Галактический консул: Гребень волны. Гнездо феникса

– Это что? – нарушил молчание Пазур и остановил кадр.
– Астрархи, Первый, – сказал Ертаулов. – Согласно информации второго навигатора.
– Гм, – Пазур помрачнел. – Второй, с чего вы взяли, что здесь астрархи?
– Позавчера… – краснея, сказал Костя. – В сводке новостей…
– Тоже мне источник, – буркнул мастер. Он убрал программу с экрана. – Вызовите лоцию, да поживее.
Костя, закусив губу, набрал вызов. Перед ним вспыхнула расчерченная светящимися линиями изограв и прошитая стежками трасс карта участка пространства между Солнцем и Антаресом. Судя по лоции, там все было тихо. Никаких астрархов. Две черные дыры, разумеется, присутствовали на своих местах.
  
– Жду объяснений, Второй, – сказал Пазур.
Кратов молчал. Рядом виновато сопел Стас.
– Третий, ваш комментарий?
– Вины с себя не снимаю, – промямлил Ертаулов. – Готов искупить кровью…
– Сдалась мне ваша кровь, – хмыкнул Пазур. – Обоим замечание. – Кратов приподнял повинную голову, над которой вдруг истаял секущий меч. – За отсутствие должной уверенности в плодах своего труда. И за неумение пользоваться лоцией. – Мастер не глядя ткнул пальцем в сенсор, и на злосчастную карту наложилась объемная проекция гравитационного пузыря. – Второй прав. Лоция составляется на века и весьма консервативна. Чтобы внести в нее изменения, нужно специальное решение Навигационной комиссии. А до такового решения существует особый раздел лоции, именуемый «Оперативные поправки». Будем полагать, что вы от испуга забыли о том, как вызывать его на экран. А сводка новостей никогда не была для навигатора основанием к коррекции курса. Вы поняли меня, Второй?
– Угу, – сказал Костя.
– Это не ответ звездохода! – зарычал Пазур.
– Понял, Первый! – рявкнул Кратов. – Впредь обязуюсь перед вылетом не просматривать новостей!
Рашида тихонько хихикнула – так, чтобы ее услышал только Костя.
– Продолжайте, Третий, – благосклонно молвил Пазур.
Ертаулов шумно, с большим облегчением вздохнул.
3
Диспетчерский пункт, металлический шар в облицовке из сверхпрочной керамики, был далеко вынесен за пределы базы, словно рачий глаз на стебельке. Отсюда весь «гиппогриф» был виден как на ладони.
– Только вы, детишки, пожалуйста, сидите тихо, – сказал диспетчер мягко и в то же время обещающе. – Иначе, уж не обессудьте, в два счета попру долой.
– Понятно, – сказал Костя. – Мы будем молчать, как рыбы в пироге. А это что – тоже экран?
– Первое предупреждение, – произнес диспетчер. – Где?
– Вот тут, под ногами.
– Конечно. Здесь везде экраны. Мы сидим внутри сплошного экрана.
– А почему у вас только фронтальный обзор, а не полный?
– О господи, – вздохнул диспетчер. – Потому что мне этого достаточно!
Тем не менее он протянул руку в сторону и вверх и негромко щелкнул пальцами. Пол под Костиным креслом исчез, а вместо него разверзлась бездонная пропасть. Море черной пустоты, кое-где присыпанное звездной пудрой и слегка подсвеченное краешком атмосферного ореола Земли. Посреди этого мрачного провала спокойно висела некая угловатая разлохмаченная конструкция. Вокруг нее, будто муравьи возле дохлой мыши, мельтешили крохотные одноместные ремонтные модули.
– Только не спрашивай, что это такое, – шепотом предупредил Стас. – А то и в самом деле вылетим отсюда. В конце концов, наше дело – наблюдать за погрузкой.
– Интересно же! – прошипел Костя, сражаясь с неодолимым желанием поджать ноги.
– Это «Луч III», – вдруг сказал диспетчер. – Слыхали?
– Слыхали! – в один голос подтвердили Кратов с Ертауловым.
– Он тут на вечном приколе. Его уже лет десять пытаются привести в божеский вид, подлатать, чтобы после превратить в музейный экспонат. Вот, мол, как мы начинали летать к звездам, как тяжко и трудно было нашим предкам, какие это были смельчаки. Да и сумасброды, в общем-то.
– Вы тоже считаете их сумасбродами? – выжидательно спросил Кратов.
