Дочь лучшего друга (СИ)

— Вы снова ничего не съели. Так не пойдет. Вам нужны силы, чтобы поправиться.
— Я не голоден.
— Может, Вас не устраивает больничная еда?
— Я просто не хочу есть. Вы закончили с капельницей?
— Да.
— Тогда оставьте меня. Поднос с едой можете забрать.
Она передернула плечами и ушла. Похоже, люди начинали считать, что я тронулся умом. Плевать! В моем положение — это самое то.
С самого утра во мне ощущалась злость на весь мир. Меня раздражало солнце, бьющее в окно. Белый цвет стен, от которых уже тошнило. Сочувствующие взгляды, которые я ненавидел. Рита, что сидела под дверью преданной собакой. И это бесило больше всего. Мне хотелось на кого-нибудь наорать. Положение усугубляла пульсирующая боль в спине. Позже к ней присоединилась головная. Почему я выжил? Зачем? Когда-то я прочитал, что через страдания и беду нас учит Вселенная. Чему я должен был научиться сейчас? Выживать один? Научиться собственной беспомощности? Я не понимал. Раздражение усиливалось.
— Добрый день, Игорь Владимирович. Как Вы себя чувствуете?
Аронов. Мой юрист. Скользкий, неприятный, но очень хороший юрист.
— Добрый день, Николай Викторович. Как видите, еще жив, — без тени юмора ответил я.
— Скворцов сказал, что Вы хотите меня видеть.
— Да. У меня для Вас есть дело.
— Слушаю, — он взял стул и устроился возле кровати.
— Николай Викторович, я хочу, чтобы Вы составили опись всех моих активов, включая, как частную собственность, так и корпоративную.
— Хорошо, Игорь Владимирович, — немного неуверенно ответил юрист. — А могу я узнать, зачем Вам это понадобилось?
— Думаю, пора подумать о завещании. Как-то раньше мне это в голову не приходило. Видимо, я считал себя бессмертным.
Аронов не оценил моего юмора.
— И… кому Вы планируете все завещать?
У меня никого не было. Больше никого. Кому я мог завещать все свое состояние?
— А вот пока вы составляете опись моего имущества, я и определюсь с наследниками, Николай Викторович.
— Понял. Когда Вам нужна эта информация?
— Чем быстрее, тем лучше.
— Думаю, через неделю она у Вас будет.
— Меня это вполне устроит.
— Я слышал, Таянов покончил с собой, — осторожно сменил тему Аронов.
— Да. Глупый поступок, — я пошевелил плечами, желая хоть так уменьшить боль в спине. — Но он сам сделал свой выбор. Займитесь и этим вопросом, Николай Викторович.
— Уже занимаюсь.
— Хорошо. Это все, что я от Вас хотел. Вы можете идти.
Аронов кивнул, поднялся. На пороге задержался на мгновение, но так ничего и не сказал. Я прикрыл глаза веками в тщетной попытке забыться. Но мне мешала разлитая в голове тяжесть. Капельница в руке раздражала, ограничивая движения. Ненавижу эту беспомощность!
Скворцов вернулся с телефоном, когда лучи солнца уже окрасились в оранжевый и медленно ускользали из палаты. Скоро снова наступит ночь. Время, когда солгать себе невозможно. И мне придется до утра выслушивать собственную совесть, которая сварливой и голодной старухой будет есть меня изнутри. Что ж, приятного ей аппетита.
— Вот, Ваш телефон, Игорь Владимирович, — он протянул мне серебристый прямоугольник. На экране стандартная сине-белая заставка. — Номер у Вас прежний.
— Спасибо, Андрей.
— Оксану и Лерникова я предупредил, что Вы хотите их видеть.
— Как там обстановка в компании?
— Все за Вас переживают, Игорь Владимирович. Ну, и неопределенность, конечно. А так проблем особых нет. Все в рабочем порядке.
— Хорошо.
Скворцов не торопился уходить. Я видел, что он хотел о чем-то спросить.
— Говори.
— Маргарита Максимовна все еще там.
— Знаю, — бросил коротко, не желая обсуждать эту тему.
— Я пытался убедить ее уйти. Она отказывается. Говорит, что не уйдет, пока Вы с ней не поговорите.
— Это пройдет. Она одумается и уйдет.
— Она даже не понимает, за что Вы так с ней.
— А с чего это вдруг ты решил выступить ее адвокатом? — внутри меня шевельнулась ревность. Я тут же задушил ее, не давая завладеть моими мыслями.
— Вовсе нет. Просто… Вам не кажется это несколько жестоко?
 
