знай, обстановка в городе осложнилась, попусту не рискуй и держи нос по ветру. Не забудь, ровно в двадцать-ноль-ноль.
– Ясно. Удачи вам и прощайте, отец Иоанн.
Мы обменялись крепким рукопожатием, и я вышел в церковный двор. За оградой я замер, прислушиваясь. Вокруг шуршала, стрекотала и благоухала ранняя летняя ночь, далеко разнося разные звуки. С наслаждением вздохнув полной грудью, я сошёл с дороги, сорвал травинку, размял и втянул носом терпкий аромат зелени. Сладкий прозрачный воздух ещё не остыл, но траву уже обсыпала ночная роса. У горизонта вспышки зарниц освещали дальние холмы. Оттуда приближался грозовой фронт.
Проходя краем пустыря, я обратил внимание на свежевыкопанную землю и четыре ямы. Хорошо. Наверно отряд стражи пополнился ещё четырьмя бойцами. А может и не пополнился. Всё равно хорошо.
Слабо освещённые квадраты окон за высокими метёлками мальв, почти не выделялись на фоне стены. Наверно дед Семён по привычке сумерничает и ломает в потёмках глаза, листая какой-нибудь фолиант. Однако дома я застал одну Елену. Она сидела в кресле в красивом вечернем платье. На столе потрескивали язычками пламени три свечи, стояла открытая бутылка вина и бокалы. Чуть в стороне источали тонкий аромат красные и белые розы. И над всем этим витал тонкий запах её духов. Девушка смотрела в тёмное окно, в котором причудливо переплетались тени освещённого луной сада. Елена была фантастически прекрасна и желанна.
– А, где деды?
– Ушли. У Пахома что-то решают. Сегодня их не будет, – проговорила она, и тут же без перехода, – тревожно мне, Антоша, и страшно. Вокруг происходит что-то плохое, сгущается мрак и ничего нельзя поделать. Чувствую себя мелкой птахой вблизи огромного смерча и больше себе не принадлежу. А может, я сплю? А может, это вовсе не я? Проснуться хочу и прочь из этого зазеркалья. Только деды и ты удерживаете меня от отчаяния.