Развеянные чары
Сок с содовой приятно освежал, в комнате было уютно и тихо, Линда подумала, что уже давно не ощущала такого умиротворения. Коннор налил себе пива и сел напротив, внимательно глядя на нее поверх стакана. Линда чуть улыбнулась и негромко произнесла:
— У тебя очень хороший дом, Коннор. Красивый и уютный.
— Я рад, что тебе здесь нравится. А ты… сама выбирала себе дом?
Линда помолчала, глядя на пузырящуюся жидкость в стакане. Затем, словно решившись на что-то, сказала:
— Дом нашел Ник. Он всегда хотел жить рядом с океаном. От города тоже недалеко, так что даже в час пик я добиралась до работы за полчаса.
— Ты продашь этот дом?
Голос Коннора звучал непривычно мягко, в золотых глазах светилось искреннее и деликатное сочувствие. Линда в смятении смотрела на него и думала, что понятия не имеет, как сделать счастливым такого мужчину.
Она вообще не умеет делать мужчин счастливыми!
— Да, продам. Наверное. В конце концов, я прожила там слишком долго, пора поменять свою жизнь.
— Послушай, Линда, неужели ты полагаешь, что можешь потерять работу, если все выяснится до конца?
— Ты знаешь кого-то, кто имеет непосредственное отношение к растратам?
— Нет. Пока нет. В любом случае, ты к ним не относишься.
Линда встала и подошла к окну. Пальцы ее мелко подрагивали, но бледное лицо было спокойно.
— Пока не отношусь. Слухи просочатся, пойдут дальше, подозрения зародятся даже у друзей. Конечно, все это случится, если мы не найдем истинного вора и не вернем деньги в фонд.
— А если у тебя не получится? Ты ведь долго шла к своим вершинам, я помню. Это дорогого стоит.
Это бесценно, вот что следовало бы сказать. Карьера — это ее жизнь, долг перед отцом. Кроме того, она понятия не имеет обо всем остальном. Она просто не умеет делать ничего другого. Тщательно подбирая слова, Линда заговорила чуть медленнее:
— Мне нравится то, чем я занимаюсь, потому что у меня неплохо получается, но это никогда не было моим собственным выбором. После рождения сестры мама не могла больше иметь детей, так что для отца я стала сыном.
— Другими словами, он заставил тебя заниматься не тем, чего тебе хотелось на самом деле. И когда ты поняла, что живешь чужой жизнью?
— Я так не считаю!
— Кем хотела стать ты сама?
— Врачом. Мне хотелось помогать людям.
Звонок в дверь прервал их беседу, и Коннор отправился открывать. Линда провожала стройную фигуру глазами и думала о том, как они занимались любовью утром. С некоторым смущением она поняла, что с удовольствием повторила бы это прямо сейчас.
Оказалось, прибыл официант из ресторана. Пища была великолепна, но Линда ела, почти не чувствуя вкуса. После обеда она прямиком направилась в кабинет, и Коннор без возражений последовал за ней.
Еще через пару часов она тихо окликнула партнера:
— Коннор! Взгляни.
Она все-таки нашла! Теперь в фиалковых глазах горели ненависть и презрение.
— Это Френк! Посмотри, вот здесь. Он продал большой пакет акций, а деньги перевел на оффшорный счет на островах Кука. Потом, под видом выплат по процентам, перевел туда еще и другие суммы.
— Чеком?!
— Да.
Она почувствовала, как напряглись все мышцы в сильном теле Коннора. Конкистадор внутри него поднимал голову и расправлял плечи. На смену нежному любовнику и гостеприимному хозяину пришел беспощадный охотник, готовый выследить дичь и без жалости уничтожить ее.
У Линды пересохло во рту, когда она увидела дату и подпись.
— Это могло случиться тогда… Когда мы повздорили, я тебе рассказывала… Пустых чеков я никогда не подписывала! В тот день, когда Тони был в отъезде…
— Я говорил с ним у Кая. Он никуда не выезжал.
— Коннор, я никогда не подписывала, не проверив. Обычно.
— Обычно?
— В тот день я была слишком расстроена.
Она боялась увидеть тень подозрения в его глазах, боялась его недоверия, но все же нашла в себе силы взглянуть на него прямо. Коннор стоял, нахмурившись, и о чем-то думал. Наконец он тряхнул головой и решительно заявил:
— На сегодня достаточно. Отправляйся спать.