— Нет, мне так не кажется, — ответил сквозь зубы. — На сегодня ты свободен. Твой номер есть в телефоне?
— Конечно. Там номера всех, кто может Вам понадобиться.
— Отлично.
Я опустил телефон на кровать рядом с собой.
— До понедельника, Игорь Владимирович.
— Да.
В палату скользнули сумерки. Юля пришла, чтобы сделать укол. Жаль, что она включила свет. Мне нравился полумрак. В нем было как-то уютнее, словно он помогал мне скрывать то, что я хотел спрятать ото всех. Свет же выставлял это наружу.
— Как Вы себя чувствуете?
— Голова болит. И спина.
— Сейчас станет легче.
— Вы знаете, сколько сейчас время?
— Полагаю, вечер, — часов у меня не было.
— Верно. А эта девушка все еще там. Похожа на зомби, но не уходит, — Юля говорила это как бы невзначай, словно речь шла о погоде.
— Совсем с ума сошла, — процедил я зло.
— И сдается мне, что она и до утра там просидит. Интересно, чем же она Вас так обидела?
— Мне кажется, это не Ваше дело.
— Не мое, — кивнула медсестра, собирая использованные шприцы и ампулы.
Мой голос остановил ее у самых дверей.
— Юля.
— Да, — оглянулась она.
— Скажите моему охраннику… Пусть она войдет.
Прошла, наверное, только минута, прежде чем дверь открылась снова. Но каждая секунда в ней напоминала вечность.
Я заставил себя смотреть прямо на нее, культивируя внутри себя злость и равнодушие, граничащее с презрением. В ее глазах плескался страх и… боль.
— Игорь, что это за спектакль? — набросилась на меня Рита. Ее пальцы, сжимающие ремешок сумочки, подрагивали. Под глазами пролегли темные круги, которые она тщательно пыталась замазать тональным кремом. Бледная. Напуганная. Хрупкая.
Я запретил себе жалость и любые чувства к ней.
— Какой спектакль? Я просил тебя не приходить, — холод в моем голосе, заставил Риту замереть, так и не дойдя до кровати. — Но ты отказываешься понимать.
— Что я должна понять? Что ты снова пытаешься выкинуть меня из своей жизни?
— Именно.
Она опешила от моего ответа.
— Что? — дрогнули ее губы. — Что ты удумал?
— Давай начистоту. Авария внесла в мою жизнь некоторые коррективы. Отныне я прикован к инвалидному креслу. И так будет до конца моих дней.
— Игорь, это…
— Не перебивай, — рявкнул я так, что Рита вздрогнула. Правильно, девочка моя, бойся меня. — И как ты понимаешь, вряд ли я теперь смогу тебя трахать.
— Игорь…
— Я просил меня не перебивать, — усилие отозвалось в голове новым приступом боли. Главное сейчас, не показывать этого. — Да, у нас был прекрасный секс. Как я и предполагал.
— Предполагал? — не поняла она.
— Да. Я искал для себя постоянную любовницу. Те женщины, что попадались мне, были не тем, что нужно было мне. А потом в «Катерине» я увидел тебя. И по твоим глазам прочитал, что ты хочешь меня. Ты красива. У тебя прекрасная фигура. К тому же, я помнил, как хороша ты была в постели. Хотя тогда, шесть лет назад, ты еще была девственницей, но умела доставить удовольствие. Зря я ушел. Мы могли бы прекрасно развлекаться. Так вот, после встречи в «Катерине» я решил попробовать сделать тебя своей любовницей. Измена Артемова оказалась весьма кстати. Ты согласилась на все.
Лицо Риты стало еще бледнее. Глаза наполнились непониманием и слезами.
— Ой, только давай без истерик, — бросил я небрежно. — Они уже ничего не решат. Ты была прекрасной любовницей, позволяя трахать себя как угодно и где угодно. Признаться честно, не ожидал, что ты будешь у Громовых. Я собирался провести приятную ночь с Аленой. Знаешь, люблю разнообразие. Но нет, ты решила устроить мне сюрприз. И создала мне массу проблем. Кстати, именно по твоей вине я сейчас прикован к постели.
 
Ее голова дернулась в недоверии.
— Если бы не твое желание потрахаться во время банкета, то ничего этого не было бы. Но девочке приспичило!