Страсть Тёмного принца (СИ)
– И чего же нам не доставало? – деловито осведомился Лиэрт. – Уж не знаний ли о твоём цвете?
Я скривилась:
– И этого тоже, но в основном знаний о том, что заклинатель использовал светлые схемы.
Лиэрт моргнул, нахмурился – что на его пресном лице смотрелось ещё неуместнее, чем улыбка – и, практически подлетев к Рори, вырвал свиток из его руки.
– Эй! – возмутился тот, но заслужил только полный непонимания взгляд.
– Вы... друг... или как вас там? – уточнил Лиэрт, срывая ленту.
– Родерик.
– Ну рассказывайте, Родерик, что это за схемы такие.
И он поманил Рори вглубь лаборатории, ещё дальше от меня. От нас. Умный первый принц.
Их голоса теперь звучали неразборчиво, словно сквозь слой ваты – то ли Лиэрт поставил защиту, то ли я так сосредоточилась на Рэйвене, что остальной мир размылся.
– Мы вместе росли, – прошептала я, и он вздрогнул. – Как брат с сестрой.
Тишина, и один тяжёлый шаг в мою сторону.
– Я узнала некоторые символы, но не могла тебе сказать. Не могла, понимаешь?
Ещё один шаг.
– И попросила Рори уточнить подробности, но не думала, что он приедет...
Тьма наконец отступила из глаз Рэйвена, и я увидела, что в них совсем нет злости. Только неизмеримая тоска – отражение моей собственной.
Ещё два шага, и он замер передо мной, обхватил рукой затылок, прижался лбом ко лбу.
– Прости, если напугал, – произнёс так тихо, что пришлось угадывать слова по обжигающему лицо дыханию.
Я сглотнула, зажмурилась и постаралась не шевелиться, ибо казалось, что даже лишний взмах ресницами может разрушить окруживший нас хрустальный купол. Не знаю, сколько мы так простояли – минуты или часы, – но испортил всё как всегда... тёмный.
Лиэрт бесцеремонно хлопнула брата по плечу и громогласно сообщил:
– Друг оказался полезен. Считай, дело сделано. И не без гордости заявляю, что мы были на верном пути.
– Ну да, – фыркнул Рори над моим плечом. – Вы бы не решили эту задачку и через сто лет. – Он глянул на меня и покачал головой: – Могла бы сразу сказать, что сама вляпалась в заклятье, я бы был здесь в тот же день.
– Наша юная архивистка любит секретики, – невзначай вставил Лиэрт. – Да и вообще я много нового узнал о светлых. Вы те ещё... извращенцы.
И он помахал в воздухе свитком.
– Это не извращение, – тихо возразила я, вновь поймав взгляд Рэйвена. – Это древние чары, которые извратил заклинатель, смешав с тёмными схемами.
– Значит, пора всё исправить.
* * *
В ритуальный зал нас заводили как под конвоем, не позволяя друг к другу прикасаться, и сразу развели по разные стороны уже начерченного круга. Опять одного, полного литер и символов. Лиэрт тут же принялся вносить исправления, периодически советуясь с Рори, а я не могла отвести взгляда от Рэйвена.
Такого непривычно тихого. Отстранённого. Почти чужого. Он тоже смотрел на меня, уже изгнав из глаз любые признаки слабости, но я знала, что ему так же, как и мне, хочется развернуться и уйти отсюда подальше.
К демонам заклятье. К демонам обязательства. К демонам...
Нет.
От каждого из нас зависело слишком многое.
И как я всем нутром чувствовала его нежелание разрывать круг, так же понимала, что Рэйвен ни за что не упустить шанс освободиться. И сама я не упущу.
На сей раз нас не просили взяться за руки – видимо, правильной схеме не нужно было нас «искать». И никаких порошков Лиэрт не использовал, только несколько капель своей крови.
По команде мы просто шагнули в круг, и... я умерла. По крайней мере, именно такой я представляла себе смерть: ледяной, высасывающей нутро, безжалостной. Я не видела ничего кроме бесконечного мрака, не чувствовала ничего, кроме невыносимой пустоты там, где ещё секунду назад билось сердце, и не слышала ничего, кроме надоедливых строк, пульсом стучащих в висках...
«Между Светом и Тьмой, там, где море касается неба...»
О чём они? О ком?
«...где поют облака и спускаются ветви к ногам...»