— Но…
— Спать!
Она вскочила, злая, готовая сказать ему все, что она думает по поводу таких приказов и тех, кто их отдает, раскрыла рот и… ничего не сказала.
Потому что он поцеловал ее. Жадно, крепко, властно и так эротично, что Линда разом забыла все на свете, мечтая только об одном: оказаться в его объятиях. Немедленно. Сейчас.
Коннор все понял мгновенно, но вместо того, чтобы отнести ее в спальню, отстранил от себя с легкой усмешкой.
— Не говори ничего, королева. Если мы отправимся сейчас в постель, то никакого отдыха не получится. Так что иди в свою комнату, а я пойду в свою. Завтра у нас много работы.
Хладнокровное чудовище!
Она проснулась, потому что даже во сне помнила о работе. Один документ, всего один маленький финансовый отчет. Почему-то он ее заинтересовал вчера вечером, но в тот момент Коннор поцеловал ее, и это вылетело у Линды из головы.
Линда вскочила с постели, натянула футболку и джинсы на голое тело и отправилась в кабинет. Из-под двери пробивалась полоска света. Значит, хладнокровное чудовище тоже не спит!
Ее остановил чужой голос, произнесший ее имя:
— … изменили свое мнение о миссис Чериш? Раньше вы считали ее причастной ко всему этому делу о пропавших миллионах, а теперь утверждаете, что она невинна как дитя. Старина Тони почти рвал на себе волосы, когда увидел ту подпись на чеке. С чего же вы, мистер Брендон, решили дать ей отпущение грехов?
— Я не утверждаю, что она невиновна. Я говорю — возможно, она невиновна.
— При всем уважении к вам, Коннор, я искренне надеюсь, что красивое личико и длинные ноги миссис Чериш не мешают вам рассуждать логически и здраво.
— Я до сих пор ни в чем не уверен. И не собираюсь предпринимать никаких шагов, пока не буду уверен на все сто процентов. Или на двести.
— Смотрите… Ладно, вернемся к делу. Мы обыскали весь дом — кстати, идея удержать ее здесь была великолепна! Ничего не нашли, но вы и сами знаете — отсутствие улик еще не доказывает невиновности. К тому же любые, даже самые бредовые слухи, как правило, на чем-то основываются. Что могло быть проще для миссис Чериш, чем подписать чек, а впоследствии разделить деньги с Френком Суини? А может, им не пришлось бы их делить. Говорят, он развелся с женой.
Линда напряженно вслушивалась в тишину за дверью.
Когда Коннор заговорил, Линду потрясла бесстрастная интонация его голоса:
— Я же говорил, что вероятность небольшая. В любом случае это неважно. Она не покинет страну, пока я не выясню все до конца и не получу доказательства ее невиновности.
— Полагаете, что найдете способ удержать ее?
— Уже нашел.
Пауза. Недоверчивое хмыканье незнакомца. Тьма.
— Что ж, Коннор, возможно, вы и впрямь знаете, что делаете. Как всегда. Это я отдам моим парням, пусть берут след. Кстати, если вы обойдете копов, они будут в бешенстве. Почему вы решили сами в это вмешаться?
Линда Чериш резко распахнула дверь и саркастически поинтересовалась у замершего на месте Коннора Брендона:
— Да, действительно, Коннор. Почему? Мне тоже это страшно интересно!
11
Шок в глазах Коннора сменился холодным спокойствием быстрее, чем сердце успело стукнуть два раза. Практически мгновенно на бронзовом лице вспыхнула злая полуусмешка.
— Потому что, Линда. Три года назад моя секретарша вложила в фонд Чериша деньги — много больше, чем она могла себе позволить. Ее сын боготворил Ника Чериша, и после того, как мальчик нелепо погиб, безутешная мать отдала все свои сбережения в этот фонд. Несколько месяцев назад до меня дошли кое-какие слухи, и я предпринял нечто вроде частного расследования.
Злость мгновенно куда-то улетучилась, Линда собрала остатки мужества и спросила:
— Ну и что дало это твое расследование?
— Скажем так, я понял, что нет дыма без огня. Много интересных сведений, большинство из которых оказались слухами, сплетнями и досужими вымыслами, однако после всего этого у меня был еще более интересный разговор с Тони. На крестинах Элли.