Последний реанорец. Том VII (СИ)
‒ Смеешь насмехаться над нами?! ‒ холодно отчеканил Габсбург, а его аура невольно всколыхнулась, однако под равнодушным взглядом Романова, тот скривился и также медленно вернулся на своё место. ‒ Ты посмел убить моего сына! Посмел убить будущего императора Французской Империи…
‒ Также ты убил представителя дома Нассау, ‒ добавил резко Кандейм. ‒ И…моего Юстана.
Ха-ха! Значит, всё-таки им не плевать…
‒ Знаете, не удивили, ‒ развел я по-простецки руками, а после демонстративно посмотрел на Владимира. ‒ Я столп Российской Империи и лишь государь вправе решать мою судьбу. Но так и быть признаюсь вам честно, я много кого убил. Репутация у меня теперь такая. Скверная. Я убивал и отцов и их сыновей, но все они умерли на поле боя будучи врагами. К тому же буквально недавно я избил четырёх наследников весьма уважаемых в империи родов и как видите, до сих пор хожу и дышу. Кстати, ваше императорское высочество, его величество одобрил мою схватку с князем Давыдовым?
‒ Одобрил, ‒ с понятливой улыбкой, кивнул Владимир, начиная мне подыгрывать. ‒ Сегодня утром. Состояться сможет в течение трёх недель с этого самого дня. Дату можете согласовать непосредственно с Сергеем. Договор жизни и смерти прилагается.
‒ Прекрасно! ‒ расплылся я в предвкушающей ухмылке. ‒ Благодарю вас…
‒ О чем он говорит, Владимир? ‒ хмуро полюбопытствовал Балинт. ‒ Что еще за дуэль? Почему мы ничего не знаем?
‒ Произошли кое-какие трения пару дней назад, ‒ спокойно просветил тех мужчина. ‒ Князь Давыдов не сошелся во мнении с князем Лазаревым. Но в ближайшее время это недоразумение будет устранено.
‒ А знаете, так и быть! Я готов пойти вам навстречу, ‒ тотчас спохватился я, наблюдая за быстро соображающими западниками, которые не успели прийти в себя. ‒ Вы что-то там говорили о войне? Но зачем же доводить до кровопролития? В целом я миролюбивый человек. Я не приемлю такого жестокого подхода, ‒ с невинным выражением лица медленно заговорил я. ‒ Одно дело убивать самому, а другое видеть, как за тебя умирают другие. Мне проще сразиться и погибнуть лично, чем наблюдать за тысячами смертей благородных мужей с вашей и нашей стороны. Совсем недавно до меня дошли слухи, что у вас на Западе есть давняя традиция. Судебный поединок, а проще говоря хольмганг.
‒ К чему ты клонишь, малыш? ‒ с ехидной улыбкой осведомился Кандейм, в то время как Романов стал открыто хмуриться. ‒ Ты осмелишься выйти против нас на хольмганг?
‒ Отчего нет? ‒ с улыбкой ответил я вопросом на вопрос, а моя манера речи стала по крохам ужесточаться. ‒ Или у тебя сбоит артефакт речи, и ты не слышал мои слова до этого? Пусть всё решится судебным поединком. И предлагаю заверить всё договором жизни и смерти. Выиграю, и вы отцепитесь от моей задницы. Проиграю, и моя жизнь будет вашей. Вы ведь этого хотите? Моей смерти, не так ли? ‒ с отчужденной миной спросил я. ‒ Только, боюсь, вам придется дождаться дуэли с князем Давыдовым и, само собой, дозволения императора на поединок. А вы в это время сможете решить, кто из вас захочет отомстить за своего сына. Признаюсь вам честно, ‒ затихающим тоном заговорил я, а в голосе стали звучать нотки презрения. ‒ Ваши сыновья были редкостным мусором, и вы оба это знаете. Один пытался добиться победы дерьмовым способом, а другой пытался достигнуть своих целей, используя ни в чем неповинных девушек. Итог их противостояния со мной вы знаете… Точнее… ‒ а после с вызовом взглянул на Габсбурга, ‒ …почти знаете. Оба сгинули.
На несколько мгновений в зале возникла гробовая тишина, лишь только клокочущая и разгорающаяся ярость в груди Нассау и Балинта говорила мне об их истинных мыслях и намерениях.
‒ Ах ты недонос… ‒ начало было Габсбург, но того мгновенно опередил Нассау.
‒ А кишка у тебя не тонка, малыш, признаю. Некие рассказы о тебе были не ложью, смерти ты не боишься, ‒ с самодовольной улыбкой выдавил из себя Кандейм, сдерживая жгучую злобу и гнев. ‒ Это сейчас было бахвальство мальчишки, Владимир, или же всё сказанное правда?