– Нет, я так не считаю. Я думаю, они, наши предки, не были ни смельчаками, ни сумасбродами. Просто они очень хотели построить корабль и полететь к звездам. И чем скорее, тем лучше. Им было наплевать, надежна ли посудина, удобно ли в ней жить и вернется ли все это хозяйство домой. Самое любопытное, что практически все звездолеты серии «Луч» вернулись. Своим ходом. В том числе и этот. Правда, экипажа на нем не было. Он шел пятьдесят лет – двадцать пять туда и двадцать пять обратно. Никто в то время столько не жил: средний возраст астронавтов составлял сорок лет. Они добрались до цели уже стариками.
– Нужно было послать молодых, – сказал Ертаулов.
– Можно было послать и детей, – усмехнулся диспетчер. – Но они летели не на прогулку и не заботились об обратных билетах.
– Я слышал, Корпус Астронавтов не хочет, чтобы тут был музей, – вставил Костя. – В сводке новостей передавали… – Тут он припомнил инцидент с лоцией и прикусил язык.
– Я тоже слышал, – сказал диспетчер. – И говорил с ребятами, что ремонтируют «Луч». Противится не Корпус Астронавтов, а спецкомиссия при нем. Та, что расследует всякие странные странности. Они там считают, что на обратном пути с экипажем произошло нечто экстраординарное. Что они не умерли один за другим, а просто исчезли. Все одновременно. Понятно, что никакой спецкомиссии это не понравится. А вдруг, к примеру, на корабле, где-нибудь в отдаленном отсеке, притаилась какая-то космическая дрянь и ждет своего часа, чтобы извести доверчивых и беспечных экскурсантов?
– Ерунда, – произнес Костя уверенно. – За десять лет она давно бы уже себя проявила.
– Малыш, – сказал диспетчер ласково и обернулся, чтобы получше разглядеть, кто здесь ляпнул такую глупость. У него было круглое веснушчатое лицо с первыми признаками «загара тысячи звезд». Возможно, он был старше Кратова лет на пять. – Не так давно на старой законсервированной базе в окрестностях Юпитера… – он вдруг замолчал и снова повернулся к экранам.
– Я знаю эту историю, – с готовностью объявил Стас.
– Еще ремонтники говорили мне, что один человек из спецкомиссии записал особое мнение, – сказал диспетчер. – Мол, никуда экипаж не пропадал, а по сей день находится на борту. В полете они пересекли область пространства с нетрадиционными характеристиками и все вместе перешли в особое состояние. С нашей точки зрения нематериальное.
– А правда, что «Луч X» угнали прямо с верфи? – спросил Ертаулов.
– Как это – угнали? – удивился Кратов.
– Второе предупреждение, – прохрипел диспетчер. После небольшой паузы добавил: – Правда. Это было почти сто лет назад. Или двести.
– Я об этом ничего не знаю! – забеспокоился Костя.
– Темная история, – сказал Стас важным голосом. – Видимо, о ней не очень-то приятно вспоминать, поэтому так мало информации.
– Что и говорить, – согласился диспетчер. – А не сыграть ли всем нам в молчанку?
– Давайте попробуем, – сказал Костя. – А что будет, если я тоже щелкну пальцами?
– Тогда я тебя убью, – пообещал диспетчер.
Мини-трамп «пятьсот-пятьсот» недвижно парил возле крутого бока базы, залитый отраженным солнечным светом. Он походил на гигантскую тропическую медузу, вольготно распростершую свои сияющие щупальца в угольно-черной воде. Створки резервного люка были раздвинуты, и туда со всевозможной осторожностью, направляемый ориентированными полями, вползал огромный голубой контейнер. Его опоясывали многочисленные ребра жесткости, на торцах виднелись беспорядочно расположенные вздутия.
– Походный салон-вагон Его Императорского Величества, – прокомментировал Ертаулов. – Интересно, что там внутри?
  
– Третье предупреждение, – сказал диспетчер. – Это я у вас должен спрашивать. – Он прикрыл глаза, будто к чему-то прислушивался. – Масса пять тонн, центр тяжести сильно смещен. Очевидно, имеются обширные пустоты. Что вы там везете, господа навигаторы?
– И в самом деле, – сказал Костя. – Что еще за тайны? Экипаж должен знать обо всем, что находится на борту вверенного ему корабля.