Я даже не понимала, стою ли ещё или уже лежу, и есть ли рядом хоть кто-нибудь.
«...я тебя отыщу, где б ты ни был и кем бы ты ни был...»
Я дернула рукой в попытке нащупать Рэйвена, но лишь растревожила мглу, и она впилась в кожу миллионом жал.
«...отвоюю у всех, никому никогда не отдам...»
А потом непроглядная завеса пала, уступив место размытой комнате и зависшим надо мной лицам-кляксам, вот только боль никуда не ушла. Боль потери. Боль самой страшной ошибки. В груди по ощущениям зияла дыра, и мне хотелось кричать: «Нет! Нет, верните всё на место», вот только голос не слушался.
Я просипела что-то неразборчивое, будто в кошмаре, когда в самые жуткие моменты не можешь издать ни звука, и, потратив на это остатки сил, снова лишилась зрения. Веки опустились, кляксы исчезли, но остались голоса.
– ...какое-то время, – закончил речь один.
– Например? – спросил другой.
– Дней пять? Их нельзя разделять слишком резко, так что не увози её никуда до Игр. Неважно, в какой части столицы... просто оставайтесь неподалёку, а дальше он справится.
– А она? Она справится?
– Думаю, ей будет даже легче... – Первый прокашлялся, помолчал и добавил: – Если будет рваться в башню, не пускай.
– Это уж я догадался. Сам-то сумеешь «не пустить» некромага, если что?
А дальше голоса растворились точно соль в воде, и я окончательно погрузилась на тёмное тихое дно озера беспамятства, мысленно повторяя:
«Никому никогда не отдам».
Глава 20.
Вытащить щенка из корзинки так и не хватило духу, и я просто сидела над ней, осторожно поглаживая кончиками пальцев чёрное мягкое пузико и трепещущие перья совсем ещё крохотных крыльев. Щенок млел, я таяла, и мы оба периодически громко вздыхали.
Такими нас и застал Рори, вернувшийся с очередной экскурсии по столице, куда их с остальными наблюдателями от Светлого королевства таскали ежедневно.
– Это собака, – проявил друг чудеса сообразительности, постояв над нами пару минут.
– Ага.
– С крыльями.
– Ты наблюдателен.
– Зачем собаке крылья?
Я подняла голову и закатила глаза:
– Полагаю, затем же, зачем и прочим крылатым.
Это комментировать он не стал, лишь опустился рядом на корточки и прочитал записку, приколотую к корзинке:
– Защитник. – Рори хмыкнул. – По мне, такой карапуз защитит разве что от уныния.
– Он ещё вырастет и откусит тебе пальцы, – пообещала я, когда друг попытался щёлкнуть щенка по носу, а тот в ответ чихнул.
– И откуда у тебя такой свирепый страж?
– Оставили под дверью.
Рори поморщился:
– Некромаг?
«Да».
Я узнала почерк – всё же не одну неделю разбирала заметки Рэйвена, но вслух сказала:
– Не знаю.
– Он совсем помешался на охране, – пробормотал Рори, вставая. – Вокруг дома пасётся столько мундиров, будто у нас тут филиал военного ведомства. А теперь ещё этот зверь...
Зверь сладко зевнул и опустил вытянутую мордочку на передние лапы, а я наконец поднялась с пола и, подхватив корзинку, перебралась с нею в кресло. Наверное, стоило отнести малыша в комнату, пусть бы отдыхал, но расстаться с ним было равносильно самоубийству. Эти пять дней тянулись невыносимо долго и болезненно, и лишь открыв дверь и увидев на крыльце мохнато-крылатое чудо, я почувствовала, что дыра в груди, разверзнувшаяся после ритуала, начинает потихоньку затягиваться.
– Может, это охраняют не меня, а представителя светлой делегации, – предположила я, когда Рори плюхнулся в кресло напротив.
– Ага, конечно. Именно потому возле гостиницы, где таких представителей ещё дюжина, всего пара стражей.
Я пожала плечами:
– Ты сам решил снять дом...
Ладно, решение это было принято из-за меня, ибо объяснить делегатам, откуда я вообще в Тёмном королевстве, не представлялось возможным. Вот Рори и разыграл сценку в духе «ребята, я тут такую леди встретил и никак не могу оскорбить её встречами в гостинице, потому не теряйте, арендую жильё побогаче». Домик он выбрал милый, в очень тихом районе, так заросшем яблонями, что от запаха кружилась голова.