‒ Захар князь и он вправе говорить за себя, ‒ спокойно пожал плечами Романов, прекрасно понимая, к чему я клоню. ‒ Но последнее слово всегда будет за моим отцом, хотя в принципе и вы ничего не сможете решить без своих императоров. Благодарю тебя, Захар, ты можешь идти, ‒ весело подмигнув, обратился ко мне Владимир. ‒ Мне еще необходимо утрясти кое-какие детали.
‒ Честь имею, ваше императорское высочество, ‒ изрёк я, чуть склонив голову перед мужчиной.
Ну а теперь поглядим к чему всё это приведет, отныне всё зависит от меня и только от меня, точнее от моих сил и способностей. Видит Бездна, влияние и власть иными способами не заполучить.
* * *Если честно, то я предполагал, что важных разговор на сегодня было уже с головой, однако, как оказалось я очень сильно заблуждался, потому как в попытках найти ту самую гостиную, где ожидали меня Ростислав, Виктория и Марина, я практически лицом к лицу столкнулся с необычайно оживленной императрицей и… Селеной Валуа, которая была в обществе жизнючки Мартелл.
Поцелуйте меня в зад все странники Астрала! Чтоб я беспардонно сдох!
Пришлось даже сделать вид и глупое выражение лица, будто бы я их не заметил, вот только у судьбы на этот счет были сегодня иные планы.
‒ Захар, мой мальчик, а ведь мы с Селеной искали именно тебя. Подойди, мой милый, нам нужно поговорить…
Твою мать! Почему именно сейчас и именно она? Вот же дрянь…
Глава 17. Императорское предложение и старые друзья на пороге...
Первое кольцо. Москва.
Московский Кремль.
Большой Кремлевский дворец.
Как ни странно, но чудесным и непонятным образом мы в течение нескольких минут успели перекочевать из Сенатского в Большой Кремлевский дворец в одну из самых больших и достаточно уютных гостиных. И если судить по запредельному количеству попадающихся на нашем маршруте личных воительниц императрицы, столкнулся я с Валуа, Мартелл и её величеством отнюдь не случайно.
Да и во многом насторожила скрытая кислая мина Ростислава и сосредоточенные лица Вики и Марины, которые как бы случайно встретились нам на пути, и если я не совсем дурак, то судя по эмоциям младших Романовых, те были в некоем недоумении от происходящего. А вот эмоциональный фон Валери и Селены наоборот находился, что называется в выжидательном положении, правда, всё периодически портил вспыхивающий липкий страх, а также их косые взгляды, которыми обе девахи меня одаривали.
Что же касательно самой императрицы, то та кроме лучей довольства и нескончаемых потоков веселья ничего более не испытывала. Эта тридцатилетняя бабуля прямо сейчас находилась в своей стихии.
На француженок в целом было плевать, хоть они и нарушили моё предупреждение о том, чтобы держались от меня подальше, но боюсь здесь придется потерпеть. Не тот случай. Поэтому с равнодушной миной до самой гостиной пришлось шагать за императрицей в обществе напряженных Романовых и Голицыной, пока сама Варвара, Валуа и Мартелл, что называется щебетали ни о чем и делились последними слухами и сплетнями.
‒ Ростик, Викуля, Мариночка, Захар, пошевеливайтесь, ‒ ослепительно улыбнувшись, поторопила нас женщина, указывая рукой на пару кресел подле и напротив себя. ‒ Разговор будет более чем интересен. Селена, моя милая, ты ведь не против?
‒ Вовсе нет, ваше величество, ‒ спокойно кивнула девушка, невольно бросая на меня взгляд. ‒ Мы с домом Нассау и домом Габсбургов хоть и прибыли вместе, но цели у нас… абсолютно разные.
Разные? Суккубья кровь! Так-так-так. Ладно, признаю, мне стало немного интересно. Она ведет себя весьма миролюбиво, даже невзирая на то, что я прикончил её папашу. Этим двум тупицам Балинту и Кандейму есть чему у неё поучиться.
‒ В таком случае прошу, начинай, ‒ радушно добавила Варвара, когда все участники заняли свои места и с вопросом уставились на Валуа. Причем Ростислав это делал с таким злорадным и кислым видом, будто ждал этого всю свою жизнь, однако уже в следующий миг вдруг резко утихомирился после замечания своей любимой бабули, ведь голос женщины в этот раз напоминал звук острого клинка о поверхность металла. ‒ Ростик, уймись. Прошу прощения, Селеночка, он до сих пор злится за прошлый случай. Теперь можете беседовать. К тому же можете представить, что меня здесь сейчас нет.